Юлия Диппель – Песня, призвавшая бурю (страница 30)
Браконьер побагровел от гнева.
Вот дерьмо. Без жертв явно не обойдется. Я ненавидела перетягивать внимание на себя, но сейчас, если я не вмешаюсь, грянут выстрелы.
– Всем доброго утречка! – крикнула я так громко, что меня едва ли можно было не услышать. Дружелюбно улыбаясь, я прошествовала в пивную мимо винтовок, когтей и клинков. Все изумленно смотрели на меня. Особенно Арезандер, у того вообще был такой вид, словно он с удовольствием перекинул бы меня через плечо и унес прочь отсюда. Что ж, именно сейчас он себе этого позволить не мог, поэтому я прошагала дальше к окнам. Занавески были еще задернуты. Это следовало изменить. Немножко дневного света всем точно пойдет на пользу.
– Доброе утро! – послышалось от большого камина. Тиллард фон Кронзее, уже успевший заново подкрутить усы, поспешил ко мне навстречу с распростертыми объятиями. – Как вы себя чувствуете? Хорошо ли вам спалось?
– О, спала я просто замечательно, благодарю, – ответила я, благодарная за расслабленый тон. Пробормотав «Прошу прощения», я перешагнула через стонущего на полу парня и влезла на стул, чтобы достать до окон. – А вы, господин Тиллард?
– Что ж, если честно, мне так и не удалось сомкнуть глаз. Матрас был слегка жестковат и…
Пока менестрель описывал свою бессонную ночь во всех подробностях, я раздернула занавески – и застыла. Свет в окно не проникал, потому что за ночь намело сугробы до самой верхней рамы. Дерьмо! Теперь уже не казалось удивительным, что тут у всех нервы на пределе. У меня у самой возникло ощущение, что я погребена заживо.
– …но ваш взгляд подобен утреннему солнцу, которого так не хватает в эту ужасную метель, так что у меня вновь глаза слепнут. Скажите же, могу ли я спеть что-нибудь для вас?
– Ах, Тиллард, это так мило с вашей стороны, но мне бы не хотелось злоупотреблять вашим мастерством. Хотя, конечно…
– Да-да? – энтузиазм переполнял его, он буквально светился.
Я понизила голос:
– Знаете что-нибудь, что помогло бы успокоить гостей, а то тут и до кровопролития недалеко.
Его медово-карие глаза понимающе блеснули. Очевидно, несмотря на все свои замашки, Тиллард был умным человеком. И даже мои чары это не изменили.
– Ну разумеется, – шепнул он в ответ и поспешил за своей лютней.
Так, хорошо. Я вытеснила собственную панику и повернулась. Все глаза по-прежнему были направлены на меня. В них читались растерянность и ошеломление, но оружие так пока никто и не опустил. Пора было это изменить.
– Ильда? – я огляделась в поисках хозяйки и заметила ее в проходе к кухне. – Принесите нам, пожалуйста, ведро и швабру.
Поспешно кивнув, она тут же исчезла, явно довольная, что кто-то взял на себя смелость разрешить накаляющийся конфликт.
– Ну что ж, – я повернулась к возмутителям спокойствия. – Давайте проиграем, как все это произойдет. Один из вас – скорее всего, этот парень в пятнистом камзоле, у которого пальцы дрожат… – я указала на парня по левую руку от Цуррика. – …первым спустит курок. Но поскольку сам он с похмелья, а у вакаров прекрасные рефлексы, его железная пуля, вероятно, не попадет в цель, а даже если и попадет, выстрел будет не смертельным. После этого умрут он, он, он и он… – я переводила указательный палец с одного браконьера на другого, отсеивая тех, кто стоял ближе всех к вакарам. – …прежде чем остальные откроют огонь. Только смысла в этом не будет, потому что Сир сиров уже наверняка призвал тени, в которые и попадут ваши пули, не успев причинить никакого вреда. И да, лучше вам усерднее молиться Рагому, чтобы все произошло именно так, потому что если хоть один вакар погибнет от шальной пули, остальные не дадут вам умереть быстро – но исход в любом случае будет один: вы умрете.
С каждой моей новой фразой краски исчезали с лиц браконьеров. Уже хорошо, но все же недостаточно. Ни у кого не хватало мужества принять решение, тем более пока их лидер по-прежнему направлял оружие в сердце Арезандера. Надлежало переубедить его. Тогда и остальные подчинятся. Я спрыгнула со стула и шагнула прямо под заряженную винтовку Цуррика.
– Ты что вытворяешь? Убирайся с линии огня, – выругался он. Но я не спешила выполнять его просьбу.
– Как видите, я вовсе не заложница. И хотя это, в общем-то, никого не касается, но могу заверить вас, что спала я этой ночью одна. Если вы не верите мне, спросите менестреля, которому хватило смелости прийти и позаботиться о моем благополучии этой же ночью.
– Да-да, это правда, – подтвердил Тиллард, настраивая свою лютню у камина.
