Юлия Диппель – Песня, призвавшая бурю (страница 29)
– А ну прекрати… гадина подколодная, – захрипела я. – Я вообще… не собиралась… зачаровывать твоего повелителя. Это было обычное вежливое обращение.
Арезандер повернулся, и его сумрачное настроение вдруг сменилось вялой веселостью.
– Я смотрю, вы подружились.
Я сердито посмотрела на него, но не осмелилась продолжать говорить. Инк меня вполне доходчиво предупредила.
– А «ваша милость», кстати, сугубо человеческое обращение, – поставил меня перед фактом Арезандер. – А человеческие титулы не значат ровным счетом ничего.
Он небрежно махнул рукой, и Инк тотчас ослабила хватку. Я бы с удовольствием потерла шею, но ничего бы не вышло. Поэтому я ограничилась тем, что во второй раз мрачно посмотрела на Арезандера.
– Как же мне тогда к вам обращаться?
– Просто «Сир» будет вполне достаточно.
Его дерзость снова начинала действовать мне на нервы, но это также означало, что я преодолела этот момент слабости по отношению к нему, поэтому я не хотела быть неблагодарной. К тому же то, что я собиралась сделать, напрямую зависело от его благожелательности.
– Сир, – медленно начала я. Лишь бы у Инк опять не возникли неправильные мысли… – Я хотела спросить, можно ли мне взять кинжал. Ненадолго. Пожалуйста.
Арезандер удивленно нахмурился.
– Зачем?
Я мяла пальцы. Вопрос был ожидаем. И все же мне было нелегко доверить ему правду.
– Чтобы… остричь волосы.
Он посмотрел на меня с недоумением.
– Но зачем? Они не превратятся в золото, если ты сама их отрежешь.
Пренебрежительность в его тоне задела меня даже сильнее, чем его насмешка.
– О, правда? – прошипела я. – А то я и не знала.
Он проигнорировал мой сарказм. Видимо, сегодняшним утром в нем поубавилось вспыльчивости. Или просто уже выплеснул все свое раздражение на Ривена.
– Хорошо, – вздохнул он. –
– Просто не люблю, когда они очень длинные.
Арезандер скривился, будто откусил кислое яблоко. Он, конечно, почуял ложь. И ложь эта была вопиющей, неслыханной. Я очень любила свои волосы.
Он быстро схватил табурет, стоящий рядом со шкафом, и сел напротив меня. Затем вытащил кинжал из своего сапога и осторожно положил его на столик между нами. Это был очень красивый, слегка изогнутый клинок с рукояткой из темного дерева.
– Если расскажешь мне правду, я оставлю его тебе, – пообещал он и выжидающе скрестил на груди руки.
Я неуверенно покусала внутреннюю сторону щеки. Арезандеру каким-то образом удавалось вскрывать мои больные раны. И мне это крайне не нравилось, но сейчас было бы лучше, если бы я смирилась.
– Вы бывали когда-нибудь в портовой таверне? – тихо спросила я.
– Разумеется.
– И вы бы стали в подобной обстановке носить свой кошелек так вот открыто, напоказ?
Его глаза стали серебристо-серыми, без голубого оттенка. Я понятия не имела, что это означало. Хоть список заводи, какой цвет глаз какому настроению соответствует.
– Никто бы не посмел обокрасть вакара, – заявил он. – Но твой аргумент я понимаю.
В самом деле? Каким же, интересно, образом он понимает, каково это, когда волосы – сущее наказание, когда они превращаются в золото, если их насильно отрезать… Еще ребенком мне пришлось часто с этим сталкиваться. Даже несмотря на то, что сейчас немногие помнили об этой особенности онидов, я все равно была в шаге от того, чтобы кто-то случайно это выяснил.
Что за садистская блажь богов, смысла которой я так и не сумела понять.
Арезандер молча встал, забрал свой кинжал и… повернулся, чтобы уходить. Меня охватила паника. Он же обещал оставить мне клинок!
– Я сказала правду! – в отчаянии закричала я. – Клянусь, я не лгала.
Мне было
Арезандер остановился.
– Я знаю, что не лгала, – холодно сказал он, – просто передумал. Отращивай волосы, не стриги их. Пока ты у меня на службе, никто у тебя их не заберет.
С этими словами он вышел из комнаты и захлопнул за собой дверь.
Я ошеломленно смотрела ему вслед.
Вот же лживый ублюдок! Высокомерный сукин сын! Стервец самодовольный! Кусок дерьма!
Я сердито потащилась в его спальню, чтобы помыться. В камине горел огонь. Видимо, заказал он не только горячую воду, но и дрова для растопки.
Горячая вода?! Тут был только маленький умывальник со свежей, но ледянющей водой. Рядом стояла миска, в которой лежали кусок мыла и три кубика в белой оболочке. Кипящие кубики. Одно из первых человеческих изобретений с применением одема. Нужно было бросить такой кубик в жидкость, он тут же растворялся и выделял заключенный внутрь одем, который постепенно нагревал воду.
