Юлия Хансен – Кальтенмор (страница 6)
***
В полицейском участке горел неожиданно уютный и теплый свет, отчего воздух за окном казался темнее, чем в реальности. Словно в прозрачную воду капнули чернил. Приняли его там тоже тепло. На этот раз Игнат подготовился лучше. Он принес портрет Мии, тот самый календарик с “чебурашками”, который должен был сегодня стать одним из подарков. Наговаривал фразы на гугл-переводчик и получал ответы в таком же виде. Получалось довольно-таки сносно, и это вдохновляло. На какое-то время деду снова захотелось почувствовать себя “в надежных руках системы правосудия”, и он в очередной раз позволил себе ненадолго расслабиться.
Полицейские отсканировали снимок и распечатали плакаты “пропал ребенок” с телефоном и адресом участка. Вызвали бригаду вольных пожарных для прочесывания территории и организовали поиск.
Игнат испытывал огромную благодарность этим людям за оперативность, неравнодушие и быстроту реакции. Направляясь сюда, он был полон сомнений. Казалось, что его заявление не примут всерьез, потому что прошло слишком мало времени и Мия вот-вот найдется. Обвинят в том, что отвлекает полицейских от дел, заставят заполнять бесконечные бумажки, непонятно говорить и запутывать. Он боялся погрязнуть в бюрократии и равнодушии, где ему пришлось бы доказывать и обосновывать каждый шаг.
Теперь же он снова размяк и преисполнился надеждами. Люди вокруг работали профессионально и слаженно. Все завертелось и мгновенно пришло в движение. Отправляясь вместе с прибывшей поисковой бригадой к месту поисков, он уже заметил, что на фонарных столбах появляются объявления о пропаже Мии.
Они ее обязательно найдут.
Обязательно. Найдут..
Тело прошило сверху вниз болезненным спазмом. Дыхание остановилось, а кровь в голове запульсировала. Злой, предательский, и совсем не дружеский голос, с некоторых пор поселившийся в голове, мрачно нашептывал : “Конечно они ее найдут. Но вот живой ли?!”
Добровольцы прочесывали улицы и лужайки между домами, прошерстили весь школьный участок. Некоторые жители присоединялись к поискам. Звали по имени: “Мия, Ми и и и и и я! Э - ми - ли - я!”
Все без толку. Казалось, девочка исчезла без следа. Словно ее и не было.
Со стороны школы послышались крики добровольцев:
- Я что-то нашел, не знаю... Все сюда!
Игната словно током ударило. Резко замутило, а ноги сделались ватными и безвольным. Нужно было идти. Вдруг там зацепка, улика
А если нет? А если там - разгадка? Игнат боялся даже предположить, что могли найти волонтеры. Он метнулся в сторону зовущего, сгорая от нетерпения и страха.
К счастью это не было детским телом или кровавыми следами, однако вполне недвусмысленно намекало на Мию.
Джинсовая курточка девочки лежала в кустах, и поэтому Игнат не приметил ее, пока искал внучку вместе с учителями. Возможно, внучка просто сняла и забыла ее на перемене, потому что солнце нагрело воздух и сделалось слишком жарко. Скажем, повесила на веточку, а куртка соскользнула вниз. Или же (Игнату не хотелось об этом думать) ее обронил заметающий следы преступник. Нелюдь, который сделал с его девочкой что-то страшное.
Куртка была чистой, никаких следов крови, грязи и борьбы. Полицейские забрали ее в качестве возможной улики. Собака, шедшая по следу, сначала уверенно направилась в сторону дома Игната, но потом закружилась на одном месте, развернулась, засеменила в противоположную сторону, а затем виновато завиляла хвостом и растерянно посмотрела на хозяина-полицейского.
Тем временем сделалось темно и по-настоящему холодно. Поиски зашли в тупик. И полицейские, которые все время были рядом, и добровольцы из пожарной дружины - все порядком устали и выглядели расстроенными.
Руководитель операции нарочито бодрым голосом объявил благодарность всем участникам и пряча глаза пообещал Игнату, что с завтрашнего утра будет развернута расширенная поисковая деятельность, а ему нужно будет снова подойти в участок для официального заведения дела о пропаже ребенка. Начальник полиции промолчал, хотя первым делом подумал, что начинать поиски следовало в реке. В Кальтенморе нет маньяков-педофилов, наркоманов и прочей злобной шушары, которая наводняет большие города. Эти люди паразитируют на телах мегаполисов подобно вредным бактериям. Но Кальтермор здоров. И лишь природа - не добрая и не злая сама по себе - не прощает невнимательности.
***
Игнат вернулся домой в полном отупении чувств. Происходящее казалось абсурдом, ситуацией из чернушного фильма или страшной книги. В гостиной призраками шевельнулись от сквозняка воздушные шарики. Они уже чуть спустили газ и сила притяжения неуклонно тянула увядшие оболочки ближе к полу. Свечка на оскверненном котом торте свалилась набок и превратилась из восьмерки в знак бесконечности.
