Юлия Ханевская – Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки (страница 24)
— Поехали. Сейчас же.
Глава 14
Карета трогается мягко, почти бесшумно. Колеса постукивают по мостовой — ритмично, убаюкивающе, но внутри меня все звенит натянутой струной.
Я прижимаю ладонь к груди — сердце бьется слишком быстро.
Мимо мелькают улицы, вывески, лавки, и все это плывет перед глазами, как смазанная акварель.
Кай не спрашивает ничего. Он, как и всегда, молчалив, собран, но наверняка видит, что со мной что-то не так. Просто ждет, когда я заговорю сама.
А я не могу.
Пока не могу.
Мы сворачиваем с центральной площади, и город начинает редеть.
Шум стихает, воздух становится свежее, прохладнее.
Я упираюсь затылком в мягкую обивку сиденья и пытаюсь собрать мысли в кучку.
Меня ищут.
Это уже не просто догадка — факт.
В столице наверняка висят такие же объявления, и, возможно, уже за границами города тоже.
Если кто-то из проезжающих узнает меня, слух дойдет до Дейрана.
А если… если дойдет не только до него?
Грудь сжимает холодом, хотя в карете тепло.
Мне нельзя, чтобы
Нужно что-то придумать. Изменить внешность — перекрасить волосы, подкорректировать черты макияжем... Может, найти артефакт иллюзии, чтобы скрывать лицо.
Если я собираюсь открывать гостиницу, придется общаться с десятками людей.
Слухи разлетаются быстрее ветра.
Но потом…
Изнутри вдруг поднимается волна. Горячая, жгучая. Чужая для меня, но родная этому телу.
Я сжимаю пальцы, чувствуя, как эмоция становится плотной, живой, будто вторая душа во мне просыпается.
А ведь, возможно, он страдает.
Дейран, каким бы холодным он ни был, не мог просто… забыть.
Он наверняка ищет и… ему больно.
А девочки? Мои девочки…
Лайла, Делия.
Они ведь думают, что я мертва. Что я разбилась.
Может, все эти недели ждали весточки, хоть намека, что я жива.
Мое тело не нашли — значит, они не смогли похоронить, не смогли проститься…
Может, я должна дать им знак.
Я закрываю глаза.
В груди стучит сразу две силы — две воли, две сущности.
Анара — с ее болью, с ее тоской.
И я — Нонна, чужая душа, что теперь живет в ее теле.
— Нет, — шепчу я вслух. — Нельзя.
Нельзя рисковать.
Если «они» — те, кто хотел смерти Анары, узнают, что она жива… они попробуют снова.
А теперь на кону не только моя жизнь.
Я кладу руку на живот. Он еще совсем плоский, но я знаю.
Знаю.
Сохранить ребенка. Это главное.
Дать ему шанс родиться. Ведь именно поэтому я сейчас здесь.
Мысли жужжат в голове, как рой ос.
Боль накатывает медленно — тянущая, тупая. Я прижимаю пальцы к вискам, закрываю глаза.
Карета трясется на булыжной мостовой, а я все еще чувствую, как кровь стучит в ушах. Пытаюсь дышать ровно, но пальцы все равно дрожат.
И вдруг — толчок.
Колеса замедляют ход и останавливаются.
Я вздрагиваю, сердце снова гулко ударяет в грудь.
Выпрямляюсь, выглядывая в окно. Мы далеко от рынка, но еще не покинули город.
Дверца распахивается, и внутрь врывается поток прохладного воздуха.
Кай поднимается по ступеньке.
Он садится напротив и внимательно смотрит на меня.
— Что случилось, леди Анара? — спрашивает он. — Вы побледнели, когда выходили с рынка. Почему мы уехали, не сделав покупок?
Я отвожу глаза.
— Мне стало дурно, — произношу я неуверенно. — Там было столько запахов… шум… слишком много людей.
Кай молчит, и от этого молчания становится не по себе.
Я чувствую, как он смотрит — не просто внимательно, а будто видит меня насквозь.
— Это неправда, — говорит он тихо. — Я видел ваш взгляд. Это был не надвигающийся обморок и не усталость. Это был страх.
Я опускаю голову, пальцы теребят подол платья. Несколько мгновений молчу, потом выдыхаю и поднимаю глаза:
— Вы правы. Я испугалась.
Кай ждет, не перебивая.
— На стене, у торговых рядов, — говорю я, чувствуя, как голос начинает дрожать, — я увидела… себя. Мое лицо. Магический портрет. Подпись — что я пропала, и за сведения обо мне полагается награда.