Серьезно?! Значит, он, Сир сиров, защитник всех кидхов и мерзотнейший из всех живущих, предлагал мне взять чужой одем, чтобы я могла умыться горячей водой?!
В итоге мылась я холодной водой. Обильно и энергично. Это помогло прогнать вспыхнувшее раздражение.
При этом в голову мне приходили еще более мрачные и подходящие описания для этой чванливой чумной крысы.
Когда я вымылась и снова оделась, я вдруг обратила внимание на кровать Арезандера. Если не считать подушки, она была пуста. Я с подозрением покосилась на свою скамейку. Ну точно… на два одеяла больше, чем у меня было, когда я засыпала. Арезандер решил отдать мне свои одеяла?!
Это было так мило, что я снова возмутилась. Да кем он себя возомнил? Самым геройским героем под солнцем?
И еще кое-что бросилось мне в глаза. На комоде у окна лежали вещи Арезандера – а под ними были погребены мои нехитрые пожитки. Я тут же подбежала ближе и порылась в своем мешке. Все было на месте, кроме короткого копья и кинжалов. Ну да, было бы слишком шикарно. Недолго думая, я решила прихватить лекарство для отца. Конечно, рано или поздно Арезандер это заметит. Но риск все же стоил того. Что он мне сделает? Накажет меня?
Я спрятала микстуру за расписным шкафом и уже хотела идти, когда из зеркала на стене на меня вдруг взглянула незнакомая молодая женщина с почти белыми волосами – совсем как золото в лучах полуденного солнца. Столько зим я не отращивала волосы, что сейчас едва узнала себя. Уже сейчас они были достаточно длинными, чтобы закрывать лоб. Так они создавали яркий контраст с моими зелеными глазами. Такие мягкие. Мерцающие. Это магическим образом притягивало меня – и, к сожалению, не только меня. Подавленная, я схватила свою шапку и спрятала все волосы под ней. После чего я отправилась в гостевую комнату, где меня уже ждали обнаженные клинки и клыки вакаров.
Нервы на пределе, оружие наперевес
С подножия лестницы ситуация казалась не слишком понятной. Арезандер стоял перед стойкой. Его скалл выстроился вокруг него. Все они выпустили свои железные когти, а браконьеры и еще несколько гостей направляли в сторону вакаров свои винтовки, пистолеты и клинки. Не участвующие в конфликте старались держаться подальше от этой опасной зоны. Что, в общем, логично. Но дело показалось еще более запутанным, когда я заметила Рукаша. Он сидел за одним из столиков, под охраной Скорохода и Бобра, связанный, с кляпом во рту и жутко злой. Все трое были забрызганы чем-то красным. Как и стена позади них. А на полу перед ним лежал один из пожилых браконьеров и держался за свою лучшую часть тела, стеная от боли. Я не сразу поняла, что эта красная жидкость – вовсе не кровь, а раздавленные ягоды папоротника.
Ладно, загадка решена. Вне всякого сомнения, эти раздавленные ягоды должны были попасть в одного из вакаров. Только вот те оказались чересчур быстры, а метатель ягод – вероятно, не без любезной помощи куколки Захи – познакомился с полом, в результате чего его заряд попал на связанного Рукаша. Собственно, а почему он был связан? И какое отношение к этому имеют Скороход и Бобер? Это еще предстояло выяснить, но я не сомневалась, что причина была очень значимая. Ну, а официальное положение дело было таково: я оказалась запертой здесь с кучкой вооруженных до зубов детишек. Вот уж радость-то…
– Вели своим людям опустить оружие, Цуррик, – голос Арезандера, вопреки сложившейся ситуации, звучал на удивление спокойно, хотя в нем и сквозила угроза. Однако то же самое касалось и седовласого бандита по имени Цуррик.
– Проваливайте! – выплюнул он вакарам. – Никому не нравится, что вы тут распоряжаетесь. Ведете себя так, словно постоялый двор ваш. Забираете наши комнаты. Занимаете лучший стол у огня, пока мы вынуждены мерзнуть. Допрашиваете нас, будто мы преступники. Посадили старосту под замок. И как будто вам и этого мало – вы еще и удерживаете одну из нас в заложниках и заставляете ее делить с вами лагерь.
О, да я пропустила не только кашицу из раздавленных ягод папоротника, а гораздо, гораздо больше.
– Только вот это территория людей, – продолжал Цуррик под растущее одобрение присутствующих гостей, – и мы будем защищать ее до последнего вздоха.
– В таком случае вдохните поглубже и насладитесь как следует своим последним вздохом, – запальчиво крикнула низенькая Заха, воинственно ухмыляясь.
Цуррик рассмеялся.
– Наши винтовки заряжены железными пулями, и в численности мы вас превосходим.
– Как и в глупости, – сухо парировал Арезандер.