Юлия Давыдова – Стражи III: В поисках Манны (страница 9)

Но сейчас он с лёгкой тревогой смотрел на Рафаэля и, конечно, спросил:

– К чему ты это? О душе непобедимой?

Кайсаров объяснил:

– К тому, что по Варфоломею, люди с такой душой, несмотря на то, что обладают огромной силой, в жизни очень добрые и смиренные. Они живут, помогая всем и принимая всё, что приходит в их жизнь. Ты, конечно, не производишь такого впечатления, тот ещё острый перец, от которого жжёт, но…

Рафаэль замолчал, ещё раз пропуская мысль через своё сознание, и всё-таки озвучил её:

– Если бы я любил женщину, принадлежащую другому, и её мужчина сказал бы мне: служи мне и я позволю тебе владеть ею… Я бы посчитал это оскорблением. И меня, и женщины. Я не принял бы этого – быть вторым и не сметь касаться любимой без разрешения.

Александр молчал, внимательно глядя на Кайсарова, а тот добавил:

– Но ты – душа непобедимая, не только принял такое унижение, но и сделал так, что я верю тебе. Я знаю, что ты даже не целуешь Ровену без меня.

Лёгкое волнение всё же подразнило Корфа, потому что он вспомнил тот момент, когда усыпил Рафаэля и едва не заставил Ровену отдаться ему.

Кайсаров заметил тонкий поток эктопара, заструившийся по телу Александра, и тяжело вздохнул:

– Все совершают ошибки и все за них расплачиваются. Но я совершил их слишком много, и, кажется…

На мгновения до следующих слов Рафаэля Корф испытал страх. Окружающая его изумрудная пелена стала плотнее, и ему показалось, что она сжала его до боли. А ведь он не мог испытать её. Но страх того, что Кайсаров решил отозвать своё разрешение на Ровену оказался слишком сильным.

– Не бойся, Саша, – Рафаэль не удержал смех, глядя на него. – Я лишь хочу сказать, что сегодня на заседании комиссии меня, скорее всего, заставят расплатиться за всё. За мой обман – за то, что скрыл кто я; и за то, что сделал, испугавшись, что ты отнимешь у меня Ровену. Это ведь я предложил нам всем… Так что, если сегодня меня вышвырнут…

– Стой, – произнёс Александр. – Ты знаешь, что мы не позволим.

Он знал, какие мысли мучают Рафаэля. Они все волновались, но Кайсаров больше всех, потому что самые грозные последствия грозили именно ему. Две недели назад Гидеон сказал им, что об их секрете стало известно высшему руководству. Несмотря на всю осторожность, сохранить в тайне их связь не удалось. Турмистров предупредил, чтобы готовились к худшему. Комиссия благочестия при Министерстве внутренних дел возбудила дело о нарушении Кодекса поведения стражей и Кодекса об административных нарушениях против морали. Александр знал, что Рафаэль винит в этом себя – ведь он стал инициатором того решения, которое они приняли все вместе. А теперь это могло стоить ему и Ровене карьеры.

– Ты знаешь, – настойчиво повторил Корф. – Мы сделаем… Я сделаю всё, чтобы ты остался на службе.

Кайсаров наконец засмеялся:

– Саша, ты, конечно, самое мощное существо в нашей вселенной, но ты не знаешь, что такое комиссия благочестия. Генерал Банчин съест даже тебя. А меня тем более. Главное, чтобы не пострадала Ровена. Так что если всё пойдёт плохо, защитить ты должен её.

– Это разумеется, – в голос Александра вернулась твёрдость.

– И если всё-таки от меня избавятся… – Рафаэль замолчал, потому что дальнейшие слова, даже пребывая в мыслях, были невыносимы.

Но тишину нарушил Александр.

– То ничего не изменится, – произнёс он. – Мы один раз приняли решение быть вместе, примем его и второй. Я тоже могу покинуть ФАЭБ.

Прозвучало абсолютно серьёзно, так что Кайсаров высоко вскинул брови от удивления и невольно засмеялся:

– Ты? Саша? Кто же тебя отпустит?

Александр невозмутимо пожал плечами:

– Вообще-то я здесь не раб, Раф. Если я захочу уйти с должности консультанта ФАЭБ, никто не вправе меня держать.

– Тебя поставят на учёт, – заметил Рафаэль, – как особо опасную сущность семнадцатого эктокласса опасности.

– Я и так на нём, – небрежно отмахнулся Корф. – И ты тоже.

Мужчины смеялись теперь вдвоём, но и всё же Кайсаров отрицательно покачал головой:

– Не обманывай себя, Саша, ты не останешься спокойным зная, что дела общества старших магов остались незавершёнными. Ради этого ты остался.

Александр не сразу ответил. Подошёл к парапету, оказавшись в двух шагах от Рафаэля, и задумавшись, оглядывал лежащий под высоким балконом город. Свет множества золотых огней освещал выпавший этой ночью первый снег. Великолепный, строгий и роскошный Петербург стал белым и пушистым всего за несколько часов.

