Юлия Гладкая – Месть зеркал (страница 40)

— А не врёте? — Малец покосился на молчаливого Петра.

— Ишь какой! А с господами как с ровней балакает! Да разве ж они врать станут? Вот я тебе! — Торговка замахнулась на оборванца, и тот сжался, точно котёнок.

— Сударыня… — Митя перехватил её руку, и от вида железных пальцев у женщины затряслись губы. — Не надо так. Дайте-ка мне булку да послаще, а большего и не требуется. Петр, расплатись с барышней, — попросил он.

Напарник молча сунул монету, взял булку и, хмыкнув, протянул её мальцу. Тот схватил угощение и спрятал под рубаху.

— Вы к стене идите, я «Сопливого» туда приведу, — пообещал он и, шлёпая голыми пятками по лужам, бросился наутек.

— Зря булку брали, — резюмировал Петр. — Не вернётся.

— Вернётся, — Митя повернулся и направился к указанному месту. — Мы же ему ещё пятак обещали.

— А не жирно ли? — Петр скривился, словно откусил что-то кислое.

— А тебе бы жирно было, когда мал был? — Голос Мити звучал тихо, но в нём явственно слышались стальные нотки.

Петр смолчал, и Митя тихо улыбнулся — самому себе. «Каждый когда-то был маленьким и голодным», — промелькнуло у него в голове.

Ждать, стоя под моросящим дождём, было несладко. Мальчишки появились только через четверть часа, когда Петр уже вовсю ругал доверчивого Митю, небесные хляби и вокзальных хамов, из-за которых он утратил картуз. Дождь тем временем усилился, превратившись в сплошную серую пелену.

Бывший маг сразу узнал давнего знакомого. «Сопливый» то и дело утирал нос рукавом, но, завидев Митю, просиял. Его лицо, обычно серое и невыразительное, вдруг ожило.

— Я уж думал, Ероха меня дурит, — он ощерился в щербатой улыбке, — а тут вы!

— Я, и по делу. А ты, Ероха, тоже не уходи, — обратился он к мальцу. Тот замер, как воробушек перед кошкой, готовый в любой момент взмыть в воздух.

— Я и не думал. Вы мне пятак должны, — напомнил оборванец, хитро прищурив один глаз.

— Так вот, господа, — обратился к оборвышам Митя, — помнишь того франта, что тебе по шее дал? Скажи, не появлялся он тут больше?

— Я не видел, — «Сопливый» помотал головой. — А и видел бы — не подошёл. Раз он дерется. На его худой шее вздулся синяк — видимо, свежая «награда».

— Это понятно, неприятный тип. Но вот какое дело: если увидишь его ты или ты, — Митя обернулся к Ерохе, — так вы передайте ему послание. Скажите, что Демидов ему поклон шлёт. И более ничего. Уяснили? — голос стал твёрдым, как сталь протеза.

— А если он опять врежет? — засомневался «Сопливый», потирая свой многострадальный затылок.

— Оплачу побои, — пообещал Митя и взглянул на напарника. В его глазах вспыхнул тот самый холодный блеск.

Петр, покачивая головой, достал два пятака и протянул детям. Те враз похватали монетки, и «Сопливый» привычно сунул свою за щёку. — Договор? — уточнил Митя.

— Сделаем, — прошепелявил «Сопливый».

— В лучшем виде, — добавил Ероха.

— И чур не драться и монетки не отбирать, — Митя погрозил им железным пальцем. Оба восхищённо уставились на механический протез. Даже «Сопливый» на мгновение забыл вытирать нос.

— Всё, бегом! Нечего глазеть! — не выдержал Петр, и мальчонки тут же бросились прочь, боясь чужого гнева. Их босые ноги шлёпали по лужам, разбрызгивая грязные капли.

— Зря ты им сказал, что побои оплатишь. Они тебе теперь наплетут, — проворчал Петр, вытирая мокрое лицо рукавом.

— Не наплетут. Я им верю, — просто признал Митя.

— А булки-то пахнут сладко, — Петр облизнулся. — Тоже что ль взять?

— Есть место получше, — поделился Митя, поворачивая в сторону моста. — Раков там подают таких, что ум отъешь. Любишь ты раков? Уголки его губ дрогнули в лёгкой усмешке.

— А кто их не любит? — Петр хмыкнул. — Ладно, показывай, куда идти, коли знаешь. Его живот предательски заурчал.

— Обещаю, не пожалеешь, — Митя подмигнул напарнику и направился к питейному заведению у Кокушкина. Где-то за спиной раздался крик торговки — видимо, очередной воришка попался. Но это их уже не касалось.

Глава 6

В кабаке было людно, видимо, близость к рынку да еще и непогода делали свое дело, загоняя посетителей в укрытие за кружку пенного. Густой табачный дым висел под потолком, смешиваясь с паром от мокрой одежды. Митя и Петр протиснулись между гомонящих грузчиков и устроились в самом углу. Дубовый стол был исцарапан ножами, но чисто выскоблен.

