Юлия Евдокимова – Истории со вкусом интриги. 21 рассказ мастер-курса Юлии Евдокимовой (страница 4)
– Уверен, что на этот раз все получится. Город чувствует, как близко к сердцу вы приняли его потерю.
Даниэла заметила, что не убрала со столика чашку. Взяла ее в руки. Рядом лежала газета. Ее внимание привлекла статья с фотографией о пропаже статуи, а чуть ниже – объявление, что «…в Дуомо подошли к концу работы по реставрации фасада, выполненные компанией „Зета сас“ к празднованию в честь Богородицы».
Она посмотрела на часы. Без десяти восемь. Не нужно терять ни минуты! Нашла в сети контакты компании «Зета сас». Особо не рассчитывая, что ей ответят в столь поздний час, набрала номер.
– Добрый вечер! Простите. Знаю, что вы занимались реставрацией Дуомо. Я из муниципалитета, заходила посмотреть, как продвигаются работы. Потеряла там свой шарфик. Он мне дорог, подарок мамы, которой больше нет. Подскажите, не нашел ли его кто-нибудь? – Даниэла придумала на ходу историю.
Обладатель баритона оказался разговорчивым:
– Скорее всего Лучио. Он последним на объекте оставался. Вы сможете найти его в мастерской по камню. «Пьетре Фрателли». Он бывает там допоздна.
Мастерская «Пьетре Фрателли» встречалась ей часто по пути.
– Есть тут кто-нибудь? – дверь была приоткрыта, но ей никто не ответил. Темно. Включила фонарик на мобильном. Шагнула внутрь.
Запах пыли и какого-то неизвестного ей вещества щекотал нос. Тук-тук! Сердце пульсировало в барабанных перепонках. Даниэла бродила среди каменных голов незаконченных скульптур, надгробий. Свет фонарика скользил по статуям, отбрасывал тени, словно огромные монстры. Один из них… В углу. Боже! Скульптура девочки с нимбом над головой и раскрытой библией в руках. Это она! Даже в темноте, казалось, излучала таинственную благодать.
Внезапно над ней навис огромный силуэт. От страха затряслись ноги. Подступила тошнота. Фигура в балахоне уже протянула руки. Две огромные клешни.
Бух! Словно кто-то бросил ей под ноги мешок картошки. И звук разбитого стекла.
– Я так и думал, что ты его найдешь! Прости, перешел без разрешения на «ты». – Вадим посветил фонариком ей в лицо. – Встретил старенькую экономку падре Антонио. Она поведала местную традицию прошлого века, когда мать, прежде чем отдать нежеланного ребенка, зашивала в сердечко из льна освященные воск, соль и травы. У Катерины в молодости родился внебрачный сын от женатого. Но ребенка он признавать не собирался. А тут выгодный брак. Вот мать ее и уговорила отдать малыша Лучио. Когда он узнал свою настоящую историю, стал разными способами привлекать к себе внимание старушки. Тем более теперь, когда она вот-вот отдаст богу душу, а он – единственный наследник…
Лучио занялся подоспевший на помощь знакомый Вадима из префектуры, обещал строго его не наказывать. А статую утром они вернут в Дуомо.
Даниэла вернулась в кондитерскую, чтобы испечь, наконец, к празднику кантуччи.
На город спускались сумерки. В розово-золотом свете заходящего солнца утопал Борго-аль-Корнио, старейший центр города. Ту-дук! Ту-дук! Даниэла вдруг почувствовала, как бьется сердце тысячелетнего города. Размышляя над историей Лучио и Катерины, она вдруг поняла, чего не хватало ее рецепту. Это не лишняя порция фисташек или миндаля, не ложка меда, ее авторское дополнение. Кантуччи сделает неповторимыми ее вера в себя.
На следующий день, восьмого сентября, город напоминал улей. Наконец из Дуомо вышла процессия. Выделяясь в толпе, в рясе с плеча Анны, Даниэла несла статую, под которой лежала записка с желанием. Что она там написала? Она не расскажет даже нам. Но теперь она не думала о Рафаэле.
После шествия девушка прошла между рядами торговых палаток, нашла табличку на прилавке с надписью своей кондитерской. Ей пришлось попросить о помощи Вадима, пока не закончится торжественная процессия.
– Даниэла, я здесь, – помахал он ей. – Твои кантуччи совершили настоящий furore8!
Голос Вадима звучал мажорным аккордом в симфонии новой жизни в городе, который наконец стал ее домом.
Время приготовления: 20 минут
Время выпечки: всего 40 минут
Время остывания: минут 30
Порций: на 8 человек
Мука 280 г
Сахар 120 г
Яйца 2 шт.
Миндаль неочищенный 130 г
Мед 1 ст. ложка
Масло сливочное 30 г
Цедра 1 лимона
Цедра 1 апельсина
Порошок аммония углекислого для выпечки – 1 ч. л.
Соль – щепотка
1. Поместить миндаль на противень, застеленный бумагой для выпечки, затем довести статическую духовку до температуры 160° C, поджарить минут 10, потом оставить в выключенной духовке на 30 минут. Вынуть из духовки и дать остыть полностью.
