Юлия Хансен – Кальтенмор (страница 8)

Нехорошее предчувствие поднялось откуда-то из живота по пищеводу и сжало горло.

“Неужели они ее нашли? Сорванные плакаты

Но если девочка отыскалась, они первым делом сообщили бы ему, или

Может быть, ее забрали в Югендамт и запретят с ним общаться, потому что по мнению чиновников дедушка плохо следил за девочкой?

Или же Мия находится в больнице? Или Или или же они нашли ее, но НЕТ! Не может быть!”

К тому времени, как белобрысый здоровяк полицейский, который вчера принял заявление Игната и оперативно организовал операцию, пригласил его в кабинет, дед был почти на грани нервного срыва. Воображение в бешеном ритме прокручивало возможные и невозможные варианты развития событий. Однако того, что вскоре произошло, он не мог вообразить даже в самом страшном сне.

Разговор велся через гугл-переводчик, что лишь больше запутывало ситуацию.

- Херр Станишевский, пройдите, пожалуйста. Могу ли я задать несколько вопросов?

- Да-да, разумеется.

- Когда и где вы в последний раз видели свою внучку Мию?

- Я ведь говорил уже - утром собрал ее и отправил в школу!

- Когда это было?

- Так вчера же!...

Полицейский кивнул, подтверждая информацию. Разговор давался трудно. У него самого была маленькая дочка такого же возраста, которая жила с мамой. Он сильно тосковал, хотя и забирал девочку к себе почти на каждые каникулы. Вчера, когда перепуганный дедушка пришел в участок, достаточно было лишь на секунду представить, что это его малышка пропала. Полицейский искал ребенка с тем рвением и отдачей, с каким искал бы свою дочь. Именно поэтому он чувствовал себя сейчас обманутым простачком. Бестолковым котом, которого дети заставили гоняться за солнечным зайчиком.

- Херр Станишевский, вы принимаете какие-нибудь медицинские препараты?

- Что? Принимаю ли я лекарства? Нет, никаких. Только витаминный комплекс, а в чем дело? Почему вы спрашиваете?

- Принимали ли вы в последний месяц алкоголь или наркотические вещества?

- ЧТО? - Игнат всегда был равнодушен к алкоголю, а последние лет пять и вовсе не пил ничего, кроме шампанского на новый год и сухого вина “под шашлычок”. Он был оскорблен и разозлен. - Нет! Не пил я ничего, даже пива вашего сраного. А наркотики вообще никогда в жизни не упортреблял. Подождите, в чем собственно дело? Вы нашли Мию?

Гугл переводчик в целом справлялся. Разве что “сраное пиво” перевел как “dein verdammtes Bier” вместо более подходящего “Scheißbier ”, однако общую нить разговора стороны не теряли. Обычно недопониманий не возникало. Полицейский не любил, когда на него повышают голос. Он поморщился и вытянул руку вперед, визуально устанавливая границу.

- Пожалуйста, не нужно кричать. Я должен задать еще несколько вопросов. Наблюдались ли вы когда-нибудь у психиатра? Не было ли у вас депрессии или психиатрических диагнозов?

- О, Господи, да что за чушь? Нет! Не было никогда! Вы мне объясните, в чем собственно дело?

- Травмы головы в последнее время?

- Нет

- Головокружения, обмороки, тошнота?

- Нет. - Игнат отвечал кратко, ожидая когда же это безумие закончится.

- Очень хорошо, - удовлетворенно крякнул полицейский. Каждый из ответов Игната от старательно заносил в формуляр.

- Отлично. Теперь вы объясните мне, что происходит? Вы выяснили что-то про Мию?

В кабинете начальника полиции Кальтенмора было по-своему уютно. По-спартански пустая комнатка с окнами на Ратхаус. Пара горшков с растениями - один точно “декабрист”, а вот названия второго Игнат не знал - придавали месту особый местечковый колорит. Письменный стол с офисным монитором, бумаги в папках, аккуратно сложенные в углу. Пестрая фоторамка, с которой беззубо улыбалась рыжая смешная девчушка лет семи. Полицейский проследил взгляд Игната и переставил фотографию подальше, лицом к себе.

- Херр Станишевский. Вчера мы официально открыли дело о пропаже ребенка. Сегодня всю первую половину дня занимались опросом возможных свидетелей - в школе и по месту жительства. То есть ваших соседей.

Мужчина замешкался и посмотрел под стол, заталкивая носком ботинка под тумбочку валявшийся на полу обрывок бумаги. Встречаться глазами с Игнатом он избегал. Тот внимательно слушал, не перебивая.

- Так вот, - продолжил он и сделал многозначительную паузу - мы не нашли никаких следов Мии. Абсолютно никаких - он испытующе посмотрел на деда, который заметно сник и опустил голову.

- Но вы ведь продолжите поисковую операцию? Будет вестись следствие?

- Хм, Херр Станишевский, вы меня неправильно поняли. Я имел в виду, что мы не нашли буквально никаких следов. - Слово “никаких” полицейский произнес с особым нажимом.

