Юлия Хансен – Кальтенмор (страница 7)

- Станишевский, возьмите, пожалуйста, свои вещи и пересядьте вот сюда, на первую парту. Немедленно.

Игнат покраснел, сердце застучало, и он молча беспрекословно выполнил требование. Как же это у нее получается? Без криков, истерик и оскорблений, но не повиноваться просто невозможно! Он восхищался и завидовал. Он бы тоже хотел не зависеть от мнения и отношения других, а просто с достоинством быть собой. Таким, каков он есть.

Громко постучали и Вероника Рафаиловна высунулась в приоткрытую дверь, окинув класс строгим взглядом. Когда учительница вернулась, то выглядела удивленной и обеспокоенной. Она подошла к парте Игната, склонилась над ним и спросила:

- Станишевский, вы ведь уже закончили работу?

- Да, а что?

- Тогда спокойно собирайте вещи, сдавайте контрольную и идите в кабинет директора, там вас ждут.

- Кто?

- Собирайтесь и идите, - вместо ответа повторила учительница и, что с ней никогда не случалось, положила руку ему на плечо и сочувственно улыбнулась.

Игната пронзило неприятное предчувствие. Про контрольную он забыл, не думал и о несостоявшейся “помощи” хулигану, за что мог вполне вероятно “получить” на следующей перемене. Он покидал вещи в портфель и с трепещущим сердцем помчался в направлении учительского коридора.

Так и было когда-то на самом деле. Много много лет назад в кабинете директора сидела его заплаканная мама, в воздухе тошнотно пахло валерьянкой, от чего вмиг закружилась голова и ноги сделались ватными. Там ему сообщили, что совершенно неожиданно и скоропостижно умерла его любимая бабушка.

Игнат кожей чувствовал, что за тяжелой закрытой дверью ждет что-то действительно жуткое.

Кабинет директора размерами напоминал футбольное поле. В воздухе плавали воздушные шарики. Некоторые сдулись и летали низко, почти касаясь пола. От сквозняка было холодно, а в настежь распахнутых окнах летали и надувались, словно паруса, тюлевые белые занавески.

У дальней стены стояла маленькая девочка и сжимала в руках плюшевую игрушку. Она помахала ему рукой.

“Это же Мия!” - подумал Игнат и потянулся к ней. Рука принадлежала не подростку, а старику. Хотя она и была и крепкой, но узловатые пальцы и веревки синих вен под кожей отчетливо выдавали возраст.

Мия хохотала, словно играла в догонялки, подпрыгивала на месте и подбрасывала вверх бегемотика Бяку. Игнат стремительно летел к ней по воздуху, выставив вперед руки. Он хотел обнять девочку, прижать к себе, но ладони схлопнулись, ухватив лишь воздух.

Теперь девочка очутилась слева. Она заливалась от смеха, прыгала на месте и звала:

- Дедушка, дедуля! Я тут!

Игнат снова кинулся к ней, но вновь безрезультатно. Девочка растаяла и тут же появилась в другом месте. Она больше не смеялась. Сейчас она выглядела серьезной и расстроенной. Губы задрожали, а в распахнутых глазах дрожали слезинки. Она заглянула ему в самую душу и задала вопрос:

- Дедуля, а она нашла?

- Кто, бурундучок? Кого нашла?

- Косуля! Нашла она своего малыша?

***

Было еще темно и ужасно холодно - ночью окно гостиной раскрыло ветром нараспашку. “Что-то не так” - подумал Игнат. Перед глазами еще стояли отчетливые образы необычайно яркого сна. Он огляделся. В комнате все располагалось на своих местах, но только вот что-то не складывалось. Шарики! Их нигде не было.

Игнат выглянул в окно - никаких следов. Он плотно закрыл створки и включил батарею на “тройку”. “Наверное, вылетели в окно со сквозняком”, - с сомнением подумал он. Пропавшие шарики были не самой большой проблемой.

Мия.

Уже пошел второй день, как его Мия пропала.

Сейчас он проснулся окончательно.

Глава 6. Как это - не было внучки?

Голова глухо звенела чугуном, в горле першило. Чертов сквозняк. Сон и реальность смешались, сбивая с толку. Мия была такой живой, настоящей. Да и школьные годы, воспоминания о которых не приносили особой радости, ожили во всей полноте. Подсознание оживило прошлое и услужливо дорисовало детали. Серый вязаный жилетик Вероники Рафаиловны, который она казалось никогда не снимала. Прыщавый Пашкин лоб, расположение парт в классе. Все выглядело таким реальным - звуки, запахи, детали Словно он и правда перенесся в свое тринадцатилетнее тело с подростковым черно-белым восприятием действительности.

Несмотря на сумбур, сон принес облегчение. Появились хоть какие-то физические силы, мозг соображал рациональнее. Игнат решительно схватил телефон и снова набрал Татьяну. Откладывать тяжелый разговор больше невозможно.

От каждого длинного гудка желудок скручивало в узел. Автоответчик. Снова.

“Таня Перезвони срочно. Мия В-общем, перезвони, как только сможешь. Давай. Целую. Папа”

Он застыл, ожидая, что тут же раздастся звонок и срывающийся голос дочери настойчиво спросит: “Что случилось? Ну, рассказывай!”. Он верил в миф о материнском сердце, которое чувствует больше, чем современная наука способна объяснить.

Но время шло, а никто не перезванивал. Игнат снова нажал на кнопку вызова - автоответчик. Позвонил Валентину - та же история. Оставив отцу девочки примерно такое же сообщение, дед задумался, что делать дальше.

Часы показывали почти восемь. В Германии все инстанции открываются рано утром. Нужно идти в полицию. Но сначала он еще разок пробежится по местам, куда могла пойти девочка. Школьный двор и лесок за ним, лесная тропинка, ведущая к речке. Он должен идти туда сам, чтобы максимально рационально оценить и прочувствовать все возможные варианты развития событий.

Прежде Игнат никогда не проявлял склонности к мистическому мышлению, но теперь вдруг подумал: “Хорошо, что она взяла с собой в школу Бяку. Малыш-талисман не даст мою девочку в обиду, где бы она ни была”.

Наскоро приведя себя в порядок, дед накинул куртку, взял фонарик и отправился на поиски. Школа жила своей жизнью. На большое и шумное учебное заведение в большом городе это не походило вовсе, но в здании горели теплые огни, младшеклассники с ранцами тянулись к дверям, а высокие звонкие детские голоса то и дело что-то радостно выкрикивали. Игнат остановился. Спрятавшись за одной из сосен, он отрешенно наблюдал. В реальность его вернул испуганный девчоночий крик. Малышка таращила глаза от страха, и что-то быстро говорила матери, указывая рукой. Та подозрительно нахмурившись смотрела в его сторону, инстинктивно укрыв дочь руками.

Не желая объясняться и оправдываться, дед быстро развернулся и пошел прочь. Обстоятельно и не торопясь, снова облазал все кусты и укромные места школьной территории. На стадионе спрятаться было негде - открытая местность - однако он тщательно осмотрел периметр. Бесполезно. Этого следовало ожидать. Ведь вчера поисковая бригада обыскала очень усердно каждый уголок.

Территория у моста также не дала зацепок. Игнат внимательно прочесал все возможные спуски к реке и медленно прошел туда и обратно по каждой тропке. Ничего. Никакого намека.

С холодеющим сердцем он стоял, уставившись в темные воды быстрой речки. А что, если Нет, слишком мелко, это абсурд. “Но течение ведь сильное” - вкрадчивым голосом нашептывал внутренний голос, успевший за последние дни превратиться в главного врага.

Эфир вокруг наполняли звуки - в кустах тут и там что-то потрескивало, вода журчала в водоворотах у упавшего дерева, птицы все также настойчиво щебетали

“Ты наш,

ты наш,

ты наш”,

только звучало это жутко и злорадно.

Сверху раздался резкий звук, от которого свело внутренности. Вой, полной невыносимой боли. Игнат дернулся. Сердце застучало сильнее. Хорошо, что он уже слышал, как кричат совы, а то свалился бы тут же с инфарктом от испуга.

“Да чтоб тебя, тупая птица”, - тихо выругался он. Нужно было проверить одну гипотезу. Плохую. Страшную.

“Если бы Мия упала в воду. Упала и то тогда” - он не мог произнести это вслух - “ тогда она бы зацепилась за дерево. За это или следующее”.

Дед спустился к воде и пошел вниз по течению, держась максимально близко к реке. Мысли суетились и путались. Предательски разыгравшееся воображение в пугающих подробностях рисовало что именно вот-вот откроется его взору. Но к счастью оба поваленных дерева были чисты. Ничто не зацепилось за ветки, а через воды омута хорошо виднелось песчаное дно. “Слава тебе господи!” - вслух сказал Игнат высоким неестественным голосом и неожиданно разрыдался.

***

До полиции он добрался лишь к полудню. Грязный и мокрый после утренней экспедиции, но еще полный надежд. Со вчерашнего вечера помнилось ему это “чувство локтя”, поддержка и внимание, которое нашел у полицейских. Он был так искренне благодарен за неравнодушие, за быстроту реакции и четкость действий. Сейчас ему как никогда нужна была помощь!

Проходя через центр города, Игнат заметил только пару плакатов о пропаже, хотя вчера, он был совершенно точно в этом уверен, объявления висели почти на каждом столбе. Что за сволочи их посрывали? Нужно будет пожаловаться в полиции и попросить распечатать еще.

В участке деда сразу узнали. Вид у дежурного сделался настороженный и виноватый. Как мог, полицейский объяснил, что нужно присесть и подождать начальника, который скоро выйдет для разговора. Дед послушно опустился на краешек неудобной скамейки для посетителей. Ему стало внезапно не по себе от подчеркнуто вежливого тона и косых взглядов, которые на него бросали. Полицейские не сговариваясь притворились слишком занятыми и многозначительно переглядывались между собой, храня молчание.