Юлия Июльская – Истина лисицы (страница 85)
Но ей не хотелось размышлять об этом сейчас, в тот редкий миг, когда битва почти затихла. Ногицунэ тоже нуждались в отдыхе. И в такие стражи лишь изредка кто-то, случайно или намеренно забредший не туда, кричал, лишаясь жизни.
– Помнишь, мы верили, что ёкаев может убить лишь Кусанаги? – она наклонилась над ним, заглядывая в глаза, но на лицо Иоши легла её собственная тень.
– Помню. – Он притянул её к себе, не давая отстраниться, и Киоко послушно упала – сил на сопротивление просто не было. – Не могу понять, как мы в это верили.
– Как именно сказано в легендах?
– У меня спрашиваешь? – в его голосе послышалась улыбка. – Это ты учила историю и легенды, я в это время пропадал совсем в другом месте.
– Оружие, способное сразить тёмные души чудовищ?
– Как-то так говорил мой отец, – кивнул он.
– Как-то так написано и в свитках, – Киоко скатилась с него и снова улеглась спиной на землю. – Хотя я не уверена насчёт «тёмных» и «чудовищ».
– Получается, легенды лгут?
– Получается, люди их перевирают так, как им удобно. Может, Кусанаги и уничтожает души, а для обычной смерти достаточно и простой катаны. И, думаю, это справедливо для всех нас.
На лицо упала тень, и послышался едва различимый шорох крыльев. Так летал только Хотэку.
– На севере прорвались, – коротко доложил он. – Там почти нет самураев, они в основном на юге.
– Потому что безопасность южной части города важнее, – подтвердил Иоши, поднимаясь. – Это может быть уловкой.
– Или они просто нашли самое слабое место в обороне города.
– Я полечу, – Киоко старалась придать голосу решительности, но он прозвучал устало даже для неё.
Иоши помог ей подняться и покачал головой:
– Тебе нужно отдохнуть.
– Я обращусь в кого-нибудь, у меня ещё есть силы. Потом отдохну.
– Потом ты опять потеряешь сознание от истощения посреди битвы, – возразил Иоши.
– Я была в облике скорпиона, никто даже не заметил.
– Тебя могли раздавить.
– Не надо было тебе рассказывать…
– Нет уж, надо было. Теперь я хотя бы знаю, что ты совершенно не беспокоишься о том, чтобы выжить.
– Зато я ужалила не меньше дюжины ногицунэ!
– Славно. Только, если бы ты умерла, это было бы сомнительное достижение.
– Но я ведь жива.
– Киоко-хэика, вам действительно стоит отдохнуть, – встрял Хотэку.
– На севере Ёширо-сан, – призналась она. – Я не могу оставить его без помощи, потому что из-за меня он сильно ограничен в возможностях защитить себя.
Иоши глубоко вздохнул. Ему это всё не нравилось. Очень не нравилось.
– Хотэку, в центральной части рассредоточены пять отрядов. Переведи один в северную, пусть помогут.
– Иоши, – Киоко начинала злиться. – Пока вы здесь будете перебрасывать людей, там погибнут не единицы, а десятки. Переводите хоть полк, но я полечу и помогу сейчас.
Она расправила крылья, поднялась и оглянулась на Иоши.
– Прости, я больше не могу иначе.
– Выживи, пожалуйста.
– Выживу, – улыбнулась она и перемахнула через забор. За ней взмыл Хотэку и отправился к западу, за подмогой для северных асигару.
Как оказалось, умение управлять своей человеческой ки отлично помогает справляться и с лисьей. И хотя в первый день Ёширо пришлось нелегко и потребовалось время, чтобы приспособиться, теперь он чувствовал себя превосходно. Челюсти намертво смыкались на конечностях врага. Удары хвостами были сильными и точными – он легко сбивал ногицунэ с ног. А при их ярости и хаотичности движений справляться с ними было действительно просто. Единственное, что всё осложняло, – союзники: не все распознавали в нём своего, приходилось порой отправлять их на принудительный отдых. Но в остальном…
– Ёширо, прошу, добивай своих жертв, – взмолился Кайто, загоняя копьё в сердце лежащего без сознания ногицунэ. – Перегрызи горло, откуси ногу, руку – что-нибудь сделай, чтобы они, отлежавшись, не убивали нас, а?
Ёширо с сожалением посмотрел на уже мёртвого ногицунэ. Убивать он не хотел. Сам не понимал, почему всё ещё следует этому правилу, но, видимо, ценность жизни впечаталась в сознание вековым соблюдением правил соги, и ничем её не вытравить.
