Юлия Ханевская – Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки (страница 33)
Значит, он не возражал против этих людей.
А если так, значит, им можно было доверять.
— Проверю, — сказал Кай, взял плащ и ушел.
Через некоторое время я услышала тяжелый глухой стук. Выглянула в окно и увидела, как он возвращается, волоча за собой бревно с табличкой.
Той самой.
С выжженной надписью:
Я поторопилась выйти на крыльцо. Кай опустил бревно на землю, вытер ладонью лоб.
— Был там. На том же месте, где я его ставил в первый раз, — произнес хмуро. — Даже следов перетаскивания нет. Как будто он и не исчезал.
— Как это возможно? — прошептала я. — Я же видела, как ты его убирал…
Ответить он не успел.
Над дверью тихо звякнули колокольчики, привлекая наше внимание. Они покачивались, словно от легкого ветра, но в воздухе не было ни малейшего движения.
Мы с Каем переглянулись. Мне вдруг стало холодно.
— Это… дом, — выдохнула я. — Но как? Разве его магия может действовать за пределами территории?
Кай нахмурился, напряженно глядя на колокольчики.
— Это может принести проблемы...
Тут в дверях появилась Медея с кружкой дымящегося чая в руках.
— Я слышала вас, — сказала она спокойно. — Похоже, особняк умеет двигать предметы… Но разве это плохо? Дом нас защищает, а теперь, выходит, и решает проблему с гостиницей. Он сам выбирает, кого впустить, кому показать эту табличку.
Ее простая уверенность обезоружила. Я невольно улыбнулась.
— Может, ты и права…
Колокольчики снова звякнули, будто подтверждая ее слова.
И в тот миг я поняла, почему никто не нашел дорогу сюда за все эти месяцы.
Дом не просто нас укрывает, он
От всех, кто ищет меня и может причинить зло.
На утро семья, ночевавшая у нас, действительно засобиралась в путь. Я все же не стала рисковать и не показалась им на глаза.
Теперь, когда они вышли во двор, я стою у окна своей спальни и наблюдаю, как отец семейства укладывает вещи в повозку. Утро тихое, слегка морозное, дыхание клубится паром. Солнце едва поднимается над лесом, разливая золото на верхушки елей.
Муж помогает жене забраться на козлы, девочка в красной шали машет рукой — не нам, а Рыцарю, который чинно сидит на ступеньке крыльца. Он выглядит так серьезно, будто действительно назначен провожатым гостей.
Я улыбаюсь… но почему-то на душе становится грустно.
— Доброй дороги! — звучит голос Медеи у ворот.
Кай угрюмо стоит рядом, будто ее личная охрана.
Повозка трогается. Скрип колес растворяется среди тумана, и вскоре все вокруг снова замирает — только редкие птицы перекликаются над озером.
Я стою у окна, прижав ладонь к холодному стеклу. Вижу, как Медея идет к левой створке ворот, а Кай — к правой, чтобы закрыть их.
А потом…
Что-то меняется.
Я моргаю, думая, что мне просто мерещится, но нет — по дороге между соснами, где только исчезла повозка, медленно появляется другая.
Черные колеса катятся по инею, лошади дышат паром. На боку богатой кареты мерцает серебром знакомый до боли герб.
Я почти не дышу.
Лошади останавливаются у ворот, которые Кай с Медеей еще не успели закрыть после отъезда гостей.
Дверца кареты распахивается.
На ступеньку опускается изящная ножка в светлой туфле, и сразу же — край пышной юбки, расшитой золотом.
А потом я вижу ее.
Девушку.
Золотистые волосы легкими волнами на плечах, светлая кожа, большие ясные глаза и выражение мечтательности на лице.
Конечно же я сразу узнаю ее.
Это Лайла, моя старшая дочь.
Стоит у ворот и смотрит на особняк.
А кажется, что прямо на меня.
Глава 18
Мне кажется, что мир вокруг сужается до одной точки — до силуэта девушки у ворот.
Как она нашла это место?
Почему дом позволил увидеть дорогу, если нам с дочерью нельзя видеться? Это вопрос безопасности! Стоит хоть кому-нибудь узнать, где я нахожусь, случится очередное покушение.
И не уверена, что мне снова удастся избежать смерти.
Я стою, держась за подоконник, и чувствую, как немеют ноги. Появление Лайлы стало ударом, я совершенно не ожидала ее тут увидеть.
Мне хочется выбежать к ней, рассмотреть поближе, обнять, прижать к груди… и одновременно с этим — спрятаться, запереться в своих покоях и не показываться никому на глаза.
Внутри меня бушует столько эмоций! И вдруг… отзывается магия.
Она дрожит — не угрожающе, а как будто узнает что-то родное, близкое.
Так откликается кровь. Родство.
И это пугает даже сильнее, чем появление Лайлы.
Во мне сопротивляются две силы.
Одна — та, что принадлежит настоящей Анаре, тянет меня к дочери. Больно, остро, почти невыносимо.
Другая — та, что я — попавшая в чужое тело душа — шепчет:
И вроде бы я должна побеждать в этом противостоянии, но… Это непросто. Сейчас я как никогда чувствую себя самозванкой.
В этом мире. В этом теле.
В этой семье.
Одна надежда на то, что мне не придется решать: выходить к Лайле или нет. Сейчас она повернется и поедет прочь.