Юлия Эллисон – Знахарка для оркского племени (страница 14)

— Дург хороший брат. Умный. — Он сделал паузу. — Если я умру… он будет хорошим брату новому вождю.

От такой откровенности у меня похолодело внутри. Они все говорили о его возможной смерти так… спокойно. Как о чем-то неизбежном или по крайней мере вполне вероятном.

— Постараюсь, чтобы тебе не пришлось проверять, насколько он хорош в роли брата другого вождя, — пообещала ему, и в голосе прозвучала уверенность, которую я сама в себе не ожидала.

Громор впервые за весь вечер улыбнулся. Это было странное зрелище: его зубы обнажились, но в глазах не было угрозы, лишь мрачное одобрение.

— Хорошая жена, — проворчал он. — Заботится о муже.

— Не жена! — автоматически огрызнулась я, но на этот раз уже почти беззлобно. — Пока что — твой врач, который не хочет, чтобы его первый пациент в этом мире отправился к предкам. Испортишь мне статистику.

Братья заворчали — видимо, так они смеялись. Даже Барсик, дремавший у костра, поднял голову и удивленно посмотрел на них.

— Ладно, — я потянулась, чувствуя, как усталость снова накатывает, — на сегодня все. Завтра начинаем подготовку. И, — добавила, глядя на Дурга, — приготовься. Буду учить, как не занести инфекцию в операционную рану. Это скучнее, чем бой на Круге Камней, но не менее важно.

Дург кивнул с тем же серьезным видом.

— Я научусь.

Я отправилась в свою палатку со странным чувством.

Страх никуда не делся, но к нему добавилась решимость. Эти зеленые громилы, со всей их простой и жестокой логикой, почему-то вызывали у меня симпатию. И мысль о том, что могу действительно помочь им, грела сильнее, чем костер, у которого мы только что сидели. Ну, кроме той части, где меня снова назвали женой. С этим еще предстояло разобраться. Но сначала — операция.

Глава 15

Следующие несколько дней я честно готовилась к операции, чувствуя себя так, будто меня заставили пересдавать всю ординатуру за три дня. Голова гудела от лавины новой информации: как совместить магические артефакты со стандартными протоколами стерилизации, как работать с этими треклятыми аппаратами, которые то и дело начинали мигать красным — видимо, магия и технологии не всегда ладили.

Эльф, тот самый Лориэль, что помогал мне с переводом на местное наречие, буквально ходил по пятам, словно моя тень. Сначала я списывала это на приказ вождя: мол, присматривай за ценной и слегка взбалмошной будущей женой. Но сегодня, когда он в пятый раз за утро спросил, что он может сделать еще, я не выдержала и решила спросить напрямик, чувствуя, как от этого постоянного присутствия у меня начинается нервный тик.

— Лориэль, — начала, с раздражением откладывая в сторону пачку распечаток с анализами, которые пахли теперь не только бумагой, но и чем-то травяным и магическим, — ты, кажется, все время рядом со мной. Неужели у тебя нет какой-то… своей, более важной работы здесь? Я же не настолько беспомощна, чтобы за мной нужен был постоянный присмотр. Или Громор тебе что-то приказал?

Эльф, который как раз пытался навести идеальный порядок в стопке моих хаотичных записей, скривился. Выражение его идеального, словно выточенного из мрамора лица стало странно горьким, и этот контраст заставил меня насторожиться.

— Как ты, наверное, уже заметила, — произнес он, аккуратно складывая листы с таким видом, будто это древние манускрипты, а не мои каракули с пометками «не забыть спросить про совместимость магии и лидокаина», — я не орк.

— И что? — не поняла его затруднений, разводя руками. Внутри копилось раздражение: мне нужно было сосредоточиться, а не разгадывать загадки эльфийской психологии. — Я тоже не орк, если ты не заметил. Но мне, как ни странно, нашли занятие по специальности. Пусть и в принудительном порядке.

Лориэль взъерошил свои белоснежные, переливающиеся на свету волосы — жест, который выглядел на удивление человечно и выдавал его нервное напряжение.

— А то, что, несмотря на мою подготовку почти всю сознательную жизнь к тому, чтобы стать частью этого племени, своим я тут не стану никогда, — объяснил он с легкой, но ощутимой горечью в мелодичном голосе. — И работу, которую обычно выполняют орки, — охрана, охота, ремесла, — мне не доверят. У них не принято просить помощи у других народов в повседневных делах. Это признак слабости. Так что до твоего появления я просто… бесцельно болтался здесь целыми днями. Декоративный элемент, если хочешь. Красивая картинка для демонстрации межрасового союза.

Я моргнула, не совсем понимая такую строгую и негибкую иерархию. Меня, человека из другого мира, приняли куда радушнее, и это вызывало странное чувство неловкой несправедливости.

— Но ты же женат на местной! — воскликнула я, все еще пытаясь найти логику. — Неужели это не делает тебя хотя бы отчасти своим? Разве семейные узы ничего не значат в вашем… в их обществе?

