Юлия Давыдова – Стражи III: В поисках Манны (страница 11)

– Вы понимаете о чём я, – нажал голосом Алевин.

Ровена позволила себе вздох облегчения:

– Очень хорошо, значит, Александр свободен?

Она взглянула на него и умолкла из-за выражения его лица. Нет, оно как всегда было прекрасным, но таким знакомо насмешливо-надменным.

– Госпожа Бельская, – мягко произнёс Корф, – я не могу передать, как я обожаю, когда вы командуете. Но сейчас я прошу вас этого не делать.

– О… – коротко ответила Ровена и не удержала улыбку.

Вся покладистость Александра заканчивалась на той границе, когда кому-то нужна помощь. Конечно, он никак не останется здесь, пока её и Рафаэля будут уничтожать. Как она вообще могла подумать, что это возможно?

Бельская опустила голову в знак согласия:

– Я прошу прощения, господин барон.

Александр взглянул на Алевина:

– Полагаю, мне можно присутствовать? Я всё же непосредственный участник того аморально безнравственного действа, в котором обвиняются стражи Бельская и Кайсаров.

Прозвучало весьма нагло. Олестар Игоревич покачал головой, выразив своё отношение к такому поведению барона. Зато Богдалов, Гораев и Меликов переглянувшись, чинно сдержали улыбки и остались довольными. Это же Корф. Что бы там не решала комиссия, ни у кого не получится избавиться от изумрудного демона, охраняющего своих стражей.

– Да, вам можно присутствовать, – подтвердил Алевин.

Его лицо оставалось при этом мрачным, и таким же взглядом он обвёл всех троих. Ровена всё же попыталась использовать это мгновение для извинений:

– Олестар Игоревич, нам очень жаль, что всё сложилось именно так. Поверьте, мы не хотели причинить волнения вам и вреда агентству.

Алевин тяжёло вздохнул:

– Госпожа Бельская, сегодня днём я должен был принимать участие в подготовке ежегодного благотворительного бала администрации губернатора, как почётный гость. Через пару часов я должен стоять в бальном зале и обсуждать с нашим уважаемым губернатором, какое шампанское я предпочитаю. А я стою здесь с вами и мне предстоит слушать возмутительные вещи о позоре агентства, возглавляемого мною много лет.

Ровена сглотнула ком в горле, не смогла выдержать откровенно обвиняющий взгляд Алевина и опустила голову. Порадовалась только тому, что прямо сейчас Олестар Игоревич смотрит на неё, а не на Рафаэля. С его чувством вины за всё происходящее, это стало бы для него невыносимо.

– Бельская, вы не найдёте слов, которые я смог бы принять, как извинения, – подытожил Олестар Игоревич. – Всё, господа, пора. Нас ждут. Я уверен вы знаете правила, но я обязан их напомнить. Глава совета по делам экто-охранных ведомств является родным младшим братом императора Михаила Второго. Обращаться к нему следует «великий князь» или «ваше высочество». По имени отчеству только с его разрешения. При входе поприветствуйте его поклоном. В остальном правила поведения на этом заседании обычные. Всё понятно?

Корф слушал с интересом и в конце заметил:

– Понятно. Ничего особо не изменилось.

– Ещё кое-что, господа, – добавил Алевин. – Вы знаете, кем является великий князь. Его эктокласс опасности является высоким и требует особого обращения. Если вам станет нехорошо в его присутствии, сообщите об этом. У сопровождающих его офицеров с собой лекарство.

Ровена и Рафаэль кивнули. Олестар Игоревич, увидев, что от барона Корфа утвердительного жеста не последовало, объяснил:

– Константин Павлович – сирена. Вы знакомы с особенностями сирены?

Александр испытал искренне удивление. Такого он не ожидал, и вообще-то… такого быть не могло.

– Это невозможно, – произнёс он. – Мужчина не может родиться сиреной. Это передаётся только по женской крови.

Алевин всё же позволил себе улыбку:

– Да, всё верно. И тем не менее это так. Идемте, господа.

Руководитель ФАЭБ направился к дверям зала.

– Я заинтригован, – высказался Александр, шагая за ним.

Ровена и Рафаэль бросили взгляды на парней, остающихся в коридоре. Богдалов поднял руки, сомкнув пальцы вместе, Платон просто кивнул, Меликов прижал кулак к груди. Члены команды выразили поддержку всеми жестами, которые знали. Гидеон, поглядев на них, отмахнулся:

– Да уж, это нам поможет…

Через мгновения все участники заседания вошли в зал совещаний. Это было большое помещение с тёмно-бордовым ковровым покрытием во весь пол и высокими арочными окнами в плотных бордовых шторах. В его центре располагался великолепный дубовый стол с искусным орнаментом на прямоугольной столешнице и фигурных ножках. Такие же стулья с высокими спинками и массивными подлокотниками составляли ему комплект.

