Юлия Гладкая – Месть зеркал (страница 36)

— Но шанс есть? — уточнил Митя.

— Шанс есть всегда.

— Тогда я с вами, — без раздумий заявил бывший маг.

— Но предупреждаю, вот так сразу никто вас учить и лечить не станет, верность еще надо доказать, — Алексей потянулся за вторым бокалом. Митя было дернулся, чтобы помочь, но осадил себя — парень четко дал понять, что жалости не терпит во всех ее проявлениях.

Наконец, Алексею удалось поднять бокал, и, повернувшись к Мите, он усмехнулся:

— Вы интересный человек, Демидов. Готовый ради магии сражаться на любой стороне, но в целом я вас понимаю, что ж, приветствую в нашем скромном обществе.

Митя хмыкнул и поднял бокал в ответ.

— Однако, господин Демидов, сразу предупреждаю: если я пойму, что вы что-то замыслили, хоть намек, хоть взгляд покажется мне лживым, я не задумываясь прикажу вас убить. — честно признался Алексей.

— Даже не сомневался, что может быть иначе, — бывший маг пожал плечами, — я человек чужой, можно сказать, с улицы, принять меня в свои ряды — большой риск, так что постараюсь не подвести, но может, расскажете, что именно я должен сделать?

— Обязательно, но вначале еще несколько вопросов: вы действовали в Крещенске один?

— Нет, вместе с ведьмой. — Митя старался подбирать слова, — она чары накладывала, чтобы меня не узнали, и с главой тайного отдела связь держала.

— Имя не подскажете?

— Ариной называлась, но не удивлюсь, если выдумка. — предположил Митя.

— Допустим, а вот вы госпоже Лютиковой в укор поставили, что неосторожно работала, это как понимать?

— Да так и понимать, — Митя поставил бокал и принялся, как говорится, объяснять на пальцах, — вот, задумали они шантаж у важных людей. Видимо, с помощью зелья опаивали юнцов, и те или рассказывали, что у родителей имеется, или сами доставали, как, например, Суриков, а далее ваши люди требовали у отцов выкуп в виде документов, а кто обмолвится, тому не сын, а труп достанется. С Дробышевым складно вышло, а вот Мартынов помер, может, что не так положили, или болезненный был. И тут сразу друг его, племянник губернатора исчез, а через день и Суриков. Тут бы потише, попозже, а не все скопом. Зачем привлекать внимание? А еще и Мартынов старший застрелился. Конечно, сын умер, важные документы попали невесть кому в руки, осталось лишь пулю в лоб. Топорно сработано, право слово, уж если я понял, то и другие поймут.

— Интересно, а ведь до вас никто не связывал отцов и детей. — Алексей подпер голову рукой, — шире смотрите, Дмитрий Тихонович, впрочем, и не мудрено, если вы в столице умудрились господина Парусова выследить, а ведь он такие надежды подавал.

— Так это тоже ваш человек? — Митя смутился, — прошу простить, за то, что сам того не ведая изменил ваши планы, действовал по зову души и дабы защитить приятную мне особу.

— Да бросьте. — отмахнулся Алексей, — так прямо и говорите, хотели доказать зеркальщикам, что вы не хуже них, так?

— Не без этого. — тут же согласился Митя.

— Ну вот, а то зов души, особа.

— Особа имеется. — вступился Митя, — так что тут исключительно честно.

— Что ж, насколько я знаю, не вы оборвали его жизнь?

— Не я. — согласился бывший маг, — у меня и револьвера-то не было.

— А кто?

— Я вам так скажу: это серый человек да его приспешники, правда, кто они, не знаю, имею догадки, что некие бандиты, промышляющие в Петербурге, но не более того.

— Ну, раз не более, то вот и ваше первое дело: найдите мне того, кто повелел убить Парусова.

— Найти и привести к вам?

— Боже упаси. — Алексей скривился, — мне эта погань не к чему, просто найдите и убейте, это понятно?

— Да, вот только как же я это сделаю? Без сил, без связей, — Митя нахмурился, — город велик, а я один.

— Петра с вами пошлю, и кое-что получите из артефактов. Чем же я хуже Шапина? Тоже проявлю щедрость. За компанию Петр и присмотрит, чтоб вы задание выполнили как положено и без уверток.

— А не боитесь, что я сбегу? — поинтересовался Митя, уже прикидывая, как можно начать поиск серого человека.

— Ничуть. Сбежите — найдем, найдем — так убьем вас, — Алексей выдержал паузу, точно актер на сцене, и тихо добавил, — и сестрицу вашу... Лизу? Или как там её — Мария? В общем, не суть. Поняли меня?

Митя хотел было ответить, да не мог. В горле будто ком встал, перекрывая дыхание, а сердце заколотилось бешено, выбивая тревожный ритм где-то в висках.

— Я не понимаю, о чём... — начал было Митя, но Алексей одарил его таким взглядом — холодным, словно лезвие ножа, — что бывший маг мгновенно замолчал. В этих бледных глазах не было ни капли человеческого тепла, только расчётливая жестокость.