— Ниче так местечко. — Напарник обвел кабак взглядом. — Цену дерут?

— Не замечал. — Признался Митя.

— Конечно, вам баре копейки считать не к лицу, не то что нам, простым смертным. — Петр скривился, в его взгляде читалась насмешка.

— Я такой же барин, как и ты. Вырос с бабушкой, приживалом у купца, потому как у самих ничего не осталось. Одна радость — не на улице, но и без золотых шишек на Рождество.

— Ты хоть про них знал. Я и не слыхивал. Эй, парень! Подь сюда! — Половой тут же метнулся к ним и замер в ожидании. — Чего ты там? Раков нахваливал? — Петр покосился на Митю.

— Раков, — согласился тот. — Для моего товарища и для меня. И пива лучшего, и кваса ядреного.

— Какого такого кваса? — Петр уставился на Митю.

— Да я не любитель пенного. — Признался тот.

— И что? Не уважишь меня, что ли? Будешь кислятину цедить? Уж нет! Давай четыре кружки пива!

— Да куда столько? — Удивился бывший маг, но напарник его и слушать не хотел.

Половой тем временем исчез среди завсегдатаев, а Петр, сняв макинтош, кинул его на спинку стула и вытянул ноги.

— Ну, умник, что теперь будем делать? Не только ж на оборванцев надеяться?

— Само собой, — согласился бывший маг. — Вот сейчас посидим тут, переждем, а как уходить станем, так хозяину привет оставим для нашего знакомца.

— Думаешь, он его знает? Сомневаюсь.

— Может, и не знает. — Митя достал из кармана трубу. — Да только в прошлый раз именно после посещения этого кабака меня едва в проулке не прирезали. Как думаешь, совпадение?

Петр постучал пальцами по столешнице и хмыкнул:

— Ладно, может, ты и прав. Только что ж мы так будем — бродить да приветы раздавать? Не желаешь ему встречу назначить?

— Вот уж увольте. Этот человек того толка, что сам тебя разыщет, все разузнает и явится. Вот он каков.

— Ну так тем более, — обрадовался напарник. — На кой-чёрт мы его ждать станем, как телки на убой? Выбери место, пусть сам приходит, а уж мы его приветим, как надобно. — И Петр похлопал по пиджаку, намекая на револьвер.

— Что ж, можно и так, — согласился Митя. — А вот и раки. Пробуй, давай. Глядишь, и столицу полюбишь.

— Из-за одних раков? — Усомнился Петр. — Вот уж вряд ли. Но отведаю с превеликим удовольствием. А покамест давай выпьем за здоровье да за знакомство. А то вместе-то вместе, а все равно что чужие.

Митя не стал противиться. Ему ни к чему были лишние ссоры с этим типом — хватало и других забот. Вместо этого он осмотрел с помощью подзорной трубы собравшихся: артефакт выхватил из толпы одного вурдалака, прилично одетого и с портфелем, да волшебницу в компании военного.

— Ну, что там? — Полюбопытствовал Петр.

— Ничего подозрительного. Оборотень да барышня на свидании.

— Ну и славно. Давай ужо есть, а то стынет. — Петр, обжегшись о горячий панцирь, присвистнул и заерзал на табурете, но тут же с азартом принялся вскрывать раков.

Как и в прошлый раз, раки оказались выше всяких похвал — крупные, туго набитые сладковатой мякотью, пропитанные пряным отваром с лаврушкой и укропом. Аромат варева стоял над столом густым облаком, перебивая даже запах мокрых зипунов и табака. Пиво тоже было недурное — темное, с хлебной горчинкой, в запотевших кружках, с которых стекали ручейки конденсата.

Митя медленно одолевал полкружки, смакуя каждый глоток, но Петр, как всегда, наверстывал упущенное время. Пока Митя осторожно выковыривал мясо из тонких лапок, его напарник уже прихлопнул вторую кружку, шумно вздохнул и тут же потянулся за третьей, даже не вытирая рук. Вокруг стоял гул питейного заведения — где-то звякали посудой, кто-то горланил похабную частушку, а у печки дремал старый пес, изредка поскуливая во сне. Дождь за окном шелестел, будто пытался присоединиться к общей беседе.

— Вот ты сидишь тут, тянешь по капле, а все отчего? — Взгляд Петра замутился. — От сытой жизни, вот от чего. — Он икнул. Запах перегара смешался с ароматом раков.

Митя молчал. Пререкаться с напарником, пусть и навязанным, он не желал, а оттого оставалось лишь одно — слушать.

— Ты конечно смотришь на меня, как на скудоумного. А я, меж тем, поумнее тебя буду. — Петр погрозил Мите пальцем.

— Потому как детство голодное было. Не с бабкой грелся, а крутился, как мог. Вот и теперь имею кой-какие идеи. Понял?

— Само собой, — согласился бывший маг, насторожившись. — Как не понять? Ты молодец, все продумываешь. Жизнь научила.