Юлия Давыдова – Стражи III: В поисках Манны (страница 13)

Но зато Рафаэль повёл головой в сторону, будто от потока ветра, и Александр буквально засиял. Изумрудный эктопар окружил его, источая искры. Ровена, бросив быстрые взгляды на всех, поняла что происходит. Голос сирены обладает удивительными свойствами. Если сирена захочет – то успокоит любое волнение, вплоть до обморока. Среди стражей это называлось – вырубить голосом. И, похоже, что князь Константин использовал свои возможности.

– Владислав Андреевич, – продолжил Романов, – неужели вы предлагаете госпоже Бельской стать замужней дамой и при этом распространять о своём супруге лживые слухи о его мужской несостоятельности? И любовника завести? Разве это соответствует нормам морали?

Банчин замер в заметной растерянности, но через мгновение всё же попытался объясниться:

– Константин Павлович, я прошу прощения. Не так выразился.

– Да уж, не подумали, – уязвил Романов, вставая из-за стола.

Его голос при этом убавил в опасной ласке, и все выдохнули с облегчением. Но Корф и Кайсаров смотрели на Константина очень внимательно, и Бельскую тоже заинтересовала эта странность – они не оказались под его воздействием.

Рафаэль просто почувствовал голос сирены, как эктоэнергетическую волну. Была бы сейчас на них «астра», они бы её и увидели. А рунабры уже показали бы тревогу по концентрации эктоплазмы. Александр чётко ощутил присутствие эктовещества сирены в воздухе, именно поэтому вокруг него засияла тонкая пелена – проявился его щит, возникший рефлекторно.

Ровена поняла по лицу Романова, что и он заинтересовался такой устойчивостью к его голосу. Но пока он обошёл стол и не стесняясь насел на край, красиво вытянув ногу в облегающем чёрном сапоге и поставив её на пятку. Выглядело максимально вольно. И взгляд князя оставался весёлым. Это всё казалось очень неуместным, но его высочество продолжил удивлять.

– Господа, я считаю своим долгом вмешаться, – произнёс он. – Владислав Андреевич крайне строг к нарушителям морали и это, конечно, правильно, но я считаю несправедливым и незаконным лишать стражей возможности защищать себя. Даже в такой ситуации. Генерал Банчин сегодня утром исключил господина Турмистрова из состава комиссии и поставил его в один ряд с обвиняемыми, так что у вас нет защитника. С вашего разрешения, я хочу взять эту обязанность на себя. Вы доверитесь мне?

– Почтём за честь, – неуверенно, но с крайним любопытством ответил Гидеон.

Вмешательство Романова было совершенно неожиданным.

– Благодарю, – Константин отвесил поклон и перевёл взгляд своих чёрно-звёздных глаз на Банчина. – Что касается господина Турмистрова, то я должен напомнить, что первой задачей охранных ведомств является безопасность нашего государства и общества. Не отменяя важности морального кодекса стражей, всё же главное для нас – помощь и защита, быстрая реакция на угрозы и полная ликвидация любой опасности. Чего довольно-таки сложно достичь, если среди стражей нет согласия. А любовные конфликты в команде любого рода – это первое, что может уничтожить согласованную работу. Вы согласны со мной?

Владислав Андреевич утвердительно кивнул.

– Как видится мне, после изучения материалов миссий, – Константин показал на планшет, с которого читал всё это время, – у господина Турмистрова, как у руководителя не было выбора. Его главная задача – обеспечить работоспособность и взаимное понимание в своей команде. За четыре месяца он и его люди провели огромную и ответственную работу…

Романов всё-таки взял свой планшет и открыл на нём отчёты Гидеона.

– Проверены двенадцать объектов ОСМ, установлены технические обновления для дополнительной защиты, в шести случаях устранены сопутствующие угрозы. Отлично! Ни одного инцидента. Что само по себе уже говорит о том, что решение Бельской, Кайсарова и Корфа пошло на пользу.

Банчин всё же собрался возразить, уже открыл было рот, но князь не позволил.

– Я знаю всё, что вы хотите сказать, – осадил он рвение генерала. – Но господин Турмистров обязан прежде всего выполнять задачи агентства, и его решение не препятствовать своим стражам самостоятельно уладить свои любовные разногласия обусловлено тем, что он доверяет своим людям и правильно оценил последствия. А они состоят в том, что его группа, уладив разногласия, будет работать спокойно и выполнять свои миссии, как положено. Не так ли, Гидеон?

– Разумеется! – Турмистров выдохнул с облегчением. – Именно это я и пытался донести.

– И я вас понял, – заверил Константин. – Я считаю, что вы выбрали верную позицию в этом вопросе. Что же касается совместного проживания стражей…

Романов внезапно повернулся к Банчину:

– Владислав Андреевич, а вы давно ли бывали в Объединённой Арабии?