Игнат безразлично смахнул испорченную выпечку в мусорное ведро. Сил не было ни на что. Деда накрыла волна апатии. Он сбросил обувь и лег на диван, не раздеваясь, готовый по первому сигналу подскочить и возобновить поиски. Перед сном мужчина мельком взглянул на экран мобильника. На экране висел пропущенный звонок от дочери, но перезванивать и что-то объяснять просто не было сил.
Дрожащими пальцами он неловко нажал на кнопку “прослушать сообщение”. Игнат съежился и замер в ожидании потока обвинений или беспечных поздравлений с днем рождения, которые ударили бы по нему пожалуй еще больнее. Но вместо этого из трубки доносился только хрустящий треск помех. Дед прислушался. Тишина. Только где-то вдалеке, там откуда поступил звонок, вдали доносились приглушенные шумом гортанные гусиные возгласы.
Игнат выключил телефон, малодушно сунул его под подушку, накрылся пледом и провалился в спасительный сон.
Глава 5. И сон приносит облегчение
Ему снился такой же солнечный осенний день, только вокруг все было совсем иначе. Да и сам он был другой - крепче, моложе, и более чувствительный что ли и боязливый. Игнат уже и забыл как чувствует себя хлипкий ботаник, болезненный маменькин сынок, который не может за себя постоять. Вообще-то не мечталось ему никогда быть таким, как эти рано повзрослевшие и оформившиеся бугаи - Пашка и Ильюха. Они бесили его, пугали и совершенно не нравились.
Так почему же ты, дурак сопливый, так отчаянно ищешь их одобрения и внимания? Почему так ранят их подколки “свысока” и ленивые шуточки, на которые нельзя обижаться, чтобы не показать себя “лохом”?
Нет, Игнат никогда не был изгоем. Скорее заслужил имидж странного умника, который вполне может быть полезен, например, на контрольной по физике, если сесть рядом. Вроде нормальный пацан, но немножко “того”. Фрик, как сейчас говорят. В бытность деда школьником, неформальными лидерами класса были уже не активисты-пионеры, как в пятидесятые годы, а простые и грубоватые дворовые мальчуганы.
У седьмого класса на третьем уроке сегодня контрольная. Игнату бояться нечего. До звонка осталось минут пять и он наскоро просматривал последние листы конспектов, чтобы освежить память. Пашка подошел вальяжной походкой и по-блатному растягивая слова спросил:
- Слышь, я за тобой сяду. Дашь скатать?
- Ну, давай. Попробую. Ты сам там только смотри, чтоб Вероника не заметила.
- Старая злобная жаба, блин, - процедил сквозь зубы хулиган.
Вероника Рафаиловна, учительница физики, не жаловала невоспитанных и глупых учеников, и Пашка отвечал ей взаимностью.
- Да нормальная она! - горячо возразил юный Игнат.
***
Тишина в классе. Гудят под потолком лампы дневного света, поскрипывают деревянные неудобные стулья под усердно трудящимися детьми, шелестят листы переворачиваемой бумаги. У Вероники Рафаиловны всегда тихо. Она никогда не кричит, не повышает голос, никого не оскорбляет. Ко всем ученикам средней школы обращается только на “вы” и по фамилии. Это так непохоже на других учителей! Сначала кажется ребятам смешным и нелепым, но через пару занятий они уже и представить не могут, что бывает иначе. В физическом классе самые красивые парты в школе. Деревянные, лакированные. Новые. ЧИСТЫЕ. Ни одного похабного рисунка, ни единого “автографа” нерадивых художников, не то что в других классах. Никому даже и в голову не придет напакостить в кабинете Вероники Рафаиловны.
Особой любовью и популярностью среди учеников или коллег она похвастаться не могла. Пожилая женщина держалась особняком, слыла замкнутой и не искала контакта с людьми. Единственной страстью учительницы можно было назвать физику и преподавала она предмет идеально. Наверное по этой причине странную даму до сих пор держали в учителях, несмотря на пенсионный возраст.
В спину Игната кто-то бесцеремонно потыкал ручкой и послышался грубоватый шепот:
- Эй, Жухлый!
Игнат даже не пошевелился. Если придурку нужна его помощь, то пусть потрудится забыть обидную кличку и позвать по имени.
- Жухлый, дай списать!
Снова нет реакции. Пашка пробормотал что-то нецензурное, шумно вздохнул и поменял позу, словно уважительное обращение расшатало основы его личности.
- Игнат. Будь другом, дай списать, а?
Мальчик, который уже решил все задачи, выпрямился на стуле и взял листок в руки так, словно проверяет и перечитывает написанное, чтобы Пашка мог разглядеть правильные ответы. Хитрость, правда, была мгновенно разоблачена, и тишину прервал спокойный холодный голос: