Юлия Июльская – Истина лисицы (страница 87)

Ведомая ками, ведомая Сердцем и зовом мёртвой земли, Киоко взмыла ввысь и полетела на запад, к морю. Ей больше не было страшно. Совсем. Ногицунэ не сумеют ей навредить.

Она опустилась у самого прибоя, там, где море было обречено вечно целовать землю. Села на влажную почву, пропитанную солёными водами, и погрузила руки в песок.

Здесь всё когда-то началось. Здесь и закончится. Тысячи тысяч ки мертвецов не рассеялись в небытии, тысячи тысяч душ не нашли свой путь ни к богу, ни в Ёми. Не в её власти было решать, кто и куда отправится. Но она сумела сделать то, что могла, – она почувствовала то, чего здесь, как верили, не было. Она почувствовала жизнь.

Земля не была мертва, она спала. Под грузом стольких смертей как ей было проснуться? Киоко дала ей всю свою любовь, а её любовь дала земле силу. До этих пор Киоко и не думала, что у земли тоже есть ками, тоже есть душа. А всё же есть. И теперь она проснулась, стряхнула с себя всю смерть – и та разлетелась брызгами очнувшихся от долгого забвения и получивших свободу мертвецов. Им оставалось лишь найти Ёмоцухира или путь к своему богу, но уж с этим они как-нибудь справятся.

Под пальцами заструилась жизненная сила. Земля пробуждалась, увлажнялась, наполнялась насекомыми и первыми ростками травы, цветов и деревьев. Всё росло, всё изменялось. Всё вставало на свои места.

Она толкала эту силу дальше, к востоку, до тех пор, пока потоки не воссоединились с теми, что были живы, с теми, что уже пробудились от сна после времени смерти. И когда это случилось, она позволила себе погрузиться во тьму.

Он стоял на вершине холма и смотрел, как в горящий, полуразрушенный город входят самураи Ямагучи Кунайо. Минато, как он и предполагал, оказался городом с кораблями. Не с маленькими фунэ, которые можно было бы как-то объяснить, а с большими судами. Правда, основная их часть теперь требовала долгого ремонта, но это и к лучшему.

Ему долго не удавалось разглядеть сквозь дым и расстояние хоть что-нибудь, но тут в небо поднялась огромная птица. Только Мэзэхиро прекрасно знал, что такого размера птиц не бывает.

Хотэку.

Чудовище.

Живой и разыскиваемый по всей империи. И вот он – здесь, перед ним.

Он улетел к западу и скрылся из виду, а Мэзэхиро понял, что все его опасения по поводу Западной области не просто оправдались – они были совершенно детскими в сравнении с тем, что здесь действительно происходит.

И стоило ему об этом подумать, как мир содрогнулся. Самураи за его спиной – его личный отряд – зашептались. А земля содрогнулась снова.

– Что происходит?.. – послышалось сзади.

– Похоже, сам Ватацуми гневается на то, что происходит на этой земле, – твёрдо сказал Мэзэхиро, хотя сам был совсем не уверен в том, что говорит.

Уверенность начала таять, когда вверх по холму со стороны города поползли свежие побеги и прямо под его ногами расцвёл маленький синий колокольчик. Одновременно растаял и дым, развеялся ветром. И там, у самого побережья, он увидел фигуру, укрытую крыльями. Она лежала без движения.

И всё стало ясно. Всё встало на свои места. Вот откуда в Шинджу так много бед. Корень зла, мнящего себя добродетелью, не захотел сгореть навсегда.

Он не желал себе признаваться, но это осознание внушало ему страх, даже животный ужас. Ёкаи оказались не такими страшными и легко умирали даже без Кусанаги. Но она… Кто ты: дитя Миямото или порождение самой Ёми?

Но сейчас он не был готов это выяснять. Как и разбираться с Ямагучи Кунайо. Незачем подвергать себя риску. Нет, он вернётся в Иноси, туда, где его не достать, и там решит, как заманить добычу в ловушку. Всё-таки Мэзэхиро не любил пачкать руки и сейчас предпочёл сделать всё, чтобы ему и не пришлось.

Солнце забиралось под веки, пряталось, когда тень набегала на лицо, и снова появлялось, когда ничто больше не загораживало небо от её глаз. Земля качалась, и где-то вдали пели птицы. Она предпочла бы не просыпаться, но Сердце трепетало от волнения, и Киоко открыла глаза. Она сама не понимала, откуда это возбуждение, эта жажда жить, но живо подскочила, чтобы осмотреться.

– Осторожнее, – улыбнулись глаза напротив. – Не ударься.