Генерал нахмурился, сразу заподозрив, к чему поведёт великий князь.

– А я вот недавно, – Константин с невероятной для простого жеста грациозностью сложил руки на груди и красиво расположил длинные пальцы с тёмными ногтями на белой рубашке. – Навещал наследного принца Ахмеда с дружеским визитом. Знаете сколько у него жён? Сто двадцать счастливых женщин. Я его спросил: друг мой, как же ты справляешься? Это ж получается, что если ты будешь исполнять супружеские обязанности каждую ночь без выходных, то каждая из жён поучаствует в них всего три раза в год. Нельзя же так надолго оставлять женщину без ласки. Знаете, что он мне ответил?

Романов смеялся, глядя на то, как у всех меняются выражения лиц. Его рассказ не мог не вызвать улыбки.

– Что берёт в постель по три жены за раз, – продолжил он. – А то и по пять. Правда, не потому, что у него такое мужское рвение, а потому, что тогда в графике исполнения супружеских обязанностей в конце года у него образуется «окно». И он, возблагодарив Аллаха, отправляется на морскую рыбалку с друзьями подальше от дворца своих жён.

– Ваше высочество, – с укором произнёс Банчин. – Но это же Арабия, законом принято многожёнство. В российском государстве такое недозволенно.

– Разумеется, – изобразил понимание Константин. – А на Тибете вы тоже давно не были? Там есть примечательное племя в горах. Женщин у них мало, и чтобы жениться мужчины делают ради дамы сердца охотничий забег. И бегут стразу все, кто хочет жениться – по двое, трое, четверо. А дама-то одна. Кто принесёт ей дикого барашка проходит во второй тур…

Смех всё-таки раздался. Не выдержали Гидеон и Алевин, и даже строгий секретарь комиссии.

– А поскольку мужчины там настоящие охотники, то все приносят по барашку, – насмешливо продолжал Константин. – Во втором туре испытание у них серьёзнее – кто больше понравится будущей жене в постели, тот будет старшим мужем. Остальных она потом распределит: кого на хозяйство, кого на охоту…

Владислав Андреевич издал тяжелый вздох. К этому моменту от его суровости ничего не осталось. Лёгкое возмущение ещё бередило черты лица вместе с растерянностью. Ровена всё-таки заподозрила, что Романов снова использует свой особый голос, но ничего не указывало на это. Скорее, князь просто великолепно применил один замечательный приём – поднял «всю серьезность их вопроса», как выразился Банчин, – на смех.

– Да что Тибет? – наигранно задумался Константин. – Возьмите тех же элуранов, или ещё видов так сто, проживающих на территории России. И у них принято строить семью не по паре. Это я всё к тому, Владислав Андреевич, что по моему личному мнению: лучше пусть их будет трое, кто возьмёт на себя ответственность друг за друга и будут относиться между собой с любовью и уважением, нежели это будет пара, но со лживыми слухами и любовными связями на стороне.

– Ваше высочество! – Банчин всё же возмутился. – Теперь вы мне мои слова будете долго припоминать.

– Буду! – весело подтвердил Константин. – Потому что вы – председатель комиссии по благочестию, к вам требования большие, ибо ваше лицо – сие лицо всего благочестия охранных ведомств. А вот госпожа Бельская, барон Корф и страж Кайсаров – то лица незаметные. И пока они не пошли по улицам с транспарантом: «мы живем втроём» дела никому не будет до их сожительства. А они не пойдут. Нет ведь?

– Конечно нет, – ответила Ровена, смеясь.

– Вот и хорошо, – кивнул Романов. – Да никто бы не узнал никогда, и никакой беды бы не было, и заседания этого тоже, если бы не какой-то крысёныш, приславший донос…

Турмистров удивился этим словам с большим удовольствием. Князь прям точно передал мнение всех стражей.

– Предлагаю так! – возвестил Константин. – Владислав Андреевич, мои слова в защиту обвиняемых в протоколе, как и моя личная просьба не быть с ними суровым. Имею на такую право. А вы уж подумайте, как их наказать, только… чуть позже. И увольнять их ну никак нельзя. Они мне нужны для особого дела.

Последнее заявление удивило Банчина, но зато остальным стало понятно почему глава экто-охранки так вступился за стражей. Ровена вопросительно взглянула на Турмистрова, но тот отрицательно покачал головой. Ни о каких делах князя к ним он не знал.

– На сколько же отложить решение? – поинтересовался Владислав Андреевич.

– О, это я сейчас не скажу, – пожал плечами Константин. – Не знаю, сколько займёт наше дело, но как закончится, сразу сообщу. Объявляйте отложение заседания и потом прошу оставить меня с командой Турмистрова наедине.

Банчин позволил себе тяжелый вздох, но потом обернулся к секретарю: