Юлия Июльская – Истина лисицы (страница 84)
– Зайдём с севера и юга? – предположила Киоко.
– Так и планируем, – подтвердил он.
– Успеем поесть? – спросила Норико. – Не хочу сражаться на голодный желудок…
Хотэку усмехнулся:
– Нет уж, нагуливай аппетит. Голодный медведь нам будет очень полезен.
Чо давно не испытывала такого возбуждения, от которого сейчас её ноги подрагивали в нетерпении. Катана за поясом, танто в рукаве. Она отлично орудовала бы и копьём, но чем ближе тело врага, тем приятнее для неё битва.
Они, конечно, не стали причаливать – это было бы очень, очень глупо. Нет, вместо этого они начали спускать на воду маленькие тёкибунэ[16], в которых быстро гребли к берегу. Те, кто оставался на ооми, уже пускали огненные стрелы в сторону берега, не позволяя приближаться к тёкибунэ тем, кто ждал на берегу.
Отчего-то Чо думала, что ногицунэ будут выглядеть как лисы, но большинство из них стояли на ногах, а не на лапах и были вооружены: кто луками, кто мечами.
– Их гораздо больше, – заметил Кайто. – В каждом ооми по семь-восемь десятков.
– Как они собирались бочки обратно везти, если их так много?
– Бочки займут места павших. – Он сделал шаг вперёд. – Осторожнее, Чо-сан, не забывайте, что, хотя ногицунэ не воины, их опыту сотни лет.
– Не забуду. – Она тоже вышла вперёд. Ёширо рядом тявкнул.
– Ты уверен? – в очередной раз обернулся к нему Кайто. – Если умрёшь, я тебя убью, понял?
Кицунэ оскалился.
– Вот и славно. А теперь заставим их пожалеть, что они рискнули нарушить наше торговое соглашение.
Когда над горизонтом показались мачты, она встревожилась, но эта тревога была призрачной, далёкой. Она ведь знала, что всё начнётся. Они к этому готовились, они этого ждали.
Когда ооми приблизились к берегу, её стало потряхивать.
Когда ногицунэ в туче собственных огненных стрел начали высаживаться на берег, её трясло и мутило так, что она не могла пошевелиться, не могла сказать ни слова и против своей воли вдруг обнаружила себя позади отряда – в переулке, из которого так и не вышла к морю.
Зрение подводило. Там, южнее, уже кричали. Там звенела сталь, там люди боролись за свой город. А она… Давай же, Киоко, возьми себя в руки! Давай же…
Она согнулась пополам и, уперев руки в колени, пыталась продышаться. Мир кружился, а страх засел где-то в глотке. Кто-то уже умирает. Куда она лезет? Разве это для неё? Разве для сражений её растили, воспитывали? И как так вышло, что в попытке защитить свою страну и ёкаев она сама теперь встала против них?
– Не думай, – прозвучал голос рядом. Она подняла лицо и сосредоточила взгляд на чёрной морде. – Не думай, просто иди. Теперь за нас думают дзурё, Иоши и Хотэку. Ты выбрала встать в один ряд с теми, кто пачкает руки чужой кровью, и если продолжишь думать, это тебя убьёт.
– Я и не думаю, Норико, я просто… – Воздуха не хватало, мир всё ещё никак не хотел останавливаться.
– Может, тебе и не нужно убивать? – предложила бакэнэко. – Может, будешь заниматься спасением? Скоро здесь будет много раненых, и всем им нужна будет помощь.
Она сумела наконец сделать глубокий вдох. И выдох. Ещё один вдох. Снова выдох. Мир перестал шататься, и она смогла выпрямиться, расправить плечи, почувствовать за спиной тяжесть крыльев.
– Я должна это сделать, Норико.
– Единицы из императоров вступали в сражение, – возразила она. – И совершенно никто из императриц.
– Мы не можем знать наверняка.
– Нет ни единого свидетельства об обратном.
– Или до нас просто не дошли сведения о смелых, отважных женщинах. Сама ведь говорила, Сердцем дракона обладали как девушки, так и мужчины.
– Но ты не просто владеешь даром. Ты единственная наследница.
– И какой наследницей, какой правительницей я стану, если буду прикрываться спинами народа?
– Живой.
Удивительно, но то, что Норико начала убеждать её в необходимости отступить, напротив, придало ей сил и жажды идти в этот бой.
– Я должна это сделать, Норико. Как я буду ценить жертвы тех, кто станет проливать кровь за меня, если сама на это неспособна? Ты была права. Всё это время ты была права. Я больше не хочу быть ребёнком. И не буду.
Катана легко вышла из ножен и блеснула остриём на солнце. Взмах, другой… Взгляд наткнулся на держащегося за плечо Хотэку. Его окружили четверо, и вопреки тому, как на уроках она училась отражать последовательные удары, здесь враги не соблюдали очерёдность и наперебой нападали одновременно с разных сторон. Он явно не справлялся.
– Норико! – крикнула она и указала направление. Бакэнэко тут же бросилась на помощь.
