Юлия Евдокимова – Истории со вкусом интриги. 21 рассказ мастер-курса Юлии Евдокимовой (страница 6)
Земля качнулась. Новый толчок расколол плато пополам ровно в том месте, где люди наслаждались едой и отдыхом. Тюки и баулы с товарами рассыпались и покатились по земле. Араик вместе с ними. Он в страхе прикрывал голову руками, боясь удара. Какофония криков людей и рева животных громыхала в ушах. Мальчик метнулся за юной китаянкой.
Уже у самого обрыва он ухватил ее за талию, она в ужасе вскрикнула, и они покатились вниз по склону ущелья на самое его дно.
Наступила ночь. Растревоженный великан прекратил ворочаться в подземной постели. Земля перестала вздыматься, а небо как ни в чем не бывало расстелило свой шелковый шатер, украшенный серебряной россыпью звезд.
– Кончай трястись как мокрый заяц, – строго сказал Араик. Он вдруг почувствовал себя взрослым мужчиной, протянул к девочке руку и погладил ее по щеке. – Не бойся. Сейчас выберемся отсюда, и все будет хорошо. Найдем что-нибудь съестное. Я умею костер разводить. Согреемся.
Говорил он все это не столько ей, сколько себе. Слова успокаивали сердце, но оно все равно сжималось и стучало так, словно хотело вырваться из груди. Было страшно подниматься: вдруг великан снова проснется. Страшно даже подумать о том, что там случилось наверху. Страшнее всего была тишина ночи.
Когда они, помогая друг другу – то тянули, то подталкивали, выбрались на плато, картина бедствия оказалась страшнее, чем представлялась. Из-под обломков караван-сарая тут и там торчали серые от пепла и каменной крошки руки, ноги, головы убитых людей. Видимо, один из толчков пришелся на середину здания. Угли из очага разлетелись во все стороны, и теперь то там, то тут вспыхивали желтые язычки пламени. Они дожирали останки сожженных людей и утвари.
Запах развороченной земли смешивался с запахом крови, мочи, жареного мяса и паленой шерсти ковров и животных. Девочка старалась не смотреть по сторонам и тихо ступала тенью позади Араика, боясь отстать от него хоть на шаг. Он же решительно шагал, думая только об одном: найти арбу, погрузить на нее все, что еще можно увезти, и бежать отсюда. Надо сообщить людям в городе, собрать спасателей, искать уцелевших и разбежавшихся по склонам гор лошадей и верблюдов.
Вдруг легкое дуновение ветерка погладило его по лицу и сухой, пряно-жгучий, розовый как закат запах защекотал ноздри. Араик остановился, принюхался и с закрытыми глазами, чтобы ничто не отвлекало, побрел на запах. Странный аромат, звучащий громким резонансом запахам отчаяния и смерти, манил теплом и уютом. Мальчик наклонился. На земле валялся расколотый надвое глиняный сосуд. Его горло все еще запечатано, но из разлома выглядывали темно-коричневые палочки, по виду напоминающие скрученные листики сушеной кожи.
– Ròuguì, – девочка наконец-то открыла рот и произнесла первое, непонятное Араику слово.
– Что? Что ты сказала? – удивился он.
Она подняла с земли палочку, потерла ее между пальцами и подставила указательный под нос Араика.
– Ройгуи, – повторила она. Положила этот же пальчик себе на грудь, – Ах-сай10.
– А я – Араик. Наши имена похожи.
Он подобрал с земли обломки сосуда, бережно сложил половинки, осмотрелся – не валяются ли еще где волшебные палочки. Он нежно, как ребенка, донес амфору до арбы, аккуратно уложил благоухающее сокровище на дно, сверху посадил Ах-сай.
Подхватил оглобли и двуногой лошадкой потянул поклажу домой.
Вчерашняя дегустация вин в грузинской винодельне Шуми оказалась той соломинкой, которая сломала спину верблюда. Ольга с трудом разлепила тяжелые веки. Казалось, все тело отекло, и даже кроссовки стали малы. Впереди два дня в Ереване – завершение тура по дорогам Великого Шелкового пути. Кажется, она переоценила свои силы, обрадовалась выздоровлению, а болезнь-то не хочет отпускать.
Ольга опустила тяжелые ноги на пол и подошла к окну. Повернула ручку запора, выглянула на улицу.
Полукружье здания Гранд-отеля элегантно обрамляло южную сторону небольшой площади. В середине ее стояла по-зимнему пустая чаша фонтана, а на северной стороне зеркальным отражением отеля высился такой же полукруглый дом. Стены его были увешаны афишами. «Кинотеатр или концертный зал», – догадалась Ольга.
На первом этаже явно было кафе. Из его глубины нежно тянуло запахами кофе и корицы.
«Не может быть! – Ольга шумно втянула носом холодный предновогодний воздух. – Свершилось! Вернулось!» Она метнулась в ванную комнату, на ходу срывая с себя пижаму.
