Юлия Евдокимова – Убийство на аперитив (страница 16)
На сей раз за рулем был бригадьере Карло, снова покрасневший при виде Саши.
– Не принимай на свой счет, он всегда краснеет, – пошутил Никколо, а юный бригадир стал просто пунцовым.
– Я… я не знаю, почему… я ничего не могу с этим поделать…
– Все нормально. Пройдет с возрастом. Не обращай внимания, – успокоил подчиненного полковник.
Саша не успела сесть в машину, как схватила Никколо за рукав:
– Ну, рассказывай! Куда мы едем, что случилось, что нового?
– Не торопись. Сейчас расскажу все по порядку. Во-первых, раз речь идет о шифре, то была вероятность, что Антимо попытается связаться с кем-то из специалистов, и жить этот специалист должен поблизости: во Флоренции, где учился Антимо либо здесь в Эмилии-Романье. Таких специалистов мы нашли, их трое. И один из них оказался нам полезен, к нему мы сейчас и едем.
– А почему в аббатство?
– А потому что фра Доменико- приор монастыря Санта Мария дель Монте неподалеку от Чезены.
– А во-вторых, ты забыла еще один важный момент. Понятно, откуда Антимо узнал семейный секрет. Но как о нем узнали четверо убитых? Помнишь, Маурицио рассказывал, что граф умолял его продать рецепт без аукциона?
– Об этом я даже не подумала…
– А мы подумали, – улыбнулся полковник. – Наши техники восстановили информацию с жестких дисков и из почты всех четырех жертв. Пообщались с устроителем аукциона. Все четверо давно интересовались винами, историей, и так совпало, что все они вели поиски потерянного вина, о котором давно в определенных кругах ходили легенды.
Интересно, что Маурицио, когда мы снова с ним поговорили, вспомнил что слышал какую-то историю, но вскользь, и никогда не связывал со своей семьей. А четверо одержимых этой историей, вернее трое, уже давно копали в этом направлении, уверенные, что легенда правдива.
– Почему трое?
– Потому, что Торрепадула участвовал в аукционе ради дорогого коллекционного вина, но и там его перебил граф Альвизе ди Робьянти. Как рассказал устроитель аукциона, критик дал минимальную ставку за рецепт и его изумление при виде настоящей борьбы за, казалось, бы бесполезный клочок бумаги было явным.
Он даже включился в игру, подозревая, что может упустить что-то важное, денег у него было достаточно. Но победил американский профессор. По завершению аукциона, когда граф схватил профессора за рукав, и даже не отводя в сторону стал уговаривать продать рецепт, Торрепадула и узнал, за что на самом деле торговались участники аукциона.
– Но как остальные трое узнали о кладе?
– Граф и профессор много времени проводили в архивах, и, видимо, каждый своим путем, вышли на нужное место. Граф, как ты знаешь, видел рецепт, и понял, что написано на его обороте. Поэтому он и умолял Маурицио продать рецепт ему за любые деньги, не выставлять на аукцион. Профессор и ресторатор узнали, что идет в руки, лишь перед аукционом, когда им предъявили лот для осмотра. То, что они искали так долго, было прямо перед ними! Представляешь азарт участников аукциона?
– А ресторатор Пьетро Ноттани как узнал о вине?
– Этого мы уже не узнаем. Насчет первых двух мы уверены, мне позвонил падре Арьярди, он вспомнил, что пару лет назад граф и «какой-то американский профессор» отыскали его и расспрашивали о старой истории. Маурицио тоже вспомнил, что его спрашивали о спрятанном вине, но он был не в курсе. А вот старый Арьярди рассказал тогда то, что и нам, подтвердив, что легенда о вине связана именно с Фьюмальдо.
***
Какие же они разные, четыре жертвы, на свою беду участвовавшие в аукционе. Саша представляла их, как живых, хотя своими глазами видела только одного.
Невысокий и быстрый американский профессор – вылитый Ленин – скрывающий свою связь с коллегой, а может, просто морочивший ей голову, свой парень для студентов, готовый всегда выслушать, поддержать,
Высокомерный винный критик, делавший деньги на продвижении слабых вин, лишь бы платили, привыкший, что его слово может уничтожить чью-то жизнь, или вознести до небес, и не стеснявшийся обогащаться за счет виноделов.
Рафинированный аристократ, высокий, седой красавец, которому годы шли только на пользу, привыкший к роскоши, с прекрасным образованием и жизнью среди шедевров музыки и живописи, музицирующий перед сном, зная, что его музыка разносится среди старых фасадов флорентийской улицы.
Невысокий, приземленный ресторатор, сумевший выйти далеко за пределы той жизни, что была ему предназначена, научившийся разбираться в картинах и коллекционных винах, придумавший заведение, в которое люди ехали за тридевять земель, с удовольствием общавшийся с бывшей женой и ставший лучшим другом для подрастающего сына – не многие на это способны.
