Yuliya Eff – Комбо (страница 18)
— Всем нам на работу завтра, а Степана Васильича жинка на порог с амбре не пустит…
— Куда денется? — добродушно рассмеялся Степан.
— Я вам с собой по читку дам, семьи угостите, — пообещал щедрый хозяин дома.
Пообедали и стали собираться в дорогу. Булгаков нагрузил гостей гостинцами для домашних, а Куликов ещё и Библию выпросил:
— На черта она тебе сдалась? — тихо спросил Степан у Куликова, пока ждали Булгакова, ушедшего за книгой в дом.
— Да так, хочу почитать, вжиться в образ Апостола.
— Людей только не начни убивать, — покачал головой Степан.
Булгаков вынес старенький экземпляр и вручил старшему лейтенанту.
— Я верну через, м-м-м, наверное, месяц, — поблагодарил тот за подарок и убрал Библию в рюкзак.
Хозяин дома отмахнулся:
— Не стоит, у меня есть свой личный экземпляр.
В электричке Куликов полистал книгу, зачем-то посмотрел некоторые страницы на просвет и на лёгкую усмешку Степана лишь улыбнулся:
— Отрабатываю версию, товарищ майор.
В понедельник отправленные за продавщицей секс-шопа гонцы вернулись ни с чем. По словам одной бдительной соседки из квартиры по соседству, в ночь с пятницы на субботу Милена Шилова вышла из квартиры с большой сумкой через плечо и больше не возвращалась.
Хватило пары мгновений, чтобы мозг, словно отдохнувший после небытия, вспомнил о предыдущих намерениях в игре и ринулся в бой. Наученный горьким опытом, я запретил себе думать о езде на мотоцикле как отдыхе. Создатели игры в прошлый раз, очевидно, услышали ворчание единственного игрока и поставили в библиотеку кожаный офисный диван. Теперь периодически я ненадолго ложился на диван и просто слушал музыку, к выбору которой теперь подошёл расчётливо.
Чтение разбавляла опера, название которой показалось знакомым — «Севильский цирюльник», — и не прогадал. В минуты отдыха на знакомых пассажах дирижировал руками и подмурлыкивал певцам. И всё же не опера стала причиной моего растущего нервного возбуждения.
Ещё в начале работы (как ещё назвать упорное безостановочное чтение?) живые и яркие картинки-воспоминаний стали выпрыгивать с такой завидной регулярностью!
«Самое лучшее комбо в моей жизни!» — порадовался я и заволновался, не оборвётся ли внезапно это процесс восстановления прошлого? Поэтому и лежал, уставившись в книжный стеллаж и дирижируя лениво, а сам повторял воспоминания, чтобы закрепить их и не забыть позже. В итоге за время прослушивания оперы достаточно отчётливо был составлен пазл под названием «Детство».
Теперь я знал, что у меня точно есть брат, и его зовут Степан. Отец был спортивным тренером, и поэтому наше с братом детство прошло весьма активно. Мы мечтали о военной карьере, что одобрялось дедушкой, принесшим с войны два десятка орденов. Одного не мог вспомнить. Моё собственное имя — Максим — казалось чужеродным, словно магазинная этикетка. А во всех воспоминаниях родное имя будто оказывалось замылено и звучало глухим лопающимся пузырём воздуха на поверхности воды.
Пока ещё разрозненные картинки из юности и зрелости не показывали целой картины, но я уже понял: моя детская мечта осуществилась, я видел себя в форме вдвшника, ползущим по земле с винтовкой в руках, прыгающим с парашютом из самолёта и стоящим по струнке перед генералами.
В некоторых воспоминаниях я шёл по набережной, обнимая за талию девушку с волосами цвета спелой пшеницы и смеющуюся, рядом шёл брат и тонко улыбался. От этого видения защемило несуществующее в игре сердце, и захотелось как никогда домой, в нормальную жизнь. Мысленно сжав зубы, я поднялся с дивана и набросился на книги.
Предчувствуя финал оперы, пошёл к выходу, получил от кота восемьсот шесть кредитов, вернулся в модуль, а затем — снова к картотеке. Пока звучал радостный хор из динамика, ещё можно было успеть удвоить читательские баллы. Когда дело было сделано, заработанный опыт удвоился. Я прикинул, что не хватает ещё около двухсот кредитов для барного квеста, неплохо было бы иметь и про запас, чтобы не возвращаться в библиотеку за мелочью.
Открыл музыкальный каталог и в этот раз выбрал музыкальный альбом «Времена года» Чайковского, понадеявшись, что альбом — это вам не опера и длиться два часа не будет. Действительно, управившись за полчаса, я добрал недостающую сумму и поехал в бар.
Толпа халявщиков терпеливо ждала на улице. И только когда бармен принял требуемые три тысячи кредитов, заведение заполнилось толпой. Послышались голоса светской тусовки: тихий говор, смех, звоны бокалами и шарканье ног туда-сюда.