Но, несмотря на все старания Ёширо и Кайто, их оттеснили назад. Это было плохо. Через два квартала в домах лежали раненые, которые не могли ходить и не могли постоять за себя. Если ногицунэ до них доберутся, то перебьют и не поморщатся. Их целью было захватить город и забрать из него всё, до чего дотянутся лапы, – этим они и занимались.
Что-то полоснуло по рёбрам. Он взмахнул хвостами, ударяя напавшего по ногам, отскочил и зарычал – новые привычки быстро въедались в нутро.
– Сзади! – послышалось сверху, и Ёширо прыгнул вперёд, в прыжке делая полуоборот. Ещё миг – и остался бы без ушей. Или, вероятнее, без головы. Киоко-хэика стремительно влетела в ногицунэ, нависшего над Ёширо, и повалила его на землю, туда, где ещё мгновение назад стоял кицунэ. Она выпустила когти и полоснула по горлу, прямо как Норико. Пока бедолага истекал кровью, Киоко-хэика приподняла его и с силой впечатала в землю. Коротко треснул череп. Да, теперь точно мёртв.
Она поднялась и отёрла руки от крови. Движение выглядело уже настолько привычным, что Ёширо никак не мог узнать в этой девушке ту, что всеми силами отказывалась убивать ногицунэ ради помощи богини. А в ней такая мощь…
– Киоко-хэика! – позвал он, но из пасти вырвался только невнятный скулёж. Да что ж такое? Она должна понять. Он понял, он всё понял…
Глаза Киоко вдруг расширились, но смотрели не на Ёширо – выше него, куда-то дальше. Он обернулся.
Кайто!
Они рванулись одновременно и пронзили врага с обеих сторон. Ёширо вцепился зубами в глотку, Киоко-хэика медвежьей лапой – в грудную клетку, пробивая её, ломая рёбра, как сухие ветки.
Ёширо разжал пасть лишь тогда, когда убедился, что трахея порвалась под зубами, а ногицунэ больше не дёргается, не захлёбывается, не подаёт никаких признаков жизни. Это случилось очень быстро, но для него длилось целую вечность.
Кайто!
Киоко-хэика отбросила тело врага и опустилась на колени. Из груди Кайто торчала рукоять кинжала. Чужая катана валялась рядом. Свою он всё ещё крепко сжимал в руке.
– Кайто! – Ёширо скулил, лизал ему руку и пытался сделать хоть что-то. Только что здесь сделаешь? Мог бы помочь только дайси.
– Норико-о-о! – закричала Киоко-хэика. А затем повторила свой зов. Но Норико не услышит. Она сейчас в южной части. Туда никак не докричаться.
– Ёширо…
Он услышал своё имя и припал к груди брата выше того места, где торчала рукоять танто, ловя ухом каждый его вдох.
– Ёширо, прости… – он говорил едва слышно. Киоко-хэика замолчала, кажется, осознав тщетность своих попыток. Ёширо сосредоточил всё внимание на Кайто. – Я был плохим братом, – он усмехнулся, а Ёширо чувствовал, как душат подступающие слёзы.
Глупый Кайто. Он был лучшим братом из всех возможных.
– Я оставил тебя… – он с трудом сделал следующий вдох. – Когда ты нуждался в семье. Мне так жаль. Мне очень жаль.
На макушку опустилась тяжёлая рука, и Ёширо вновь вернулся туда, где ему всего тридцать и он не помышляет ни о каком монастыре. Дома всегда пахнет вкусной едой, папа приносит с рынка свежий лосось, а мама целует его, и все дружно садятся за стол.
В сорок три этого не стало. Когда родители погибли из-за жестокости ногицунэ, всё рухнуло. Вся магия, весь уют их дома исчез.
Ёширо рыдал на груди у Кайто, а тот утешал его, как сейчас – положив свою тяжёлую руку на голову.
– Я не смог верить в богиню… которая всё разрушила, – выдавил он. – Но на деле… На деле это я всё разрушил. У меня оставался брат… Прости. Я был глуп и слаб.
Слёзы обжигали глаза. Он бы хотел прекратить плакать и проводить брата достойно, но не мог. Не мог заставить себя даже поднять голову и лишь сильнее прижимался к его груди. Как бы он хотел сейчас ему ответить…
– Я скажу, – Киоко-хэика опустилась рядом.
Ёширо её почти не видел. Он ничего не видел.
– Его ки источает чистую любовь и привязанность к вам, Кайто-сан, – голос её надломился, и Ёширо понял: она всё чувствует. Всю его боль и любовь, все его переживания, всё невысказанное, что он хотел бы выразить для Кайто. – Помните, я говорила о вашей ки? Я ведь не врала, вы это знаете. И сейчас не лгу… Только Ёширо вас не винит. И похоже, никогда не винил.
– Я должен был остаться… – прохрипел Кайто.