Юлия Ханевская – Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки (страница 31)

Он говорит это так просто, словно мы обсуждаем погоду на завтра. Но я стараюсь ничему не удивляться.

Снова смотрю на мертвого, и сердце сжимается.

— Кай… прости, — шепчу. — Ты… Он сам напоролся на нож, да?

— Я дал этому ножу направление, — ровно отвечает он.

— Прости, — повторяю глухо. — Тебе пришлось испачкать руки из-за меня. Все из-за меня. Это я во всем виновата. Открывать гостиницу было глупо. Мой портрет висит в городе, меня ищут… Зачем я пошла на это, о чем вообще думала…

Слезы жгут глаза, и я стираю их дрожащими пальцами со щек.

Кай подходит, садится прямо на пол, рядом, опираясь спиной о диван. Несколько секунд мы просто молчим.

— Я не убил, — произносит он тихо. — Я спас жизни. Свою и вашу. Это не одно и то же.

Я опускаю руки, поворачиваюсь к нему. Он говорит спокойно, просто констатирует факт.

И потом — добавляет:

— Я не всю жизнь провел в монастыре. Когда-то я служил в императорской армии. Был женат.

Я замираю.

— Она умерла… в родах. Вместе с ребенком. Я тогда был на службе. Не успел вернуться. Я потерял смысл жизни после этого. Попал в монастырь и… просто на тот момент это оказалось единственным местом, где я мог свободно дышать.

Он смотрит в пол, потом переводит взгляд на меня.

— А потом я встретил вас. И понял, что у меня снова есть цель. Вы нуждаетесь в защите, и я сделаю все, чтобы вы были в безопасности.

Глаза слезятся, и я отворачиваюсь. Не могу вынести этот спокойный, уверенный тон, в котором нет ни упрека, ни жалости — только простая вера, что он должен меня защищать.

Кай поднимается, устало вздыхает.

— И еще, — добавляет он. — О гостинице. Это не глупость. Вам нужны деньги. Нам они нужны. Впереди зима, а вы ждете ребенка. Просто… вы поторопились, подошли к делу неправильно. Вас не должны видеть постояльцы. Позже мы подумаем, как сделать лучше.

Я долго молчу. Потом киваю.

Даже не спорю.

А потом, когда Кай уносит пленника в конюшню, я не поднимаюсь к себе. Остаюсь сидеть в полумраке гостиной и слушать, как размеренно дышит Медея.

Глава 17

Я помню день после нападения так ясно, будто все случилось вчера.

Кай тогда вывез тело убитого бандита на тачке в лес и похоронил. А потом всю оставшуюся ночь допрашивал выжившего. Вернулся в дом лишь утром, и рассказал, что удалось выведать.

Тихо. Без эмоций. Но по глазам было видно, что услышанное ему более чем не понравилось.

Конечно же это были не случайные бандиты.

Именно они должны были убить Анару на перевале.

— Мерзавцы забросили на крышу кареты дымящуюся пугалку, — передал слова пленника Кай. — Лошади обезумели. Карета сорвалась в пропасть. Они наблюдали за делом рук своих, а потом… проверили тело.

Он сделал паузу.

— Ваше тело.

Я помню, как у меня похолодели пальцы.

— Они думали, что я мертва.

Кай кивнул.

А потом — самое страшное.

Они узнали, что Дейран ищет свою бывшую жену. Что он не похоронил ее. Значит она жива и нужно закончить начатое.

Когда Кай спросил, кто их нанял — пленник замолчал. Не с вызовом, не от упрямства. Он просто не мог ничего больше рассказать.

— На нем заклятье, — объяснил Кай. — До сих пор стоит. Ему физически невозможно назвать имя или хотя бы описать заказчика. Он пытался — едва собственной кровью не захлебнулся.

Я помню, как у меня по спине прошел ледяной холод.

Падение кареты с обрыва организовал влиятельный и сильный маг. Он наверняка не отступит, пока не получит доказательство моей смерти.

Отпускать пленника было нельзя.

Стоило бы ему выйти за ворота, он связался бы с заказчиком и рассказал, где я прячусь.

И хотя Кай мог бы… избавиться от него — он не стал.

Теперь пленник живет в конюшне, словно в камере. Он ест, спит, иногда пытается разговорить Медею, когда она приносит еду и ведро горячей воды с ковшом для мытья. Обещает «просто исчезнуть» и «никого не трогать».

Но никто ему не верит.

С тех пор, как Кай соорудил в конюшне темницу и посадил бандита под замок, прошло два месяца. И за это время многое изменилось.

Рана на плече Медеи зажила удивительно быстро, будто ее тело само торопилось забыть тот кошмар. Она вернулась к своей обычной активности уже через пару дней — ходила по дому, напевала под нос, вытирала пыль и каждый день экспериментировала с ужином, пытаясь изобрести новое блюдо.

Но вместе с тем она изменилась.

Стала внимательнее, тише.

И однажды вечером, когда я сидела в кресле у камина и читала, она вошла в гостиную и твердо сказала Каю:

— Научите меня защищаться.

Он поднял взгляд, и я ждала, что он начнет отговаривать ее от этой затеи. Она же девушка, зачем ей подобные навыки?

Но Кай сначала просто смотрел на нее — девочку, которая едва пережила ночь, когда ее пытались убить.

А потом кивнул.

Теперь каждое утро я слышу, как в саду, под серым ноябрьским небом, щелкают деревянные тренировочные палки. Порой раздается смешок Медеи — ее все-таки сложно надолго загнать в серьезность — а затем хрипловатое замечание Кая.

Она уже умеет вырываться из захвата, правильно держать нож и падать так, чтобы не навредить себе.

Иногда я наблюдаю из окна: Медея ловкая, быстрая, несмотря на хрупкость. Кай терпелив.

И внутри меня растет странная гордость — за нее.

И одновременно… тень вины.

Ведь если бы не я, ей не пришлось бы всему этому учиться.

С Каем все тоже стало иначе.

Мы… сблизились.

На расстоянии нескольких шагов, но ближе, чем раньше.

Я начинаю замечать, что он всегда находится поблизости: точнее, в той части дома, где я сейчас. Не навязчиво, просто… рядом.

Как стена, как защита.

Для меня он стал кем-то вроде старшего брата — человеком, рядом с которым можно дышать спокойно.