Иоши. Она вдруг поняла…

– Я никогда тебя не любила…

– Что? – это было явно не то, что он хотел или ожидал услышать.

– Я только сейчас это поняла.

– Ты буквально сотворила чудо, оживила всю Западную область, несколько дней была без сознания, и первое, что делаешь, придя в себя, – говоришь своему супругу, что никогда его не любила?

– Нет, я… То есть, получается, да… – она запнулась, а затем громко засмеялась, не выдержав нелепости этой ситуации.

Иоши этой радости не разделил.

– Прости, прошу, – отсмеявшись, выдавила она. – Я просто… Это была Инари.

– Что? Киоко, мне кажется, ты ещё не до конца пришла в себя.

Повозка замедлилась и остановилась.

– Похоже, приехали.

– Куда?

– К Ямагучи Кунайо.

– Иоши, я люблю тебя, – она улыбалась, потому что поняла, что впервые в полной мере чувствует, что значат эти слова. Чувствует собственную любовь, а не проявления чужой любви к себе.

– Ты только что…

– Я знаю. Я всё тебе объясню. Просто знай, что я люблю тебя. Безгранично. Ты мне веришь?

Он сидел в замешательстве, но всё-таки кивнул:

– Верю.

И они наконец вышли из повозки под открытое небо, где уже ждали Норико, которая тут же прыгнула на руки, Хотэку, больше не прячущий свои крылья, ужасно довольная Чо-сан и Ёширо-сан – такой, каким Киоко помнила его ещё в Хоно.

– Она вернула вам ки, – улыбнулась Киоко. – Простите, что пришлось из-за меня пережить весь этот кошмар…

– Не извиняйтесь. Напротив, я благодарен вам, – он сложил руки в привычном жесте и поклонился. Киоко ответила тем же. – Этот опыт оказался полезнее, чем я мог себе вообразить.

Она тем более не могла вообразить, но кто поймёт этих сёкэ из Дзюби-дзи…

– Все готовы? – спросил Иоши, оглядывая компанию, которая одним своим существованием опровергала всё, во что верил сёгун.

– Мне кто-нибудь расскажет, к чему мы должны быть готовы? – уточнила Киоко.

– Киоко-хэика, вы теперь признанные правители пятой части Шинджу, а именно Западной области, – отозвалась Чо-сан. Почти невозмутимо, и всё же улыбка едва-едва проглядывала сквозь её напускное равнодушие.

– Вот как?

– Именно, – подтвердил Иоши. – Земля плодородна, здесь впервые за тысячу лет спала жара и наступило время роста. Ты ведь не думала, что это останется без внимания местного даймё? Именно поэтому мы здесь.

Она только сейчас оторвала взгляд от их лиц и осмотрелась. Дворец. Они стояли возле сада в большом красивом дворце, так похожем на тот, что она оставила полгода назад…

Там Миямото Киоко умерла – здесь она возродится.

Эпилог

– Пап, когда мы уже приедем?.. – Он устал. Ни на одном занятии он не уставал так сильно, как в этом бесконечном пути.

– Нужно ещё потерпеть, Нобу. Ещё немного, – ответил отец не оборачиваясь. Нобу иногда выглядывал из-за широкой спины и наклонялся в сторону, чтобы попытаться посмотреть ему в глаза, но отец тут же шикал: держись и не балуйся.

– Я не понимаю, зачем мы едем так далеко, аж в Западную область. Сёгун ведь вернулся. Ты же слышал? Он вернулся в Иноси.

– Конечно слышал. Ты мне это твердишь с самого отъезда, – отец засмеялся, и его спина затряслась. – Ты ведь помнишь, что я всё знаю, правда? Я знаю, как поступить, я всё придумал, не беспокойся. Мы едем, чтобы кое с кем поговорить. Кое с кем важным.

– А этот кое с кем нам точно нужен? Нас ведь уже и так много.

– А самураев у сёгуна ещё больше, Нобу. Гораздо больше. К тому же мы едем не в какую-то деревушку, как ездили до этого. Мы едем в место более интересное.

– В город? А большой?

– Большой, Нобу. Почти такой же большой, как Иноси.

– Но я не люблю Иноси…

– Держись крепче, сынок, не ослабляй хватку, а то свалишься с лошади.

– Да, извини. – И Нобу послушно схватился за отца покрепче.

– Я знаю, что ты не любишь Иноси. Но мы едем в другой город. В тот, где нам будут рады. Где тебе даже не придётся притворяться таким же, как я.

Нобу нахмурился:

– Но я хочу быть как ты…