Юлия Фаро – Дело № 3. Вертеп санаторного типа (страница 49)
— Не глупи, Фёдор! Это, скорее, Синельников пренебрёг своими делами в нашу пользу.
— Держи карман шире, Зинаида Львовна, такие волки, как этот, просто так ничего не делают. Уверен, что его корысти в этом деле пуще нашей имеется.
— А если и так! — огрызнулась Зина. — Но он — интеллигентный и образованный человек, и с ним дела иметь приятно… Мне показалось, что он внешне на Дидро похож.
— Ну-ну… «Вся сила нравственной совести заключается в осознании сделанного зла…» — кто же поспорит с великим философом. Да и Вантузу, думаю, это изречение нравится.
— Какому Вантузу? — удивилась Зина.
— Вадиму Григорьевичу Синельникову, бандитскому бригадиру по кличке «Вантуз». Он в лихие девяностые половину Кумска кровью залил, мама не горюй! За него столько братвы полегло… Но скажу прямо — хоть мне это и неприятно! — авторитетом пользовался. Сам ни разу на зону не сходил… Всегда «доброхоты» находились. А теперь, видишь ли, в Государственную думу метит. Областного законодательного собрания ему уже мало! Тесно ему в области, масштаб не тот… Запомни, Зина, такой Вантуз всё рассчитывает наперёд, он и на Белке женился, чтобы статус поиметь и в гору пойти, а раз тебе помогает, то… Может, тоже глаз на тебя положил… А может, в дворяне метит?! — засмеялся Фёдор. — А что, сейчас это модно. А у тебя даже герб имеется… Что там у тебя на гербе? Перья, кажется? Смотри, подруга, раздербанит тебя… Только пух и пёрышки в разные стороны полетят…
— Оставь мой герб в покое. Я уже сто раз пожалела, что Цветов его тогда притащил! Теперь у тебя простор для фантазии… А перья на гербе рода Князевых — страусовые, и они там не просто так, а венчают рыцарский шлем с короной…
— Страусовые… — вздохнул Фёдор. — Зато у нашего рода на гербе — орёл!
— Неужели двуглавый? — съязвила Зина.
— Нет! Чёрный и одноглавый! — лицо Фёдора сделалось серьёзным.
— Федя, дворянского рода Кольцовых на Руси не было… И не нужно сочинять. Я сама не люблю этих пафосных споров, но, тем не менее, никогда не думала, что ты — такой сноб, и что обязательно хочешь найти в прошлом своей семьи принадлежность к знатному роду… Я просто переживаю… Ляпнешь где-нибудь и станешь посмешищем. Давай тему сменим…
Кольцов побагровел от злости и, съехав на обочину трассы, резко остановился.
— Повезло тебе, Зина, что ты не мужик. Была б мужиком — я бы тебя приложил сейчас… Я уже несколько лет про твой коэффициент интеллекта слушаю, но периодически очень в этом сомневаюсь… Предлагаю пари: если я тебе докажу, что существовал род дворян Кольцовых, то в апреле отмечаю свой день рождения у тебя, в Озёрном. Продукты и выпивку, конечно, беру на себя, но всё остальное — за тобой! И самое главное, ты даришь мне торт, и не абы какой — из бисквита с маргарином — а такой, чтобы за уши не оттащить… Домашний! Не менее трёх килограммов. Идёт?
— Да легко! Проси чего хочешь, но не было такого знатного рода! Вот был на заре девятнадцатого века русский поэт Алексей Васильевич Кольцов, родом из Воронежа… Его отец торговал скотом и увлечений сына не разделял. Несмотря на то, что писал Кольцов прекрасные стихи, которые издавали многие журналы, родитель заставлял его заниматься семейным бизнесом… В общем, поэт страдал. Умер очень рано, по-моему, в тридцать с небольшим.
— В семье прасола…
— Что? — переспросила Зинуля.
— Прасол — название человека, который занимается скупкой и продажей скота. Алексей Васильевич родился в семье прасола… Это тебе так, для общего развития — братская помощь от менее образованных, — не удержался от колкости Фёдор.
— Ну хорошо, прасола, — согласилась Зинуля. — Но никакого отношения к дворянству этот Кольцов не имеет.
— Поэт Кольцов имеет отношение к шоколадным конфетам «Песни Кольцова»…
— Точно! Были такие, — улыбнулась Зиночка. — Там на фантиках писали: «Не шуми ты, рожь, спелым колосом! Ты не пой, косарь, про широку степь!..» Короче, Фёдор, если ты мне не докажешь наличие у Кольцовых в истории дворян, то с тебя килограмм этих чудных конфет, про которые мы сейчас вспоминали… Идёт?
— А если их уже не выпускают? Я их что-то давненько в магазинах не видел, — насторожился Кольцов.