2. Тем временем поместить в миску муку, сахар, яйца и щепотку соли, все быстро перемешать, добавить аммоний для выпечки, мед, сливочное масло и тертую цедру цитрусовых, выложить смесь на рабочую поверхность и замесить руками до получения гладкого и однородного теста. Дать ему отдохнуть не менее 30 минут без холодильника.
3. По истечении этого раскатать лепешку, выложить сверху весь миндаль, закрыть лепешку пирожком и снова вымесить. Сформировать две буханки шириной около 5 см и толщиной около 2 см, выложить их на противень, застеленный пергаментом, и выпекать в статической духовке при температуре 180° C примерно 18—20 минут. Вынуть из духовки и дать полностью остыть.
4. После остывания нарезать батоны немного по диагонали зубчатым ножом через каждые 2 см, чтобы получились кантуччи размером примерно 7×2,3 см, снова уложить на пергамент одной из нарезанных сторон (внутренней частью вверх) и отправить в духовку, разогретую до 180° C. Оставить после на 10 минут, затем перевернуть другой стороной и подрумянить еще минут 10. Следить, чтобы не пригорало.
5. После этого выключить духовку и оставить кантуччи на листе еще примерно на 5 минут.
6. Достать кантуччи из духовки. Дать полностью остыть перед подачей на стол.
Можно упаковать печенье в красивые мешочки для подарка или подавать к чаю, рюмке вин санто.
Хельга Мидлтон.
РОЗОВЫЙ ЗАПАХ КОРИЦЫ
Ольга вошла в кабинет и прислонилась к косяку двери. Ноги вдруг превратились в две переваренные вермишелины – вялые и непослушные. От страха бросило в жар, и по спине меж лопаток пробежала предательская капля холодного пота.
– Заходи-заходи. Да не волнуйся ты так, – Галина Петровна, не поднимая глаз от бумаг, пригласила пациентку. – Раздевайся. Как всегда, до пояса.
Оля послушно ступила за ширму.
– Подними руки вверх.
Мягкие, теплые пальцы врача перебирали лимфы, как пальцы пианиста перебирают клавиши. Ольге стало неловко за мокрые подмышки, и она отвернулась. Взгляд уперся в стену: в таблицу с анатомическими картинками, изображающими женскую грудь в разрезе. Ольга горько усмехнулась – у нее-то все вырезано. Осмотр был коротким.
Галина Петровна уже сидела за столом, внимательно рассматривая лабораторные бланки, а Оля все еще возилась с кофточкой. Пуговицы выскальзывали из влажных пальцев.
– Ну, что ж, голуба моя, поздравляю! Похоже, что мы справились. И лимфы в норме, и онкомаркеры не выявлены. Лейкоцитов еще маловато, и нейтрофилов хотелось бы побольше, но это дело наживное. Главное – маркеры на нуле.
По щекам покатились слезы. Не то от радости, не то от боязни: не ошибка ли. Оля утирала их концом шарфа, уложенного красивой чалмой вокруг лысой головы.
– То, что маркеров нет – это хорошо, но ведь и сил тоже нет. Ни волос, ни вкуса, ни обоняния, – робко жаловалась она.
– Все вернется, уверяю тебя. Терпение и положительные эмоции завершат лечение. – Врач вышла из-за стола и обняла пациентку за плечи. – Поезжай-ка ты, голуба моя, отдохнуть. Тебе куда хотелось бы съездить?
– Я ведь до болезни кулинарным блогером была. Почти весь мир объездила. Смешно сказать, на Кавказе ни разу не была. Ни в Грузии, ни в Армении.
– Так за чем дело стало? Иди, заказывай билеты! И с Богом!
Ночью случилось землетрясение. Несильное. Толчок, потом еще один. Медные кувшины, подвешенные над плитой, издали тихий перезвон, и лавка, на которой спал Араик, пару раз качнулась. Подумаешь! Она и без того колченогая и качается каждый раз, когда на нее садятся. Но бабушка Ануш быстро вскочила на ноги, повязала платок концами назад, подхватила на руки одноухого кота по кличке Урод, растолкала внука и велела быстро выходить на улицу…
Землетрясение оказалось ненастоящим. Даже и не рухнуло ничего. Просто под ногами пробежала гулкая волна, как будто тот, кто спал под землей, накрывшись ею как одеялом, глубоко вздохнул.
Вот в прошлом году тряхнуло так тряхнуло. Даже часть горы, на которой стояла слобода Конд в квартале Шахри, самом бедном и самом никчемном районе Эребуни, отвалилась. Хорошо еще, что на том склоне не было жилья, а только кладбище. Часть могил упала в обрыв. С тех пор ночной туман, поднимаясь из него утренними струйками пара, приносил не свежий запах росы, а гнилое зловоние.
Запахи. Вот, что и привлекало, и пугало его. Позже, когда Араик подрос, он понял, что чувствует запахи гораздо острее, чем остальные. Бабушка рассказывала, будто на земле есть люди, которые верят в то, что бессмертная душа, вылетев из мертвеца, находит себе нового хозяина. Им может стать кто угодно – хоть лягушка, хоть корова. Так души переходят из одного живого существа в другое. Араик верил в то, что он, наверное, в прошлой жизни был собакой. Те тоже за версту все унюхать могут.