Поскольку дед, два раза прочитав переведенное Гугл транслейтом сообщение, потрясенно молчал, пытаясь осмыслить происходящее, он продолжил:

- Мы поговорили с соседями. Ни один не вспомнил никакой девочки. Все утверждают, что вы живете один. Потом мы отправились в школу, опросили учителей третьего класса, где по вашему утверждению учится девочка. Никто не знаком с ученицей по имени Мия. Эмилия Станишевская не значится ни в одной школьной ведомости.

Игнат несколько раз перечитал перевод и вопросительно уставился на собеседника, на лице которого смешались вежливое сочувствие и настороженное недоверие. Что-то вроде: “мне очень жаль старика, но боже, как же жалко это выглядит!”. Так здоровые люди обычно смотрят на калек.

- Как так нет в списках? Этого не может быть... Мы приехали недавно, она новенькая, ходит в школу не больше трех месяцев. Да, Мия - тихая, незаметная, не говорит по-немецки, но этого просто невозможно, чтобы ее никто не помнил!? В конце концов, в секретариате должно быть личное дело ребенка, мы ведь были оформлены официально! - Игнат волновался и пока наговаривал сообщение в переводчик, то и дело вскакивал со стула и садился обратно.

- Херр Станишевский, окей. Давайте договоримся так: вы принесете мне свидетельство о рождении Эмилии и другие документы, которые у вас есть: вид на жительство, карточка медицинской страховки. Договорились? Мы сделаем запрос, официально свяжемся с родителями надеюсь, вы не против? И выясним, в чем дело.

Точно! Медстраховка. Конечно же у нее есть карточка. Да и совсем недавно мы ходили к семейному врачу на прием, у Мии был сильный приступ аллергии, цвела какая-то трава, как сказал доктор. Ей выписали бронхорасширитель спрей и антигистаминные таблетки. Врач должен ее помнить, сходите туда, прошу вас, спросите! Он помнит Мию!

Херр Станишевский, давайте действовать последовательно. Сначала я жду от вас документов.

Чтобы показать, что разговор окончен, начальник полиции встал и протянул растерянному Игнату руку. Тот поднялся, загипнотизированный, пожал в ответ мясистую сухую ладонь, развернулся и побрел прочь.

В голове носился вихрь из обрывков мыслей и вопросов. Нужно срочно все обдумать и что-то решить. Но сначала он принесет в участок вещественные доказательства: все документы лежали дома в полном порядке в тумбочке рядом с кроватью.

Игнат почти срывался на бег. Не замечая никого вокруг, бормотал под нос что именно и в каком порядке нужно сделать. Это немного помогало концентрироваться и сопротивляться панике. Редкие прохожие с опаской поглядывали и переходили на другую сторону улицы. По дороге домой он не заметил больше ни одного объявления о пропаже ребенка.

“Господи, да что же тут происходит?!”

Дед “срезал” путь через школу. Сначала он не планировал заходить вообще, но ярость и желание добиться правды гнали вперед. Не раздумывая, Игнат влетел в школьные двери и направился прямиком в секретариат. Приветливая дамочка, похожая на воробья, которая так любезно встретила его в прошлый раз, замерла сидя в кресле. Дежурная услужливая улыбка растаяла, а глаза испуганно забегали. Кроме них двоих в кабинете никого не было. Женщина оказалась заперта на рабочем месте за стойкой, а Игнат преграждал единственный выход.

Надо признаться что ее опасения были вполне оправданы - выглядел мужчина неважно. Давали о себе знать и утренняя вылазка к реке, и плохой сон. Но по-настоящему жутким было другое - безумие, в которое его втягивали.

Игнат медленно закрыл за собой дверь. Ловушка захлопнулась. Дамочка попятилась и неловко опустилась на стул. Прямо перед ней стоял телефон, но казалось женщина забыла, для чего тот существует. Все внимание было приковано к разгневанному посетителю, который весьма эмоционально спрашивал о чем-то на непонятном русском языке:

- Здравствуйте, уважаемая. Вы меня узнаете? Да, конечно ты узнаешь меня, вчера виделись. Так чего же ты, шкура старая, полицаям наплела, а?

- Эээээ Извините. Извините, пожалуйста, господин Простите, я забыла Ваше имя я ничего не понимаю, вы могли бы говорить по-немецки? Или может быть через переводчик? Ubersetzer? эээээ Translate?

Яне и без переводчика было понятно, что дело швах. Она работала в школе почти двадцать лет и не в первый раз сталкивалась с неадекватными родителями. Разумеется, она помнила этого мужчину. Как ловко он вчера ее провел Ей срочно нужна помощь. Женщина судорожно размышляла что можно предпринять, и тут

God sei Dank!

В дверях появился Херр Гутхайл, завуч начальной школы. Умница, дипломат, милый и доброжелательный человек с невероятной харизмой. Его обожали родители и дети, он шутя сглаживал острые углы и успокаивал буйных с уверенностью гипнотизера.