Юлия Ханевская – Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки (страница 32)

Но…

Иногда, когда я встречаю его взгляд, в нем есть что-то другое.

Что-то теплое, сокровенное.

И я не знаю, что с этим делать.

Я даже не могу позволить себе думать в эту сторону — не сейчас, когда внутри меня растет новая жизнь, связанная с мужчиной, от которого мне пришлось бежать.

С мужчиной, который ищет меня и к которому все еще тянется запертая во мне душа.

Так что я делаю вид, что не замечаю.

Наверное, это проще для всех.

Самое главное изменение происходит сейчас внутри меня.

Ребенок развивается быстрее, чем обычный малыш. Живот заметно округляется, и, кажется, что с каждым днем становится все больше. За одеждой его не спрятать. Он виден уже не только мне или Медее, которая наблюдает за мной так, будто я стеклянная.

А еще магия… ее невозможно игнорировать.

Она растет вместе с моим животом и чаще всего будто существует отдельно от меня. Контролировать ее не получается. Даже разобраться, как она работает и на что реагирует.

Я могу сидеть и спокойно пить горячий чай, а через минуту обнаружить, что в кружке плавает лед. Или что окно покрыто узорами инея, хотя в комнате тепло.

Сначала я боялась, что заморожу весь дом или причиню кому-нибудь вред.

Но потом… Был случай в лесу.

Мы с Медеей собирали грибы. Обошли озеро и начали углубляться в чащу, стараясь при этом держаться ближе к тропе.

И вдруг видим их: двух серых диких псов. Они загнали на сосну огромного лесного кота — темно-рыжего, большого, с кисточками на ушах, как у рыси, и круглыми желтыми глазами.

Не знаю, сколько бедолага просидел на дереве, но псы совершенно точно не собирались сдаваться. А тут еще мы… Они сразу нас заметили.

Я замираю, даже дыхание задерживаю. Страх окатывает ледяной волной, ведь точно знаю — от псов не убежать, а стоит дернутся, они прыгнут.

Медея шепчет что-то и начинает пятиться. Наступает на сухую ветку, и тут раздается такой оглушительный для тишины леса треск, что я вздрагиваю.

Псы бросаются на нас.

И тогда магия просыпается так стремительно, что я даже не успеваю испугаться. Словно внутри меня распахиваются настежь двери, и оттуда холод идет волной.

Псов поднимает в воздух и отбрасывает прочь.

Они взвизгивают, сшибают бока о стволы деревьев, и едва приземлившись — убегают прочь.

Мы стоим, ошарашенные.

Медея дрожит, едва не плачет.

А я держу руку перед собой и не узнаю собственных пальцев — от них исходит голубоватый свет. Я смотрю на это сияние, словно в трансе, не слыша и не видя ничего вокруг.

Пока в прелую листву прямо перед моими ногами не падает нечто большое и рыжее.

Кот не убежал, едва почуяв, что опасности больше нет.

Он спрыгнул с дерева, обошел нас кружком и пошел следом. Будто на самом деле он не был загнан на ветку двумя дикими псами, а сидел там и ждал именно нас с Медеей. Словно мы — его истинная добыча.

Теперь он живет у нас, величественно расположившись на диване в гостиной. По ночам он приходит ко мне в спальню и засыпает в ногах, прогибая матрас немаленьким весом.

Медея назвала его Рыцарем.

— Потому что он храбро сидел на сосне, пока мы его спасали! — уверенно объяснила она.

Я смеялась тогда долго.

Хотя… эта кличка лесному рыжику очень даже подошла.

Что сказать о гостинице — все сложилось довольно интересно.

После нападения Кай снял указатель с дороги уже к обеду. Едва разобрался с допросом пленника, так сразу отправился к дороге. Повалил столб и притащил домой, поставил его под навесом.

Ни о каких новых постояльцах речи не шло, хотя возможности продолжить дело конечно же были. Кай предложил заниматься приемом и выпиской гостей, а Медея остальными хозяйственными делами. Я бы даже не появлялась на людях.

Но слишком свежи были воспоминания о двух «братьях» торговцах, которые едва нас не убили. Один из них уже покоился в земле, а второй буквально мотал срок в импровизированной тюрьме моей конюшни…

Я почти успокоилась, но этот пленник одним своим существованием напоминал об опасности. Ведь враг все еще был где-то там, за пределами моего нового дома.

А еще был Дейран, который не прекращал поиски.

Я все гадала: почему же он до сих пор не вышел на мой след? Ведь с его связями и возможностями, с его магией, бывший муж мог буквально из-под земли меня достать.

А потом произошло то, что все объяснило.

Вчера вечером у ворот остановилась повозка.

Я сразу насторожилась — ведь дорогу сюда найти не так просто. Подошла к окну и увидела, как Кай идет через двор к неожиданным гостям.

Повозка у них была небольшая, обыкновенная, с дорожной пылью на колесах и трещинами в деревянных боках. Лошади фыркали, пар клубился из ноздрей.

На козлах сидел мужчина лет сорока. Вид у него был усталый, будто в пути он был уже не первый день.

Рядом с ним — женщина в сером плаще, голова укрыта платком. Рядом с ней на сиденье кудрявая девочка с пухлыми щечками.

Я не слышала, о чем они говорили, но видела, как Кай слушает, потом кивает. И, к моему изумлению, открывает ворота.

Сердце у меня тогда в миг ушло в пятки.

Я даже не успела подумать, а уже бежала наверх, чтобы не попасться чужакам на глаза.

Выждала, запершись в своей спальне до тех пор, пока с третьего этажа не донесся гул голосов. Медея помогала заселить гостей — слышался ее легкий, певучий голос.

Дом молчал. Никаких признаков недовольства: ни дрожи воздуха, ни тусклого света, ни пугающего скрипа в стенах.

Когда все стихло, я спустилась на первый этаж.

Кай стоял у очага, поправлял дрова.

— Кто они? — спросила я, и голос прозвучал чуть резче, чем хотелось бы. —Почему ты их впустил? Как они вообще нашли дорогу?

Он поднял на меня глаза и чуть нахмурился.

— Они сказали, что увидели указатель. На дороге.

Я замерла.

— Но… ты же его снял.

— Снял, — подтвердил Кай. — Указатель стоял под навесом. Я сам приносил его.

Он сделал паузу, потом продолжил:

— Я поговорил с отцом семейства. Не думаю, что они лгут. Простые люди. Возвращались из соседнего города, устали и решили переночевать. Уедут утром.

Я медленно перевела взгляд на окно — за стеклом уже было темно, луна пробивалась сквозь ветви яблонь.

Дом по-прежнему был тих. Даже лампы не мигали.