Ага, догадался я о назначении музыкального ящика, надо поставить музыку!
Занёс руку над щелью для монет, и раздался характерный кассовый звук, оплата была принята.
Сразу же возник список имеющихся музыкальных композиций, всего десять, выбирать особо было не из чего, и я ткнул в первую. Аппарат щёлкнул — сразу из динамиков под потолком забилась в конвульсиях клубная музыка.
Не стал жадничать, зарядил ещё девять композиций, потратив сто кредитов, и направился к покачивающемуся бармену в надежде, что тот даст подсказку. У стойки, как всегда неожиданно, включился игровой скрипт, означавший новую стадию в игре.
— Хорошая вечеринка, Макс! Давно в нашем городе не было так весело! — бармен пританцовывал, делая коктейли. — Могу ли я тебе помочь?
— Джонни, я собирался немного попутешествовать. Не подскажешь, когда придёт экспресс?
— Оу, дружище! Ты видишь, как пляшут мои бутылки на полке? Это бывает только когда идёт экспресс! Поторопись, Макс, билетная касса не работает круглосуточно!
Всё, скрипт закончился, и я рванул к выходу, оседлал мотоцикл, на полдороге опомнился и вернулся в аптеку, только потом поехал на вокзал. Бутылки у него пляшут, ***! Я мысленно ржал над картонным диалогом.
И вот он — аллилуйя! — поезд, выезжающий из одного тоннеля. До современного экспресса ему, положим, было как до Японии на роликах.
Транспорт больше походил на паровозик из времен первых железных дорог — с открытыми тамбурами и окнами для выбрасывания особо буйных пассажиров во время бандитских налётов.
Я подошёл к поезду, но его дальше перрона не пустило. Несколько пассажиров, топтавшихся на станции, тем временем спокойно зашло и уселось на диванчики у окошек.
Развернулся и увидел — заветное окошко билетной кассы открыто, как и предупреждал бармен. Настроенный скептично и подозревающий подлость со стороны создателя Игры, я подошёл к кассе и расхохотался, услышав ответ от тётки с неразличимым в полутьме кассы лицом:
— Стоимость билета в столицу — пять тысяч кредитов!
В шоке пнул ногой стену. Побесился немного и успокоился. В конце концов, я как никогда был близок к финалу.
И что ещё оставалось делать? Возвращаться в библиотеку. Чтобы избежать искушения, проехал мимо магазина, а домой всё-таки заглянул. Там изменений не было, если не считать музыки, льющейся из радио.
Не мог не обратить внимания на то, что звучавшие композиции не совпадали: в голове звучала одна мелодия из бара, а радио транслировало другую. Заинтригованный разностью, я сдвинул круглый регулятор частот, и за щелчком изменилась мелодия.
Ага, значит, эта мини шарада была настроена на музыкальный слух, тем более что позиций у рычага насчитывалось десять, как и музыкальных в баре. Подобрав аналогичную барной мелодию, я удовлетворённо улыбнулся, покрутился в надежде увидеть открывшийся тайник, но отдалённый знакомый звук меня потряс.
Пулей вылетев из дома и домчавшись до вокзала, я с открытым ртом наблюдал, как поезд под монотонный комментарий из проснувшегося громкоговорителя, медленно трогается с места и уезжает. Без него. Едва последний вагон скрылся в темноте туннеля, захлопнулось кассовое окошко, и изображение вернулось к первоначальному виду: нескольким унылым пассажирам с чемоданами на пустом перроне.
— Нихрена себе настроил радио! — то ли посмеялся, то ли расстроился. Плюс был в полностью сложившемся пазле. И только предвкушение конца придало сил и терпения.
Глава 8. Третий
— Машины времени нет и не будет. Сложная структура нашего организма к этому не приспособлена так же, как и к телепортации. Поэтому забудьте про ваши волшебные квантовые пердимонокли, забудьте про Герберта Уэллса, графа Калиостро, Иисуса Христа, Исидора Севильского и Чарльза Форта сотоварищи. Вынужден констатировать: лаборатория не в состоянии обуздать алгоритм хаотичного выбора исторических перемещений. Мониторинг мест, где происходило туннелирование (по словам очевидцев), не зафиксировал ничего, кроме стремительно угасающего радиационного фона, — генерал Ермолай Ильич Федосов, руководитель проекта «Третий», замолчал, давая возможность команде переварить сказанное.
Люди все взрослые, с матчастью относительно знакомы. Верят не в цыганщину, но науку, которая всему должна найти объяснение.
— Дотации на исследования приостановлены? — попытался догадаться капитан Данила Викарчук, сидящий по левую руку от генерала.
— Финансирование продолжается, — улыбнулся Федосов, — надеюсь, что господин Президент сможет это подтвердить через несколько минут.
Никто не ухмыльнулся, не показал скрытой иронии за все недолгое время пребывания в этом кабинете. Всё было почти как всегда для десяти членов отряда боевых парапсихологов проекта «Третий».