— Я должен знать всё о тех, кому собираюсь доверять, — отчеканил Алексей, постукивая костяшками пальцев по подлокотнику кресла. — Так что подумайте трижды, прежде чем что-то скрывать или врать. Договорились?

Митя кивнул, сглотнув горький комок в горле. Его ладони стали влажными, но он не осмелился вытереть их о брюки.

— Вот и славно. А теперь ступайте, Дмитрий Тихонович. Беседа была... приятной. Я устал. Завтра с вами увидимся. А пока — отдыхайте, набирайтесь сил. И думайте. Думайте, как показать мне, что вы преданы делу. — Алексей откинулся на спинку кресла, и тень от камина заплясала на его резких скулах. — И, думая об этом, помните о сестрице. Да и прочих друзьях не забывайте. Ведь теперь все они — залог того, что вы нас не подведёте.

Его улыбка растянулась, обнажив ровные белые зубы, и Митя невольно подумал, что так же, наверное, улыбается волк, прежде чем вцепиться в горло своей жертве.

— Григорий! — резко крикнул Алексей, и дверь тут же распахнулась, впуская бородача. Тот уже сжал кулаки, и его маленькие глазки свирепо уставились на Митю, будто высматривая повод для драки.

— Всё в порядке, Григорий. Господин Демидов теперь наш гость и соратник. Так что устройте его так, чтобы мне не было стыдно за наше гостеприимство. Ясно? И никаких побоев.

— Сделаем, господин, — буркнул Григорий и неодобрительно махнул Мите в сторону коридора.

— Доброй ночи, сударь, — осторожно произнёс Митя, но Алексей уже не реагировал. Он прикрыл глаза, сложив кончики пальцев домиком перед лицом, и казалось, будто слушает внутренний монолог, который вели его личные демоны. А уж в том, что внутри этого бледного юноши бушует самый настоящий ад, Митя не сомневался ни секунды.

Обратный путь проделали молча, их шаги глухо отдавались в узком каменном коридоре, освещенном редкими масляными лампами. Лютикова указала Мите на ту самую комнату — там, где он приводил себя в порядок, и толкнула дверь своим острым локтем:

— Вот, тут будешь. И смотри не шастай — Алексей Михайлович не любит, когда гости праздно шатаются по его владениям.

— Да я и не собирался, — Митя сделал вид, что ему все равно, хотя пальцы его непроизвольно сжались в кулаки. Он сел на край кровати, продавленной посередине, зевнул во весь рот и спросил: — А еду тоже сюда носят?

— Размечтался, — заворчал Григорий, проводя пальцами по рукоятки ножа засунутом за широкий кожаный пояс. — На обед в общий зал пойдешь.

— А как же я пойду, если не знаю, где он? — удивился Митя, нарочито медленно осматривая потрескавшуюся штукатурку стен.

— Зайдут за тобой, ясно? — Григорий щелкнул пальцами перед самым носом Мити. — А до этого времени сиди и не высовывайся, — бородач глянул на супругу, будто проверяя, правильно ли говорит, его маленькие глазки блеснули в полумраке.

— Да, все так, — рассеянно кивнула Лютикова, поправляя воротничок из тюля, будто мысли ее витали где-то далеко от этих подземелий. Даже не взглянув на Митю, она развернулась и вышла, оставив за собой шлейф дешевых духов. Григорий — на всякий случай еще раз пригрозив кулаком, который был размером с добрый молот, — последовал за женой.

Оставшись один, Митя запер дверь — старый железный заскрипел натужно — и для верности подпер ее стулом с шатающейся ножкой. Затем рухнул на кровать, вцепившись в волосы, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.

— Что же делать? — Он провел дрожащей рукой по лицу. Он даже подумать не мог, что глава этих изгоев — повстанцев, как их ни назови — настоящий психопат. И как он узнал о Лизе? Неужели следили все это время?

— Даже у стен есть уши, — прошептал Митя, прислушиваясь к скрипам старого дома, озираясь по сторонам. Конечно, ничего не обнаружил, если не считать паука, неторопливо плетущего паутину в углу. Отступать было некуда — похоже, он заключил сделку с самим дьяволом, и теперь на кону стояли не только его жизнь, но и жизни всех, кого он любил, как заложников в этой опасной игре.

— Значит, выполню все в лучшем виде, — решил Митя, сжимая зубы до хруста. — А уж после разберемся. Господин Шапин просил убрать главаря — так я с превеликим удовольствием сверну шею этому уроду. Если только... — Он нахмурился, внезапно почувствовав ледяную тяжесть в животе. — Как там сказала Лютикова — что-то про матушку? Кто эта загадочная фигура за кулисами?

Устав от размышлений, Митя рухнул на кровать, как подкошенный. По сравнению с темницей — перина была превосходной, мягкой и даже чистой, но удовольствия он не получил. Все, что оставалось — заставить себя уснуть, хотя веки будто налились свинцом. Размышлять о будущем было выше его сил, как и представить завтрашний день в этом змеином гнезде.

— Поживем — увидим, — пробормотал Митя сквозь стиснутые зубы и провалился в беспокойный сон, где бледное лицо Алексея смешивалось с испуганными глазами Лизы, а за спиной шептались невидимые тени подземелья.