– Дела общества – разумеется, моё наследие, – наконец произнёс Александр, скользя ядовито-изумрудным взглядом по светлым улицам. – И я всегда буду ответственен за них. Но я остался не по этому. Причиной была, есть и останется Ровена. Я бы не смог… я не победил бы чудовищ в моём разуме сам. Валей подчинил бы меня, и возможно, сейчас, если бы не Ровена, уже никого не осталось бы в этом мире, кроме заполонивших его монстров. Принимая тогда себя и новую для меня реальность, я верил только ей.

Кайсаров опустил голову, показав, что знает это. Александр повернулся к нему:

– В тот вечер после нашего возвращения с кряжа «Енисей», когда я понял, что она не будет со мной, я думал, что после того, как мы закончим с делами общества, я попрошу тебя о помощи.

Рафаэль точно понимал о какой помощи идёт речь. В тот самый вечер, глядя на Корфа, он догадался, что с потерей Ровены, тот потерял опору. И летит в пропасть стремительно.

Александр внезапно сделал к нему шаг, взял его ладонь и приложил к своей груди. Под пальцами Кайсарова ядовито-зелёным светом проявились пять отметин – те места, где вошли его когти.

– Ты единственный, кто знает, как убить меня и у кого хватит сил сделать это, – произнёс Корф. – Зная, что Ровена не будет со мной, я попросил бы тебя уничтожить камень Араэля во мне.

Рафаэль, разглядывая сияющие шрамы, заметил:

– После всего, что было – я бы этого не сделал.

Александр отпустил его руку:

– В тот момент я думал, что твоя ненависть ко мне из-за Ровены позволит тебе это. Оказалось, я тебя совсем не знал.

Лёгкая улыбка осталась на губах Кайсарова, но его мысли вернулись к началу этого разговора.

– Никто не должен лишаться того, что дорого из-за меня, – повторил он.

– Никто и не лишится, – Корф привычно уселся голыми ягодицами на заснеженный парапет, отчего снег растаял мгновенно. – Я могу заниматься делами общества по собственной инициативе. А вообще… откроем частную кампанию, займёмся небольшими делами, охранные услуги, детективная деятельность… Будем делать то, что умеем. Госпоже Бельской поручим… искать пропавших кошечек.

Рафаэль по мере этих слов очень сильно сжимал губы в попытке не расхохотаться в голос. В какой-то момент быстро сгрёб остатки снега в ладони и яростно растёр ими лицо, а то оно аж загорелось серебряными жилками. Но Александр, глядя на него, засмеялся, и Кайсаров тоже не выдержал. Нет, всё-таки Корф умел это делать – вот так поднять настроение ему удавалось уже не раз. Кошечки…

Вытирая холодные капли со щёк, Рафаэль попросил:

– Ровене не говори про кошечек. Иначе нас с тобой ничего не спасёт.

– Конечно, – Александр отвесил поклон.

Но через мгновение после этого от дверей балкона раздалось:

– Поздно, господа!

Мужчины обернулись, встречая глазами Ровену. Она набросила на себя белую шубку и надела белые сапоги с меховой опушкой. Это её горячим любовникам не было холодно на ноябрьском морозе. От их жара на балконе уже растаял весь снег, и плитку застилал изумрудный эктопар.

Бельская подошла к Рафаэлю и обняла его. Она устала читать по губам, лёжа в постели и наблюдая за мужчинами через прозрачные двери балкона. И когда Кайсаров снова упрямо подчинился своей совести, сказав, что никто не должен пострадать из-за него, Ровена не могла не вмешаться.

– Всё будет хорошо, – уверенно сказала она, глядя в туманно-золотые глаза Рафаэля. – Хватит себя винить.

Кайсаров опустил голову и уткнулся лицом в её плечо:

– Ты всегда шла вперёд и вела за собой. Я не прощу себе… что потянул тебя на дно.

– Я сказала хватит, – Бельская крепко сжала подбородок Рафаэля, заставив его взглянуть на неё. – Да, эта работа важна для всех нас и мы знаем ей цену. Но она не стоит ничего по сравнению с тем, что есть у нас сейчас. И если сейчас всё против нас, значит, так надо. О нашем будущем я знаю только то, что нет ничего, что испугало бы меня, если мы вместе.

Ровена запустила пальцы в волосы Кайсарова и, притянув его к себе, захватила его мягкие губы в глубокий поцелуй. И Рафаэль поддался властной ласке своей женщины немедленно. Как и всегда она подчинила его мысли, и дрожь, прокатившись по телу, словно выжгла всё из головы. Бельская распахнула полы белой шубки, сбросила её с себя, оставшись лишь в белых сапожках, и пропустила руку между ног Кайсарова, нежным сдавливанием напомнив, кто здесь главный. Рафаэль засмеялся, выпуская короткие рывки дыхания со стонами от крепкой хватки Бельской на самом чувствительном месте его тела.

А Ровена взглянула на Корфа:

– Господин барон, я думаю, в такие моменты вы рады, что ваш нрав более покладист. И мне не приходится так контролировать ваши эмоции.

Александр старался сдержать улыбку, но глаза возгорели ядовитым изумрудом. Прозрачные капли эктоплазмы выступили на его бёдрах, и дымка эктопара стекла с его напряжённых мышц, обволакивая Ровену и не позволяя холоду коснуться её.