Непохоже было, что Цуррика это убедило, но я понимала, что ссора вспыхнула не из-за того, что они беспокоились о моей судьбе. Он всего лишь хотел избавиться от тех, кто оспаривал его превосходство. И неважно, как это обосновывать. Поэтому я сменила тактику.
– Вы же опытный человек, Цуррик, – сказала я мягче. – Вы наверняка знаете, каково людям приходится, когда они чувствуют себя так, будто заперты. Но ни вакары, ни кто-либо еще не повлияет на эту метель, и она не закончится быстрее от того, что вы устроите здесь кровавую баню.
Его упрямство, по-видимому, начинало давать трещину, и я встала точно напротив дула вскинутой винтовки. Достаточно близко, чтобы слышать меня мог только он. Ну то есть он и еще вакары с их острым слухом.
– Должна предупредить, что тут всем известно, чем вы промышляете, – прошептала я. – В том числе вакарам. Но сейчас у них есть дела поважнее, а потому советую вам не давать им повода проливать еще и вашу кровь. Тогда позднее у вас появится хорошая возможность выплыть.
Цуррик не был глупцом. Он сообразил, что это значило и на какую возможность я ему намекала. Теперь нужно было лишь отступить и ждать, пока он придумает, как подать это решение как свое собственное, без моей подсказки.
– Судя по всему, – сейчас я снова обращалась ко всем присутствующим, – мы задержимся здесь еще на пару дней. Но и эти дни скоро пройдут. И нам еще повезло. В кладовых Ильды достаточно припасов, дров тоже вполне хватит, и камины свободны.
– Все припасы рано или поздно заканчиваются, – прогудел кто-то.
– Так-то оно так, но подумайте вот о чем. Мы в ночлежке, занесенной снегом, с любимым менестрелем королевы и Сиром сиров. Даже если на улице вырастут сугробы в человеческий рост, а то и выше крыш, их двоих рано или поздно хватятся, их будут искать, за ними придут – и заодно вытащат и нас. Я в таком случае хотела бы остаться в живых.
– Она права! – прорычал Цуррик. – Опустить оружие.
Один за другим браконьеры повиновались его приказу, а затем и Арезандер подал знак своему скаллу убрать когти. И в этот же момент Тиллард начал играть, а Йильда вернулась с ведром и шваброй. Она ничуть не удивилась такому исходу и чуть ли не с благоговением протянула мне набор для уборки.
– Нет-нет, не мне, а вот ему, – и я кивнула на парня, скорчившегося на полу. – Кто напачкал, тот и убирает.
С этими словами я направилась в комнатушку, где сидела вчера, прячась от опасного внимания. Пока все шло хорошо, но долго мир явно бы не продлился. Только не в этих обстоятельствах, когда за окном не утихает метель…
Я невольно усмехнулась. Песни вроде этой всегда помогали сгладить возникшее напряжение. Мало кто мог продолжать сохранять агрессивный настрой, думая о родной матушке.
Еще перед началом второй строфы к моему столу подошли вакары с горячим чаем, свежим хлебом, маслом и медом. Мой желудок заурчал, и я потянулась к еде. Я считала, что более чем заслужила этот завтрак, после того номера, что я тут устроила. Только когда начала есть второй хлеб с медом, я заметила, что больше никто не ест. Я даже перестала жевать и с удивлением оглядела вакаров. Все пятеро сидели за столом, пили чай и с насмешкой наблюдали за мной. Глаза Арезандера в этот раз были зелеными с золотыми светящимися крапинками. Я понятия не имела, что именно это означало, но, пожалуй, зеленый можно предварительно записать как цвет, отвечающий за веселость.
– Ты совсем не хочешь упрекнуть меня, что ты оказалась права насчет тех мужчин? – поинтересовался он со странной улыбкой.
– И тем самым напомнить вам, что кровавая баня, которую я предотвратила, строго говоря, была бы вашей виной? – я на миг скорчила преувеличенно задумчивую гримасу и затем ответила самой себе: – Да нет, не особо.
Чтобы еще больше подчеркнуть свое равнодушие, я снова посвятила себя завтраку. Однако Арезандер не желал униматься.
– Мы не собирались отпускать браконьеров.
– Отлично, – пробормотала я с набитым ртом. – Но я подумала, что, наверное, не стоит сообщать им об этом таким вот образом.
Он откинулся на спинку стула и, усмехаясь, отпил немного из своей чашки.
– А я-то считал тебя плохой лгуньей.
– Я быстро учусь, особенно учитывая, что мои учителя – профессионалы.
– Так-так, – рассмеялся он, – значит, ты не против, что мы хотим с ними покончить. Вы же почти коллеги, как-никак.
Я смерила его таким взглядом, который мог бы лишить его головы, если бы я могла метать из глаз молнии.
– Эти парни – безжалостные свиньи, которые жестоко мучают животных. Поэтому нет, я совершенно не против. Может, покончив с ними, вы в порядке исключения накажете тех, кто действительно заслуживает наказания.