Юлия Ханевская – Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки (страница 25)

Он не двигается. Только хмурится, и карие глаза становятся чуть темнее.

— Ваш… муж ищет вас?

Я киваю.

— Наверное. Или кто-то от его имени. Но мне нельзя показываться. Я не могу.

— Почему?

— Потому что падение моей кареты было не просто несчастье, Кай. — Слова срываются, я едва дышу. — Она сорвалась с обрыва не случайно. Это было покушение.

Он медленно выпрямляется, взгляд становится жестким.

— И кто за этим стоит? Ваш муж?

— Нет… Не знаю. — Я закрываю глаза, чувствуя, как горло сжимается. — Не знаю, кто и почему. Я помню только… страх. Удар. Потом — темноту. И проснулась уже в монастыре.

Внутри все сжимается — я ненавижу, как звучит мой голос. Слабый, дрожащий. Но это правда.

Я не знаю, кто хотел смерти Анары.

— Пожалуйста, — шепчу я, — просто поверь мне. Нельзя, чтобы кто-то узнал, что я жива.

Кай долго не отвечает. Потом откидывается на спинку сиденья, скрещивает руки на груди.

— Хорошо, — произносит он наконец. — Я верю.

Я внимательно смотрю на него — он говорит это спокойно, без сомнений.

— Но покупки все равно нужны, — добавляет он. — Мы недалеко уехали. Я вернусь, все куплю сам. Вы останетесь здесь.

— А если кто-то увидит меня через окно? — шепчу я.

— Я поставлю карету на подъезде к площади. Вас никто не заметит.

Он уже собирается выйти, но я спешу добавить:

— Кай… если попадется мастерская артефактора — зайди туда. Узнай… есть ли какой-нибудь амулет, который может менять внешность.

Он замирает, оборачивается.

— Артефакт маскировки? — брови слегка поднимаются. — Это не лучшая идея.

— Почему?

— Потому что такие вещи отслеживают, — отвечает он серьезно. — Если вас ищут маги, то любая смена внешности привлечет внимание. На подобные артефакты накладывают метки. Их чувствуют те, кто ищет.

Мир будто съеживается вокруг.

Я сглатываю, чувствуя, как снова поднимается паника.

— Тогда… тогда ничего не поможет, — выдыхаю я. — Они все равно найдут.

— Тише, — спокойно говорит Кай. — Не найдут. Не сейчас. Я подумаю, как решить эту проблему.

Я вдыхаю, стараясь удержаться на поверхности.

В его голосе есть что-то твердое, надежное, и я хватаюсь за него, как за спасательный круг.

— Хорошо, — шепчу. — Тогда… давай вернемся и купим все, что необходимо.

Кай кивает, и дверца мягко захлопывается.

Возвращается он быстрее, чем я ожидала.

Открывает дверцу и устанавливает на сиденье напротив несколько бумажных пакетов.

— Все по списку, — коротко говорит Кай, доставая из-за пазухи небольшой сверток, перевязанный бечевкой. — И вот это. Решение вашей… проблемы.

Прежде чем я успеваю уточнить, Кай спрыгивает с подножки, закрывает дверцу и снова занимает место кучера.

Лошади фыркают, колеса мягко трогаются, и мы едем прочь из города.

Я смотрю на сверток, лежащий у меня на коленях, затем осторожно разворачиваю.

Внутри — небольшая прозрачная баночка с темным порошком. Я приподнимаю ее к свету: краска для волос. Запах слабый, травяной. На этикетке аккуратным почерком выведено: каштановая, стойкая.

Под банкой — небольшой конверт. Внутри — три простенькие заколки. На вид самые обычные, железные невидимки, но едва я беру одну в руки, по пальцам пробегает легкий ток.

Магия.

Я резко приоткрываю окно и зову:

— Кай!

Он оборачивается на звук.

— Что это? — спрашиваю я, держа заколку в пальцах. — Ты же сам сказал, что артефакты отслеживают!

— Это не артефакты, леди Анара. Зачарованные вещи, да, но не магические по сути. Купил в лавке фокусов и иллюзий. Они слишком просты, чтобы на них реагировали маги из столицы.

— Иллюзии? — я смотрю на заколки, не совсем веря.

— Их действие недолгое, — поясняет он. — И каждая дает новую внешность. Одной хватит часов на шесть, не больше. Но если появится кто-то лишний или придется показаться в людном месте — они помогут.

Он делает короткую паузу и добавляет:

— Только используйте их в крайнем случае.

Я закрываю окно и глубоко вздыхаю.

В моих руках крошечные вещицы, но кажется, будто это подарок судьбы. Уверенна, они мне обязательно пригодятся. Возможно даже спасут жизнь…

Я убираю заколки и краску обратно в сверток и прижимаюсь лбом к стеклу. За окном мелькают знакомые поля и дорожные изгибы. Воздух чист, пахнет осенью и приближающимся дождем.

Доезжаем мы уже к вечеру. Еще светло, но сумерки приглушают краски, добавляя серости. Хочется поесть и лечь в кровать, но на сегодня у меня еще одно важное дело.

Едва успеваю переступить порог, как ко мне подбегает Медея.

— Наконец-то вы вернулись! — радостно восклицает она. — Признаться, было страшновато оставаться одной в этом огромном доме. Кстати, ужин уже готов!

— Отлично, — улыбаюсь я, передавая ей пакеты. — Разберись с этим, пожалуйста. И садитесь с Каем ужинать, не ждите меня.

— Но, как же… Вы весь день голодная!

— Я поем позже, не переживай.

Она кивает, а я, не дожидаясь вопросов, тороплюсь по лестнице в свою спальню. Закрываю за собой дверь и какое-то время просто стою, прислушиваясь к тишине.

Затем разворачиваю сверток и выкладываю на туалетный столик покупки. Баночка с краской выглядит безобидно, но в груди все же тревожно. Рука сама тянется к волосам, освобождая их от заколок и плетения прически.

Они рассыпаются по плечам, спускаясь до самой талии — густые, светлые, как расплавленное золото. Такая длина всегда была гордостью Анары, ее отличительной чертой.

Но сейчас — это метка. Опасная примета, по которой меня могут быстро узнать.

Я переодеваюсь в простое домашнее платье, закатываю рукава и иду в ванную.

Там уже все готово, словно дом прочитал мои мысли: кувшин с водой, чистый таз, несколько сложенных полотенец.