— Не моё дело! Обращайся к Зонтикову, пусть для тебя сделают персональную партию. Что стоим? Поехали! Смотрю, ты уже испугался…
— Чего мне бояться? — с напускной небрежностью парировал Фёдор. — Изучай лучшие рецепты тортов, подруга! А сейчас слушай меня внимательно! Потому как я уверен, что будешь в своём любимом интернете каждое моё слово перепроверять… Итак, род князей Кольцовых-Мосальских происходит от князей Черниговских. В родословной князей Черниговских, находящейся в Бархатной и других родословных книгах, сказано: «Сын Великого Князя Владимира Святославовича — крестившего Русскую землю — Великий князь Ярослав посадил сына своего Святослава Ярославича на Чернигов, и от него пошли князья Черниговские. Правнук же Святослава — Великий Князь Михайло Всеволодович Черниговский — имел четвёртого сына именем Мстислав Карачевский…» А вот у него-то и родился правнук, князь Юрий Мосальский. Имя Мосальских принял он от владения городом Мосальском в Калужской губернии. Непосредственным родоначальником князей Кольцовых-Мосальских был князь Василий Семёнович Мосальский, по прозванию Кольцо, потомок Рюрика в 19-м колене. Василий Семёнович Кольцо перешёл на службу в Москву к царю Иоанну IV Грозному и в 1550 году был зачислен в состав московского дворянства. Вот так-то вот! — торжествующе произнёс Фёдор. — Так и появился род дворян Кольцовых-Мосальских. Ну что, съела?
Зиночка сидела молча, опустив глаза.
Она не хотела разочаровывать лучшего друга. Тем более по всему было видно, что Кольцов давно готовился к такому разговору…
Зинуля еле сдержала улыбку. Она знала про древнюю историю рода Кольцовых-Мосальских и ещё знала, что сей славный род прекратил своё существование в конце девятнадцатого века, а точнее — в 1863 году. Покойная мама — чьей извечной страстью была российская геральдика, а общий гербовник Российской империи заменял настольную книгу, — вряд ли смогла бы промолчать, давая оппоненту насладиться торжеством собственного триумфа.
Но Зиночка не стала разочаровывать Кольцова. В конце концов, не стоит портить ему настроение.
— Прости! — виновато признала она. — Действительно, был такой род. Княжеский род Кольцовых-Мосальских… Признаю… Даже больше скажу… Был в том роду Фёдор Кольцов, стольник и воевода. Участвовал в обоих Крымских походах и был ранен. В 1690 году — в Троицком походе, в 1697 году — в Азовском походе. С 1703 года был воеводой в Нежине. Сдаюсь! Празднуем твой день рождения у меня, и торт тоже с меня!
— Вот почему ты такая вредная! Мстила мне за вчерашнее? Ведь всё знала и всё равно изводила… Ну, Зинаида… Ну, вредина…
Удовлетворённый исходом пари он снова вырулил на трассу.
«Всё-таки классный он у меня, мой лучший друг Федя Кольцов! — с нежностью подумала Зиночка. — И пусть ошибается в исторических хитросплетениях… Пусть… Зато с ним никогда не бывает скучно. Многие мужики в его возрасте кроме результатов футбольных матчей вообще ничем не интересуются. А он вот не поленился. Почитал. «Блеснул эрудицией». «Доказал» «столбовой дворянке», что тоже не лаптем щи хлебает… Интересно, о чём он сейчас думает? Наверное, уже на дело переключился?»
— Зин, а ты точно знаешь, что мой тёзка был воеводой в Нежине? — задумчиво спросил Кольцов. — Может, как-нибудь скататься туда? Если захочешь — можешь компанию составить. Нежин… Нежин… Вроде название на слуху. А где, кстати, этот славный город находится? — придав голосу небрежности, чтобы не попасться на элементарном незнании, как бы невзначай поинтересовался Фёдор.
— Нежин — город областного значения Черниговской области на Украине, — спокойно ответила Князева.
— Жаль, — расстроился Фёдор. — Сама понимаешь, мне туда сейчас дорожка заказана. Но буду иметь в виду и по возможности обязательно съезжу.
«Как ребёнок!» — вздохнула про себя Зинуля.
Сабитов лежал в отдельной палате. Увидев посетителей, попытался встать, но, передумав, просто приподнялся на подушках.
— Лежи, Марат, — Зиночка только сейчас сообразила, что приехали к больному с пустыми руками.
Она покраснела и принялась оправдываться.
— Зинаида Львовна, поверьте — это лишнее… Я просто очень хотел сообщить то, что не сказал на крыше… — он вопросительно посмотрел на Кольцова.
— Говори, это мой босс. Так сказать, главный сыщик нашего детективного агентства «Ринг» Фёдор Кольцов.
— Да я в курсе, — улыбнулся Сабитов. — Молин рассказывал.
— И как же ты так оплошал? Как тебя отравили? — сочувственно произнёс Фёдор.
— Сглупил! Мне показалось, что меня подозревать начали, вот я и позволил бармену Толику угостить меня его «папироской». А для пущей убедительности скурил её полностью… — признался Сабитов. — Зинаида знает: я по легенде был наркоманом, на травке сидел… Удобная была отговорка избегать поручений по соблазнению барышень… Всем известно, что «торчки» — не любовники! Ну вот и доизображался… Еле откачали… Но сейчас — не обо мне. Доктор Блюм в опасности! Я же прибыл с ревизией по его душу. Акционеры считают, что не справляется их ставленник с ролью руководителя. Только я уверен, что им манипулируют… Умело, изощрённо манипулируют… Держат на крючке и пугают фактами из прошлого.