Юлия Евдокимова – Истории со вкусом интриги. 21 рассказ мастер-курса Юлии Евдокимовой (страница 5)
С бабушкой Ануш хоть и бедно они живут, но дружно. Дядя Ашот, муж ее сестры, – уважаемый человек. Имеет торговое место на базарной площади. Он очень занятой человек, но свой прилавок абы кому не доверяет, потому его жена, тетя Наир, и бабушка торгуют, подменяя друг друга. Араик обожает, когда наступает их черед. По дороге бабушка всегда рассказывает какие-нибудь истории, но главная его радость – это запахи базара.
У самого входа на рынок расположился мясной ряд. Араик старается не смотреть на разложенные на прилавках розовые шматы мяса и свиные головы с закрытыми глазами, как будто те спят и не знают, что им тело отрубили. Тушки молодых барашков, уже проткнутые вдоль хребта шампуром, ждут, когда угли в мангале разгорятся. Между палок, держащих навес над мясным рядом, натянуты веревки, и на них, как белье для просушки, висят сырые овечьи шкуры. Вокруг них роятся полчища мух. «Наверное, для того и вешают их здесь, чтобы отвлекать мух от мяса», – думает Араик. Он не любит ни вида сырого мяса, ни его запаха. А уж когда проходят мимо рыбных лавок, он и подавно затыкает нос, даже зажмуривается. Сухая чешуя скрипит под ногами, как соль, которой товарки присыпают освежеванную рыбу, чтобы не так быстро портилась. Наверное, хозяева мясных и рыбных столов специально позволяют старухам с пряностями сидеть рядом с ними. Запахи сухих приправ забивают смрад засохшей крови и манят к себе покупателей лучше всяких зазывал.
Наконец, пройдя зловонные и душные ряды, они подходят к столам, на которых выложены пирамидками овощи и фрукты. Их верхушки украшены пучками свежей кинзы, базилика и укропа. Тут Араик бросает руку бабушки и радостно подбегает к дяде.
– Ну, наконец-то! Что так долго? Мне ехать надо, а товар оставить не на кого.
– Не ворчи, старый плут. За те копейки, что ты мне даешь, и ботинок-то новых не купишь. Дорога сюда буквально сжирает подметки самых крепких туфель. – Бабушка любит шурина, но поворчать и напомнить ему о деньгах тоже не вредно.
Перед дядей на маленьком прилавке стоят весы-разновесы, а вокруг, прямо на земле, расставлены корзины с клубникой, ведра абрикосов и мешки с черешней. Их запахи сливаются в единое сладкое облако июньского утра.
– Априкос! Кому свежий априкос! Толко-толко з ветки, – Араик знает, что делать. Он уже стоит на перевернутом ведре и кричит изо всех сил своих маленьких легких.
– Эй, горлопан, не так громко, а то, наоборот, всех покупателей распугаешь. – И повернувшись к бабушке. – Ты уж тут присмотри, как следует. Караван с востока пришел. Хочу первым посмотреть, что везут. Поеду им навстречу.
– Ой, дядя, ты за товаром в караван-сарай поедешь? Возьми меня с собой, – мальчик в мольбе сложил ручки и даже запрыгал от нетерпения. Ведро зловеще загромыхало.
– Ну, что с тобой делать, непоседа? Возьму, так и быть. Пора тебя от бабкиной юбки уводить. К делу приучать.
– И то верно, – согласилась Ануш.
В арбе у дяди тепло и уютно. На дне набросаны домотканые коврики и мешки для товара. Араик забирается под них, как под одеяло. Сады уже отцвели. Облетевшие лепестки с яблонь и груш клубятся и шуршат в выбоинах дороги. Их аромат истончился и уже не привлекает пчел, но смешивается с запахом пыли и напоминает благоухание женской пудры.
Араик лежит на дне повозки, смотрит сквозь решетку ресниц в синеву неба. Его ноздри подсказывают ему дорогу лучше любых указателей. Вот проехали пекарню. Кислый запах дрожжей смешивается с запахом углей. Араик знает – следующим на пути будет дом кузнеца. Там всегда пахнет горячим железом и лошадиным навозом. Лошади тоже от страха какают – делает заключение мальчик.
Кузница – последнее здание на улице, ведущей из города. Впереди запах предгорных лугов, заросших полынью и дикой лавандой. Они еще не в цвету, но аромат свежести уже здесь, уже поджидает путника. Дорога ведет к перевалу.
Дядя, как и бабушка, любит рассказывать всякие истории и легенды.
– Эх-хе-хе, Арайчик-джан, людям свойственно искать новое. В этом смысле, мы, купцы, своего рода миссионеры. Духовные просветители несут людям новые идеи, а мы – новые товары. Потому они и заботятся о нас – строят убежища и постоялые дворы. Путь далек, да и небезопасен. Сколько на нем опасностей поджидает незащищенного путника? Знаешь?