Олестар Игоревич отправился на своё место за столом, где уже расположились три человека. Одним из них был генерал Банчин Владислав Андреевич. Председателю комиссии по благочестию было чуть за пятьдесят, небольшая полнота совсем не портила его фигуру, а тёмные волосы украшала седина. На груди генерала поверх тёмно-синей формы МВД, поблёскивал серебряный крестик на такой же цепочке.

Ровена обратила на это внимание. Владислав Андреевич придерживался религиозного течения православия, и это не сулило для них ничего хорошего. Бельская прекрасно помнила основы этой религии, и то, что генерал Банчин – православный христианин, значило, что он будет максимально принципиальным в их отношении.

С одного края стола расположился офицер секретарь комиссии, перед которым лежал экситоновый планшет для записи хода обвинительного процесса. А вот с другой стороны находился глава императорского совета по делам экто-охранных ведомств – великий князь Константин Романов. В разговоре стражи обычно не произносили всего длинного наименования главного надзорного органа в правоохранительной системе. «Экто-охранка» – слово, которым можно было напугать любого.

Константин Павлович издалека привлекал внимание изящной красотой своего лица. Нежно-кремовая кожа, сверкающие чёрные глаза, длинные иссиня-чёрные волосы, лежащие на плечах так, словно пышно уложены – всё это было особенностями внешнего облика сирены. Как и тёмно-синие гладкие ногти, которые он сейчас поставил на лежащий перед ним планшет.

Несмотря на официальное заседание, Романов был облачён не по форме. Чёрные брюки и белая рубашка облегали его стройную и заметно мускулистую фигуру, а за спиной на спинке кресла висела чёрная полевая куртка стражей МВД.

Великий князь был молод – всего тридцать пять, но уже занимал одну из высочайших государственных должностей. И к слову – никто не слышал о том, что она досталась ему из-за кровного родства. О нём говорили, как об очень хорошем, строгом, но справедливом руководителе с уникальными качествами.

И это тоже не радовало Бельскую. По справедливости – их с Кайсаровым сегодня уволят. Вот и всё. Придя к этой мысли, она взглянула на Рафаэля. Тот страдал молча. В серо-туманных глазах поблёскивали золотистые волокна, и на коже проявлялись совсем тонкие, едва видимые жилки брони. Поймав взгляд Ровены, Кайсаров невесело усмехнулся. Захотелось прямо сейчас обнять её и прекратить это всё. Избавить её от того, что сейчас на них польётся.

Рафаэля внезапно отвлекло то, что князь Алевин занял своё место за столом, а вот Турмистров – нет. Бельская тоже удивилась, увидев, что Гидеон остаётся с ними. А ведь он должен быть членом комиссии, как их непосредственный руководитель. Александр первым понял, что происходит, и это понимание вызвало сход потоков эктопара вокруг него.

– Значит, господин Турмистров, тоже обвиняемый, – произнёс он. – На каком основании?

Ровена и Рафаэль вздрогнули оба и обернулись к Гидеону. Тот мягко остановил Корфа:

– Друг мой, вот сейчас я прошу тебя этого не делать.

– Что происходит? – потребовала объяснений Бельская. – Турмистров не имеет отношения к нашему делу.

Генерал Банчин внимательно смотрел на всех, стоявших перед ним, и, услышав стражницу, ответил:

– Господа, как я вижу, вы пока не поняли всю серьёзность вашей ситуации.

Владислав Андреевич поднялся из-за стола, обошёл его и остался напротив стражей.

– Не будем затягивать, – произнёс он. – Заседание комиссии по благочестию объявляю открытым. Слушается дело о нарушении стражами ФАЭБ Ровеной Бельской и Рафаэлем Кайсаровым статьи двадцать первой кодекса стражей и статьи двадцать четвертой кодекса об административных правонарушениях «Преступления против морали и нравственности». Основанием для обвинения служит донос, полученный от стража ФАЭБ, имя которого, разумеется, раскрытию не подлежит. Комиссия уже провела проверку фактов, изложенных в доносе. Мне осталось лишь получить ваши признательные показания, господа. И если у вас ещё осталось понятие о чести и достоинстве стража, то вы не будете мне врать.

В зале стояла тишина. Обвинительная речь только началась.

– Я напомню, – жёстко говорил Банчин, – что статус стража порядка накладывает особую ответственность на своего носителя. Безнравственное поведение одного неизбежно бросает тень на все охранные службы и ведомства. Стражи ФАЭБ – это элита. Высококвалифицированные, обладающие высокими боевыми и моральными качествами. Вот кто есть стражи ФАЭБ. И я не могу передать вам степень моего возмущения и разочарования от того, что вы, господа, решили превратить Федеральное агентство эктоэнергетической безопасности в бордель!

Ровена заставила себя дышать спокойно. Всё это она прекрасно знает. И возразить здесь нечем. Но вопрос прежний: при чём здесь Гидеон? С ними всё уже и так понятно, их карьера закончена, но Турмистров?..