Юлия Евдокимова – Убийство на аперитив (страница 14)
– Как отреагировал Антимо?
– Побледнел, начал кричать, что я торгую семейным достоянием. Мы чуть не подрались, пришлось выставить его из дома.
– Как он вел себя потом?
– Был подавлен, попросил прощения сквозь зубы. Но потом повеселел, стал таким, как всегда.
– Маурицио, я пришлю тебе сотрудников для оформления протокола расскажешь им то, что сейчас рассказал нам. Найди все документы Антимо.
– Какое интересное имя, никогда не слышала!
– Это сейчас оно часто встречается, а раньше на нас многие годы работала семья Арьярди, где сыновей всегда называли Антимо.
– А потом с ними что случилось?
– Последний раз Арьярди встречаются в наших документах в конце 19 века, а куда они уехали потом, я не в курсе.
– А где ты хранил документы об аукционе? Он хоть и был тайным, но все документы должны быть оформлены как положено.
– В сейфе, где и рецепт.
***
– Саша, ты меня очень расстроила. – Никколо скривил физиономию н обратном пути. – Ты обещала, что больше никаких номеров не выкинешь, я даже предложил тебе нам помочь, почти официально!
– Нико, я честное слово никаких номеров не отмачивала. Мы просто пили вино с Соней…
– Ах, еще и Соня тут снова поучаствовала?
– Да ни в чем она не поучаствовала. Я просто спросила сомелье о редком вине, которое вроде бы купил Ноттани. А тот рассказал, что вино его хозяина не интересовало, он собирался купить рецепт и обещал сенсацию.
– Вот так взял и рассказал незнакомой девушке все секреты.
– Я сослалась опять на маркиза Бальони, типа мы все в курсе и сомелье просто подтвердил. Карабинеры же не могут ссылаться на маркизов вот вам такого и не расскажут, а тут типа свой круг, как и с вдовой во Флоренции с соседкой графа.
– Ну почему же, почему же… очень даже могут… – и Никколо погрузился в свои мысли.
– И за что мне такой мужик достался? – размышляла тем временем девушка, – другой, да тот же Лука, давно бы наорал, перестал со мной разговаривать… Но боюсь и ангельскому терпению Никколо придет однажды конец.
С другой стороны, история становится все интереснее и загадочнее, и пусть попробует со мной не делиться!
Они устроились на ужин на центральной площади, смотрели, как восходит луна над часовой башней, отбрасывая холодный, чуть зеленоватый свет на мостовые города, бывшего последней столицей великой Империи.
Как все меняет время… сегодня это тихий, красивый, и очень уютный, но при этом почти уснувший городок. Интересно, ему снятся былые времена, вот в такие ночи как эта, с зеленоватой луной над темными крышами?
– Равенна- ночь цвета морской волны, сверкающая золотом… разбившаяся о берег мира, – словно прочитав ее мысли, сказал Никколо.
– Ох, как красиво!
– Это Габриэле д’Аннунцио сказал однажды.
И они нырнули в ночь, цвета морской волны, с золотыми искрами фонарей, чтобы забыть о неприятностях окружающего мира.
Глава 10.
Утром на столе полковника уже лежала запрошенная информация в отношении Антимо Марини. Молодой человек закончил флорентийский университет по специальности энология, родился на Сицилии, там же учился в школе. Отец – Антонио Марини, бухгалтер, мать – Катерина…
Никколо набрал номер.
– Маурицио, помнишь, ты вчера упомянул семью, которая работала вместе с твоей семьей на винограднике? Ну, о которой лет сто уже не слышали. Как фамилия этой семьи? Спасибо… – карабинер нажал отбой и скривил физиономию.
Так-с, вот теперь становится еще интереснее. Мать – Катерина Арьярди.
– Бенчи, мне нужна вся информация о Катерине Арьярди, включая дедушек, прадедушек, все, что есть. Откуда они, когда приехали на Сицилию, запрашивайте, поднимайте архивы, сегодня к концу дня все должно быть у меня на столе.
И тут же набрал Сашу:
– Поедешь к Маурицио? Я тебя захвачу после работы, там и поужинаем.
– Арьярди? Ну да, фамилия не сильно распространенная, но Антимо никогда не упоминал, что его корни отсюда, из Фьюмальдо, с нашего виноградника. – синьор Маурицио даже аппетит потерял, отодвинув от себя тарелку. – как же так, почему о никогда об этом не говорил?
– Теперь понятно, почему молодой человек приехал сюда и попросился на работу, хотя были места гораздо интереснее. Его с удовольствием взяли бы на туристические винодельни Тосканы, и зарабатывал бы он гораздо больше. Тебя это никогда не смущало, не задавался вопросом, зачем ему работа в твоем, уж прости, хоть прекрасном, но захолустье?
– Да уж не извиняйся, сам знаю, что захолустье. В другой стране была бы важная достопримечательность, но не в Италии, где замки и старинные поместья на каждом шагу. Не думал я об этом, радовался, что такой парень три года у меня работает, он вежливый, умный, приятно поговорить.