Неподалёку Чо вогнала танто в горло мужчине и, не дожидаясь, пока тот окончательно захлебнётся собственной кровью, выдернула клинок, развернулась и проделала то же самое с ногицунэ, заходившим со спины.
А вот какой-то торговец в паре шагов от неё пытался справиться со своим копьём, но то, кажется, намертво застряло в теле убитого лиса. Киоко старалась не думать обо всех телах как о тех, за кем стояли жизни, целые судьбы, семьи, мечты… Что-то их на это толкнуло – и они сделали свой выбор.
Киоко не сразу заметила, что к торговцу справа заходил другой ногицунэ. И не просто заходил – мчался на него с катаной. Взмах – и она едва успела влететь между ними, чтобы отразить удар. И ещё один. Ещё. Она сильно уступала врагу в фехтовании, а потому, нащупав нужную ки, быстро перевоплотилась – и вот уже перед ногицунэ стоял он сам. Этот миг замешательства позволил ей вонзить катану в живот. Она даже не знала, что это будет так легко… Сталь разрезала плоть мягко, быстро, выпуская наружу содержимое брюха. В нос ударил едкий, тошнотворный запах, и Киоко тут же взмыла вверх. Мимо просвистела стрела, и уже не было времени приходить в себя. Она уклонилась, глянула вниз: рядом с мёртвым ногицунэ лежал тот самый торговец. Кто-то всё-таки добрался до него, она ничем не помогла…
Снова этот свист. Киоко дёрнулась в сторону, но остриё оцарапало предплечье. Не думать. Вот почему Норико велела не думать. Если она будет сожалеть о каждой смерти, она просто пополнит ряды мертвецов.
Норико выбивалась из сил. Где-то дальше к юго-востоку ки, принадлежащая ей, упорно удерживала форму и ками внутри себя, сильно ослабляя бакэнэко. Она это и раньше знала, но до сих пор не осознавала в полной мере, насколько действительно ослабла.
О ки медведя она больше не думала. Она не знала, сколько продержалась в том облике, только понимала, что мало, слишком мало.
Нескольких ногицунэ она укусила змеёй, но после того как чья-то нога топнула в мё от её головы, решила, что это не лучшая идея в подобной обстановке.
Солнце клонилось к закату, а на земле прибавлялось трупов. И к сожалению, не врагов. Торговцы, работяги, простые жители Минато – все они оказались неспособны пережить это сражение. Тела, призванные заслонить путь врагам, задержать их, пока не подоспеет подмога. Если она подоспеет.
Норико выхватила взглядом Киоко – та то и дело менялась: змеиный хвост сменялся лошадиным, мелькала то волчья пасть, то лисья, то она вовсе пропадала, обращаясь кем-то столь маленьким, что с расстояния в десяток тел и не увидеть. Жива, борется. Это главное. Только бы она не погибла.
– Где Кайто-сан и Ёширо-сан? – Хотэку появился из ниоткуда. В этом обилии крови Норико совсем перестала различать запахи, и ей это сильно, очень сильно не нравилось.
– Севернее, – кивнула она. – Справляются. Они здесь получше многих.
– И Ёширо? – Хотэку присел и сунул лезвие катаны в пасть ногицунэ, уже собиравшегося схватить его за лодыжку. Клинок утонул по рукоять. Три хвоста дёрнулись и опали, кровь сначала потекла струйкой, но стоило Хотэку вытащить катану – хлынула так, что вмиг залила землю под лисом.
– Похоже, чему-то полезному их в монастыре учат, – Норико взобралась по кимоно Хотэку на плечо и сиганула оттуда в лицо врагу, который подбирался к птицу сзади. Мига его растерянности хватило, чтобы вонзить когти в глаза и исторгнуть из него нечеловеческий крик.
Хотэку тут же подхватил Норико в полёте и добил ногицунэ катаной в сердце. Отсутствие доспехов на врагах сильно облегчало задачу: сражаться было легче, чем с самураями, но число врагов давило – они всё дальше отходили от берега, всё больше углублялись в город.
С лисьей наградой
– Луна сегодня красивая, – сказал Иоши и накрыл её ладонь своей.
Они лежали прямо на земле во дворе дзурё, за огромным забором, а все крики остались где-то далеко.
– Такая красивая, что умереть можно, – сказала Киоко и отвела взгляд от бледного Цукиёми в окружении россыпи звёзд. Всё это теперь казалось злой насмешкой, а вся жизнь – уродливой жестокостью в изящной обёртке из этих красот.
– Но мы не умрём, – пообещал он.
– Возможно. Но многие уже умерли.
– Они знали, за что погибают.
– Мы все здесь и жертвы, и убийцы. – Киоко поднялась, не в силах лежать спокойно.
Трое суток она почти не спала. Её силой приводили сюда и заставляли отдыхать. В городе на каждой улице высились баррикады – Иоши распорядился. Целые кварталы отвели раненым. Мёртвых быстро выносили за город, в холмы, и там хоронили. Киоко смотрела на всё это и думала: когда, когда Иоши стал этим невозмутимым хладнокровным человеком, который последовательно решает важные вопросы, а ей спокойно (или хотя бы делая вид, что спокойно) позволяет лезть в гущу битвы?