Юлия Гладкая – Месть зеркал (страница 38)
— Куда уставился? — цыкнул на него Петр.
— Никуда, — буркнул бывший маг и зашел вслед за напарником в третью комнату. Хотя, скорее, её можно было назвать залом. Большое, просторнее, чем столовая, помещение вмещало в себя десятки высоких зеркал, закрытых ставнями. И на каждом значилось место пребывания.
— Зачем вам столько переходных зеркал? — удивился Митя. — Есть же маги, они через одно куда надо доставят.
— А чтоб ты спрашивал, — съехидничала Лютикова. — Возвращаться, когда люди будут? Их тоже маги ждать? Вот как прищучили нас в Крещенске, так мы и нырнули в заранее настроенный проход — а так бы всех повязали.
— Нам тоже такой дадут? — уточнил Митя.
— Догоните — еще дадут, — хмыкнул Петр.
Меж тем к ним подошел мужчина. Пенсне на длинном носу покачивалось в такт шагам. Заложив руки за спину, он будто учитель из академии оглядел пришедших.
— День добрый, молодые люди, — улыбнулся он. — Куда направляетесь и с какой миссией?
— В столицу им надо. И снаряди так, чтоб за себя постоять могли.
— Понятно, сделаем. — Кивнул маг (а то что, это был зеркальщик — Митя даже не сомневался).
Через несколько минут, кроме заветной трубы, Митя стал обладателем печатного кольца и карманных часов.
— Запоминайте. Кольцо это создает зеркальный меч — так что его только для ближнего боя используйте. А вот часы… Откройте крышку.
Митя послушно щелкнул брегетом и увидел внутри встроенное зеркальце.
— Вот часики ваши создают защитный полог. Однако недолго — тридцать секунд, и нужна передышка.
— Как же я их потом заряжу? — Митя с интересом крутил артефакт в руках.
— О, он сам зарядится! Я разработал уникальный механизм. Понимаете ли, стрелки часов, двигаясь, приводят в движение шестерни, которые, в свою очередь…
— Федор, будет тебе, — одернула мага Лютикова. — Им не надобно знать, как это работает. Лишь бы не подвело.
— Мои творения никогда не подводят! — Федор вздернул подбородок, и чувствовалось, что он обижен.
— Восхитительно, — тихо произнес Митя. — Вы настоящий гений.
— Вашу руку тоже разрабатывал умелец, — в свою очередь заметил маг.
— Да, вот только без магии она тяжела да скрипит не к месту, — признался Митя.
— Смазать могу. А в остальном… если только зазеркальная магия поможет.
Митя насторожился и хотел было расспросить Федора об этой магии, но не успел.
— Всё, открывайте портал, им пора. — Лютикова нервно постукивала ботинком по полу.
— Надеюсь, еще увидимся. — Митя подмигнул Федору, и тот добродушно подмигнул в ответ.
Затем он убрал ставни с одного из зеркал, и Петр без задержки шагнул вперед. Мите оставалось лишь следом за ним переступить раму.
Они очутились в кладовой. Кроме зеркала тут стояли ведра, швабры, пахло нафталином и еще чем-то едким.
— Вонь-то какая… — Митя прикрылся рукавом.
— А ты что, хотел, чтоб розами благоухало? — поддел его Петр. — Идем отсюда, нам еще путь предстоит.
Открыв дверь, они поочередно вышли из чулана, затем поднялись по узкой винтовой лестнице и оказались на вокзале, где сразу ударил в нос густой коктейль запахов — угольная гарь от паровозов, прогорклое масло машинного отделения, сладковатый душок дешевых духов и едкая нота недавно вымытого пола с хлоркой. Высокие арочные окна пропускали косые лучи утреннего солнца, в которых кружилась пыль, словно живая.
Гул голосов сливался в единый шумовой фон, где детский плач перебивался грубыми окриками носильщиков, а объявления диктора терялись в скрипе тележек с багажом. По стенам тянулись трещины, замазанные грубыми мазками штукатурки, а на потолке висели массивные бронзовые часы с позеленевшими стрелками, отсчитывающие время с важным, чуть хрипловатым тиканьем.
Люди спешили к поездам, оставляя за собой следы влажных сапог на кафельном полу. Дамы в помятых дорожных платьях нервно теребили ридикюли, купцы в потертых сюртуках пересчитывали кошельки, а солдаты в выцветших мундирах курили у колонн, выпуская сизые кольца дыма.
Где-то вдалеке резко свистнул паровоз, и толпа заволновалась, как море перед штормом. Запах горячего угля стал резче, а под ногами задрожали плиты — приближался очередной состав.
Люди, ожидавшие поезда, засуетились, подхватывая сумки, мешки и детей. И говорливая река толпы влилась в двери, ведущие на перрон.
— Не зевай! — Петр поспешил присоединиться к толпе, и Митя последовал его примеру.