– Получается, есть какой-то секрет в этом рецепте, – включилась Саша, ободренная тем, что никто ничего не понимает в этой ситуации. – Но как его узнать?
– Ну, во-первых, мы объявили в розыск Антимо Арьярди. Вернее, Марини, по матери Арьярди. И теперь уже по подозрению в убийстве.
Маурицио ахнул:
– Ты думаешь??
– Что бы я не думал, он один из подозреваемых. Так что скоро его должны отыскать, не мог же он испариться! Должны остаться следы мобильного телефона, автомобиля. Найдем его – и получим ответы. Как минимум на вопрос, что важного в рецепте, почему он стоит таких денег, не зря Антимо так им интересовался, и заволновался, узнав о продаже.
– А я подниму все старые документы, письма, может проскользнет какая-то информация, – сказал синьор Маурицио.
На этом и распрощались.
Обратную дорогу Саша сидела тихо, расстроенная тем, что ей в расследовании места не оставили. А ведь в этот раз она действительно оказалась полезной, сколько нужной информации добыла!
– Я не стал говорить при Маурицио, – отвлек ее от грустны мыслей полковник. – Мы показали фотографию Антимо Марини соседям и знакомым четырех жертв. Этот молодой человек приходил и к критику Торрепадуле, его видел садовник, и к профессору Турризи – его опознали соседи. Они даже слышали громкие голоса, профессор ссорился с кем то, а потом из его квартиры выбежал как-раз Антимо Марини.
– . А вдруг Антимо тоже убили?
– По твоей версии – это бесконечная цепочка, как только появляется новое лицо, его тут же убивают. Нет, carissima, так бывает только в сериалах. Пока Антимо наш основной подозреваемый. Не зря он был против продажи рецепта на аукционе, архивные документы подтвердили, что его предки – именно та семья Арьярди, что работала в Фьюмальдо на хозяев крепости – рокки, от которой сейчас осталась одна башня. Сейчас наши коллеги на Сицилии разговаривают с матерью Антимо, если сын знает, в чем секрет рецепта, то она точно должна знать.
***
К сожалению, синьора Катерина Арьярди не смогла рассказать о рецепте. Она переживала за сына, рвалась лететь в Эмилию-Романью, принималась плакать, но клялась, что не знает, в чем тут дело. Антимо скорее всего рассказал секрет его дед, отец Катерины, которого уже не в живых. А ее это никогда не интересовало, и с ней на эту тему никто не говорил.
Карабинеры методично опрашивали сицилийских друзей Антимо, его однокурсников по университету во Флоренции. Но молодой человек ни с кем никакими тайнами не делился, когда один из друзей спросил, что занесло Антимо в глушь в Романье, тот лишь отмахнулся – нравится, и все.
В конце концов Катерина Арьярди вспомнила об одном дальнем родственнике, ныне уже очень старом синьоре, священнике, который находился в доме престарелых недалеко от Болоньи.
К старику должен был поехать кто-то из сотрудников, это не только не входило в обязанности большого начальника – полковника Скарфоне, он и заданий таких давать не должен был, на это были офицеры ниже рангом и должностью. Но Никколо слишком рано получил важную должность, нет, он, конечно, был горд своим продвижением по службе, но как же скучно ему было просиживать дни в кабинете и на совещаниях, ему больше нравилось быть «играющим тренером» и самому принимать участие в расследовании.
Вот и сейчас он отправился к падре Вирджинио Арьярди сам, и прихватил с собой Сашу, у которой глаза загорелись от предвкушения разгадки тайны.
– А почему священник в доме престарелых?
– Это специальный дом престарелых для священников, которые по возрасту или состоянию здоровья больше не могут служить. Всю жизнь они живут в приходе, в предоставленном церковью доме, им помогают по хозяйству монахини, они получают зарплату. Но когда священник становится немощным и нет никого, кто взял бы на себя заботу о нем, он отправляется в дом для священников на пенсии. Вот и падре Арьярди, а ему- минуточку- уже 95 лет, проживает в таком доме.
– В 95 он может быть в полном маразме и ничего не помнить, – сказала Саша.
– Тогда бы я к нему не поехал, – засмеялся Никколо, который сегодня был в гражданской одежде. – Конечно, я все узнал заранее, с памятью у старого падре все в порядке.
***
Старый четырехэтажный дом с террасой, напоминающий поместье или загородный дворец был окружен парком с высокими деревьями. Среди постояльцев были лишь мужчины, кто-то прогуливался по дорожкам, старик с воротничком священника играл в шахматы с товарищем в инвалидной коляске, две женщины в форме сестер милосердия катили подопечных в колясках по широкой подъездной аллее.
Дежурная сестра провела Никколо и Сашу за дом, где у парапета широкой террасы с видом на холмы в коляске сидел древний старик, укрытый по пояс пледом, несмотря на теплую погоду.