– Знаю-знаю, – лениво отвечает Араик. – А еще, я так думаю, дядя, что тащить на себе шатры и юрты для ночлега – это лишний вес. Зачем лошадей и верблюдов дурацкими тюками грузить, когда можно на них больше товара увезти. Я, когда вырасту, на всех дорогах гостиницы выстрою.
– Прям на всех? – рассмеялся Ашот.
– Ну, на армянской стороне уж точно.
Араик сел в арбе и огляделся.
– Вижу, вижу! Вон там, внизу, – радостно закричал мальчик.
Дорога повернула, и на фоне горного разлома появилось низкое, вытянутое вдоль дороги, здание из серого камня.
Трамвай качнулся, звякнул на стыке рельсов и медленно подкатил к остановке. «Даниловский рынок», – сообщил металлический голос. Шатер в виде морской звезды напомнил рынок в Руайане, городке на западе Франции, – Ольгин последний тур. До дома еще три остановки, но что-то буквально подбросило ее. Она вскочила и заспешила к выходу. Не успела толком ступить на землю, а трамвай уже отъезжал от остановки, словно боялся, что пассажирка передумает.
«Надо купить самых душистых продуктов, – говорила она себе, – обязательно малину, дыню, квашеной капусты и трав. Много-много трав». Ольга еще не придумала, что будет готовить, но понимала, что иначе, как обилием запахов, обоняние не разбудить.
Сумки буквально обрывали еще очень слабые руки, она протиснулась по узкому коридору малогабаритной квартиры и плюхнула поклажу на кухонный столик. От сквозняка на пол упал лист бумаги.
Почерком Костика, размашистым и некрасивым, была написана короткая записка.
Верблюды и лошади мирно паслись на пологом лугу перед входом в караван-сарай. Сундуки, тюки, рулоны ковров, снятые со спин животных, высокими кучами лежали невдалеке. Рядом с товаром расположились погонщики и охрана. Курили кальяны. Мальчики-прислужники обносили взрослых тарелками с едой и наливали чай из сосудов с длинными узкими носиками.
В доме у дяди висела картинка, которую тот выменял у китайского купца. На шелковом свитке изображен хан или какой-то вельможа – весь в волнах богатого платья и с усами, очень похожими на носики этих чайников. Араик так и прозвал эту картинку «Чай-хан».
Дядя оставил мальчика распрягать повозку, а сам по-свойски, как старых знакомых, поприветствовал отдыхающих и вошел в низкие двери постоялого двора.
Лошадка бодро направилась в сторону пастбища, а мальчик стал обходить кучи товаров. Интересно, что там в тюках? По очертаниям пытался догадаться: ткани или еще что. Его внимание привлекли высокие узкие корзины, в которых стояли горшки, чем-то напоминающие квеври9. Горлышки сосудов были не только заткнуты пробками, но и обмотаны тонкой муслиновой тканью и залиты жидким воском.
Вдруг боковым зрением он увидел едва уловимое движение в траве. Даже поднял ногу, думая, что это змея. Так, стоя на одной ноге, он услышал нервное ржание животных. И… То, что он увидел у себя под ногами, заставило его подпрыгнуть.
В ужасе он взобрался на вершину кучи с товарами. С ее высоты зрелище предстало еще более страшным и непонятным. Как будто все подземные твари одновременно вылезли из своих нор. Клубки змей, распутываясь и кусая друг друга, спешили к краю плато. Рядом с ними бежали суслики, мыши-полевки и крысы. Кротовые норы шипели, клубились струйками сухой пыли и, как кратеры маленьких вулканов, выплевывали на поверхность буро-черных зверьков.
Небо потемнело. Порывы ветра несли грозный гул. Он нарастал.
Холодная рука страха как бы гладила шею и приподнимала волосы на затылке, лишала способности двигаться.
Погонщики побросали еду и заспешили на помощь обезумевшим от страха животным. Одновременно из караван-сарая начали выбегать более состоятельные постояльцы – купцы и их слуги.
Араик увидел в дверях человека, будто сошедшего с картины в доме дяди. Широкие рукава его одежд развевались, коса расплелась, и длинные усы шевелились на ветру, как те самые змеи, что только что проползли в укрытие. За его спиной, как тень, мелькнула маленькая фигурка. Старик-китаец крепко держал за руку девочку.
Первый подземный толчок ударил прямо у них под ногами. Оба упали, создав преграду в дверях. Еще немного, и десятки ног затопчут несчастных. Кто-то помог им подняться и грубо оттолкнул от двери. Люди выбегали наружу. В сумятице старик выпустил руку девочки. Та бегом пустилась в сторону ущелья, туда, где минуту назад мелкая живность искала спасения. Она бежала так, будто сама была зверюшкой и знала, где природа припасла укромное место.