Эльф печально улыбнулся, и в его бездонных зеленых глазах отразилась целая история одиночества и отчуждения, которая заставила мое раздражение поутихнуть.

— Да, я женат. Но это был политический союз, основанный исключительно на выгоде. Забрать сильного, по меркам орков, воина из знатного эльфийского рода — это словно подписание мирного договора. А моему народу очень нужен был этот договор. Орки — хорошие союзники и жуткие враги. Так что мой брак… совсем не по любви. — Он сделал паузу, глядя куда-то вдаль, словно видя там прошлое. — Да и муж я не единственный.

— Что?! — изумилась я, чувствуя, как у меня буквально подкашиваются ноги, и схватилась за край стола с реактивами для поддержания равновесия. — Здесь… практикуется многомужество? — ужаснулась, с паникой представляя себе целую очередь из зеленых женихов, выстроившихся у моего шатра. — Я не хочу стать женой сразу нескольким! Одного «суженого», с его кишками и сердцем в подарок, мне более чем достаточно!

— Нет, нет, — поспешил успокоить меня Лориэль, и на его губах дрогнула улыбка. — Не в таком прямом смысле. Но есть обычай: если женщина-орк сильна и благоволит другому мужчине, то он может претендовать на место рядом с ней, победив в бою первого мужа. Если претендент побеждает, то он становится мужем, а первый, кого победили… остается в доме. На вторых ролях. Вот я и есть тот самый «первый». Проигравший.

— Тебя… били? — ужаснулась во второй раз за этот разговор, с трудом веря своим ушам. Жалость и возмущение закипели во мне.

Лориэль был тонкокостным, изящным существом, казавшимся хрупким рядом с могучими орками. Да что там, одно его изящное запястье было уже, чем мое, хотя я никогда не считалась слишком тучной — так, средней комплекции.

И мысль о том, что такой громила, как орк, мог побить этого хрупкого на вид эльфа, даже не укладывалась у меня в голове. Это все равно что сломать хрустальную вазу кувалдой — варварство и бессмысленное уничтожение красоты.

Тот хмыкнул, и в его глазах мелькнула искорка гордости и даже некоторой дерзости.

— Я крепче, чем кажусь. И уж точно крепче, чем человек. Если бы тот бой шел на мечах, уверен, я вышел бы победителем. Но орки в таких… «разборках» предпочитают рукопашные схватки. Без оружия. И не смотри на их габариты — они более чем ловки и быстры. — Он пожал плечами с видом философа. — Да и, если честно, я не слишком старался победить. Зачем это мне, если наш брак — все равно лишь дань традициям и политике? Проще уступить и сохранить лицо… и кости.

Я покачала головой, чувствуя сложную смесь жалости, возмущения и какого-то непонятного уважения к его стоицизму.

— Но ведь ты несчастен здесь… — тихо сказала, и мой голос прозвучал почти как шепот.

Мое собственное положение вдруг показалось не таким уж и плохим.

Светловолосый красавец внезапно солнечно улыбнулся, и его лицо преобразилось, озаренное внутренним светом, который, казалось, разгонял всю окружающую суровость.

— Кто тебе это сказал? Да, поначалу жизнь здесь была непростой, полной непонимания и тоски по дому. Но постепенно мы с супругой сумели найти общий язык. Ее забавляет моя необычная для их расы внешность и манеры, а для того, чтобы быть «на равных» с ее подругами и иметь надежную защиту, у нее есть второй, «настоящий» орк-супруг, который, если что, будет бегать, бить себя кулаками в грудь и кричать, что он порвет за нее любого. А я… я обеспечиваю связь с моим народом и иногда развлекаю ее стихами.

Не удержалась и хмыкнула, несмотря на всю грусть этой истории. Хитрый, черт возьми, эльф. Нашел свой способ выжить и даже быть в некотором роде счастливым.

— То есть… ты все же любишь свою супругу? — уточнила, запутавшись окончательно в этих хитросплетениях чувств и политики.

Тот пожал плечами с присущей ему эльфийской грацией.

— За столько лет совместной жизни… наверное, да, уже сумел полюбить. Она… прямолинейна. Честна. В ее мире нет места интригам и лжи. Это по-своему… освежающе. Освобождающе.

Я невольно улыбнулась, чувствуя, как камень сваливается с души. Все-таки хорошо, что эта история, несмотря на все свои странности и жестокость, имела если не идеально счастливый, то вполне приемлемый и даже теплый конец.

— Но работы для тебя, получается, так и не нашлось? — продолжила начатый разговор, возвращаясь к сути.

Первоначальное раздражение полностью улетучилось, сменившись любопытством и симпатией.

— Нет, — подтвердил он, и в его глазах снова вспыхнула та самая надежда, что я замечала последние дни, — не нашлось. Никакой, кроме как быть переводчиком для редких гостей. А гости, как ты понимаешь, бывают нечасто. В основном все вопросы решаются внутри племени.