Он толком не знал, на какой станции они оказались, но понимал, что путь их лежит в Петербург.
В вагоне было темно и душно. Запах махорки и чесночный дух витали в тесном тамбуре, где примостились Митя и Петр. Колеса перестукивались, точно перекликаясь, а монотонное укачивание навевало сон.
— Не вздумай закимарить, а то тут тебя и обнесут, — предупредил напарник, с пренебрежением глядя на Митю.
— У меня брать нечего, — бывший маг зевнул. — Даже денег не дали.
— Кому не дали, а кому и дали, — Петр многозначительно похлопал себя по карману.
— Ну вот ты и не спи. Сторожи богатства, а я вздремну, — решил Митя, устраиваясь поудобнее на чужом бауле.
— Ишь ты, цаца какая! — возмутился Петр. — Ты давай это… не кривляйся мне тут, а то мигом доложу куда надо.
— Угу, доложи. Я что, против? — буркнул Митя, прикрывая глаза.
Он не то чтобы вправду хотел спать, но и беседовать с Петром не имел желания. Мысли снова вели к сестре.
И ответ напрашивался сам собой: конечно же, нет.
Перед мысленным взором вставали то гардеробная, то оружейная, то зеркальная комната. Люди, что почему-то решили служить магам. А еще дети — маленькие старички в серых хламидах. Чьи они? Откуда? Плачут ли по ним матери, как плакали его родители по пропавшей Марийке?
Все, что он увидел, выглядело слишком хорошо подготовленным, а значит, организация действовала не первый год. И едва ли калека в инвалидном кресле, да еще столь юный, мог это содержать и обустроить. Мысль, что за всем стоит некто старше, хитрее и прозорливее, только крепла. И Митя дал себе зарок — во что бы то ни стало отыскать этого человека.
А найдя…
Убить.
Глава 5
Поезд прибыл на Петергофский вокзал, и пассажиры, толкаясь и переругиваясь, принялись толкаться на выход. Гул голосов смешивался со свистками носильщиков, создавая хаотичную симфонию путешественников.
Вынырнув из общей толпы, Митя огляделся, выискивая попутчика. Петр нашелся не сразу, вид он имел лихой и взъерошенный, а картуз, что выдали как часть костюма, бесследно исчез.
— Вот гаденыши малолетние, — прошипел Петр, потирая ладонью красное ухо, — едва не обчистили. Один подтолкнул, другой прижал, и уже чую, тянется ручонка во внутренний карман. Ну, я и дал одному по уху, он в ор, бабы в крик, какой-то мужик в ухо стукнул. Вон, картуз потерял. Погань, а не люди, не люблю столицу.
— Сочувствую, — хмыкнул Митя, поправляя котелок, — ну, хоть деньги-то уберег?
— Уберег, да не твоими молитвами, — буркнул напарник, похлопывая себя по грудному карману. — Идем, нам еще до меблированных комнат топать и топать.
— Может, извозчика возьмем? — предложил Митя, бросая взгляд на линию пролеток у тротуара.
— Неча шиковать, — одернул его Петр. — Чай, ноги есть, значит, дойдешь. И без барских замашек обойдемся.
Митя не стал с ним спорить, придерживая саквояж и перекинутый через руку макинтош, он направился к выходу из вокзала первым, маневрируя среди людей и избегая столкновения с попрошайками. Запах дешевого табака и пота витал в воздухе, смешиваясь с ароматом свежей выпечки из станционного буфета.
За ту неделю, что он провел в Крещенске, погода в Петербурге разительно изменилась. Солнце будто стерли с небес. Серые, отдающие свинцом тучи, похожие на утопленников, плыли по небу, то и дело разражаясь дождями. Капли стучали по жестяным крышам, как нетерпеливые пальцы по клавишам пианино.
Дома, улицы и парки посерели, будто из них вымыли весь цвет. Город казался негативом самого себя недельной давности. Даже яркие вывески лавок потускнели, потеряв былую нахальную яркость.
Горожане, спешащие по делам, прятались за поднятыми воротниками и зонтами. Хмурые, необщительные, точно и их пропитал постоянный дождь, лившийся с небес. Их зонты колыхались над толпой, как странные черные грибы, выросшие после дождя.
— Погода — та еще пакость, — Петр прищурился, отчего узкие глаза и вовсе стали как щелки, — ладно, не сахарные — не растаем.
Митя же молча надел макинтош, поднял воротник и, поглубже надвинув котелок, вышел в серую хмарь. Холодная влага сразу же пробралась за воротник, заставив его передернуть плечами.
Не успели они пройти и двух кварталов, как пошел дождь. Лужи дрожали от бесконечных капель. Паровики и извозчики спешили по адресам. Лошади фыркали, разбрызгивая пену, а колеса экипажей поднимали грязные веера воды.