Через десять минут молодая женщина сидела в уютной подкове плетеного кресла. Официант принес меню. Она даже не заглянула в него. Жестом показала размер чашки.
– Large coffee, – догадался официант.
– И то, что так сладко пахнет.
– Darch’in. По-армянски – корица. Такое же название у нашего кафе.
– Я не смотрела на вывеску. Шла, как собака, по следу запаха.
– У нас все блюда приготовлены с корицей. Это наш La spécialité la maison. Булочки, жаркое, запеченные яблоки. Но наше коронное блюдо – это хапама – фаршированная тыква. Наши считаются лучшими во всем Ереване. Уже в ноябре мы закрываем прием заказов.
– Мне и булочку, и яблоко, и тыкву. Несите все.
Он рассмеялся.
– Леди проголодалась.
– Не то слово.
Она смотрела в спину уходящего на кухню официанта. Опыт, полученный в бытность блогером, подсказал, что это не простой официант и даже не менеджер, а владелец заведения. То, как он, проходя мимо соседнего столика, поправил на нем приборы, приподнял бокал и осмотрел его на просвет – не остались ли пятна от моечной машины, – все выдавало в нем гордого хозяина.
Он быстро вернулся. Пока шел к ее столику, Ольга внимательно рассматривала лицо мужчины. Немолод. Седина чуть коснулась висков. Глаза спокойные, в углах морщинки – гусиные лапки. Женщины с ними борются, а мужчинам они придают зрелости. Терпкости. Как вчерашнее вино.
– Рецепт приготовления хапамы хранится в семье с конца семнадцатого века, когда мой прапрапрапредок Араик Галусян украл из разрушенного землетрясением караван-сарая амфору с корицей.
Ольга слегка вытянула шею в попытке рассмотреть на бейджике его имя.
– Араик? Вы тоже?
– У нас в семье, начиная с того, с первого, старшего сына называют Араиком.
– А если девочка родится? – улыбнулась Ольга.
– Тогда ее назовут в честь его жены и нашей первой прародительницы, китайской принцессы Ах-сай.
– Так уж и принцессы? – Ольга почти развеселилась.
– Да. Ее везли в том караване из Китая в Иран. Она должна была пополнить гарем Султан-Хусейна, сына шаха. Брак с китаянкой давал купцам из Поднебесной послабление ввозных налогов, а иранской стороне, соответственно, возможность снизить цены на импортные товары. Всем, так сказать, выгода.
– Ну, да… Девушку никто не спросил.
Араик аккуратно, не спеша, расставлял перед гостьей тарелки и плошки. Облачко пара, как легкий шарфик, обволакивало горло большой стеклянной кружки. Ольге вдруг захотелось узнать историю этой странной армяно-китайской семьи, и про бизнес, и про самого мужчину. Она украдкой взглянула на его пальцы. На правом безымянном кожа белела тонкой полоской. Обычно такой след оставляет долго не снимаемое обручальное кольцо. Он перехватил ее взгляд, потер палец левой рукой.
– След ушедшей любви. Моя жена умерла год назад от рака.
– Меня сея участь, слава богу, миновала. – Она с готовностью протянула ему руку, – Ольга, можно просто Оля. Присядьте со мной. Я в Ереване в турпоездке. Как раз по маршруту Шелкового пути. Думаю, ваш рассказ заменит самых лучших гидов.
– Конечно, – с готовностью согласился он, – с радостью покажу вам и Ереван, и окрестности. Можем на Севан съездить, – предложил он.
– А как же работа?
– Ай, Оля-джан! Для чего же мы детей рожаем? – лукаво улыбнулся он и крикнул вглубь кафе: – Араик-джан, выйди-ка к нам.
В дверном проеме служебного помещения появился высокий молодой человек. Он, как две капли воды, был похож на хозяина кафе.
– Познакомьтесь, мой старший. Тоже Араик и тоже будущий хозяин «Дарчин». Вы пока покушайте, а я проверю, что у нас на кухне происходит. Хочу познакомить вас с мамой и тетушками. Они сейчас готовят последние заказы. Хапама – это не просто сладкая фаршированная тыква, это еще и символ единства плодов труда прошедшего года и пожелания процветания в будущем. Вот почему хапама – обязательное блюдо новогоднего стола в каждой армянской семье. Пойдем, я вас познакомлю со своей, – он протянул ей руку.
«Не рановато ли с мамой знакомиться?» – подумала Ольга, но послушно, как девочка, вложила в протянутую руку свою ладонь. Ладонь была сухой и теплой.
Ей вдруг отчаянно захотелось держать его руку долго-долго. Не выпускать. Пусть будет рядом. Пусть ведет туда, где пахнет домом, большой дружной семьей и корицей.
Рис – 300 г
Мед – 4 ст. ложки
Курага – 4 ст. ложки
Чернослив – 4 ст. ложки
Изюм – 4 ст. ложки
Масло сливочное или растительное – 100 г
Корица – 1 ст. ложка
Подробнее см:
https://ya.ru/video/preview/4833907534031638531