Четверо настолько разных людей, которых поманило сокровище, унесшее их жизни.
Стоило ли оно того? И насколько огромным было разочарование, когда лишь одному и четверых попал в руки вожделенный листок бумаги?
За разговорами дорога пролетела быстро, и вот уже впереди показался старый монастырь, но указатель сообщил, что это монастырь Святого Духа и машина проследовала дальше. Буквально за поворотом открылся небольшой не интересный городок, каких много по всей Эмилии-Романьи наряду со средневековыми борго.
Высоко над городком на крутом холме, тонущем в зелени старых деревьев, высился солидный красно-коричневый романский храм, окруженный другими старыми зданиями.
– Здесь прекрасная коллекция ex-voto, около 700 ценных произведений искусства, картины, скульптуры. Надеюсь, что нам удастся их увидеть.
– Ex-voto? А что это?
– Это подарки в благодарность. За исполненные желания, за излечение, это реализация обета, данного когда-то, например, в минуту опасности: Святая Мария, помоги, и если я спасусь от этого кораблекрушения, я подарю тебе статую чистого мрамора! И так далее.
– И дарят?
– И дарят, драгоценности картины, статуи, большие пожертвования. Когда ты спасся от смерти или излечился после тяжелой болезни, или бездетная семья после долгих лет получила ребенка- благодарность безмерна, во многих храмах даже появились музеи, потому что многие дары – это настоящие сокровища.
– Значит, Santa Maria del Monte многим помогала?
– Конечно иначе здесь не было бы такой огромной и ценной коллекции. Горная Дева здесь хорошо известна.
Машина поднялась на холм по дороге среди виноградников, остановилась у ворот. Вблизи было понятно, насколько аббатство внушительно, это целый городок за высоченными стенами, с огромным романским храмом с одной стороны.
На звонок ответили не сразу. Открылось окошко в старинных воротах и появилось лицо монаха в белом:
– Я могу вам помочь?
– Полковник Скарфоне, arma dei carabinieri. Приор меня ждет.
Внутренний двор оказался не менее внушительным и прекрасным. Здесь не было привычного по многим монастырям садика, сад и виноградники, переходящие в небольшой лес, окружали аббатство за его стенами. А двор был каменным, мощеным булыжником, с древним фонтаном в самом центре.
Приор – пожилой монах в очках, похожий скорее на ученого, чем на настоятеля, уже торопился им навстречу.
– Вы у нас впервые? – спросил он после приветствий. – тогда позвольте мне сначала провести для вас экскурсию.
Фра Доменико рассказал, что аббатство построено в Средние века на месте первой церкви 9 века. Огромный храм с прекрасными фресками на куполе оказался базиликой, то есть не просто церковью, а получившей такой титул по решению Папы Римского в связи с его особым значением
Приор гордо продемонстрировал знаменитую коллекцию даров, а потом отвел в травяную аптеку – erbosteria, и, к восторгу Саши, в мастерскую, где занимались переплетом старинных книг и рукописей.
– У нас одна из самых известных в Италии мастерских, – сказал приор и предложил гостям по рюмке ликера, который производили из трав монахи.
– Это традиционный бенедиктинский ликер.
Ликер был прекрасен. Горечь и мягкость трав сочетались, создавая приятный, не приторный вкус и обволакивая ароматом полуденного жара, идущего от июльской травы – именно так и сообщила приору Саша, уже привыкшая оценивать свои ощущения и облекать их в слова там, где это касалось вина.
– Фра Доменико, а почему вы занимаетесь шифрами и старыми текстами? Это хобби?
– Нет, милая девушка. Это работа, – улыбнулся монах. – Вы знаете что-нибудь об истории нашего ордена?
– Нет, – призналась Саша.
– Вклад бенедиктинцев в культуру и цивилизацию западного общества огромен, в эпоху раннего Средневековья бенедиктинские монастыри были главными очагами культуры в Западной Европе.
Из школ при аббатствах вышли практически все выдающиеся учёные того времени, в библиотеках при монастырях сохранялись и переписывались древние рукописи, велись хроники, там учили людей, проводили ярмарки, оживлявшие торговлю; создавали больницы, где лечили страждущих. Принимая путешествующих, монастыри фактически выполняли роль гостиниц. Многие бенедиктинские монахи были видными философами и богословами.
Бенедиктинские монастыри оказали сильное влияние на развитие архитектуры, первые образцы романского стиля появились в аббатстве Клюни, а готического – в аббатстве Сен-Дени.
Чрезвычайно велики заслуги ордена бенедиктинцев по отношению к музыке, её истории и теории. Начиная с Папы Григория Великого почти все значительные деятели, о которых упоминает история музыки, были монахами-бенедиктинцами, а их вклад в исследования средневековых текстов и живописи огромен.