Юлия Давыдова – Стражи III: В поисках Манны (страница 12)

– Дальше будет так, – продолжал Банчин, – сейчас я задам вопросы, и вы ответите честно. Иначе, я инициирую проверку на правду на детекторе лжи. Стражница Бельская, вы первая.

Ровена прекрасно знала о чём спросит председатель комиссии.

– Вы сожительствуете со стражем Кайсаровым и бароном Корфом? – произнёс Владислав Андреевич. – И состоите в интимной связи с обоими? Добровольно, по собственному желанию?

– Да, – спокойно ответила Бельская. – Всё верно.

Она взглянула на Рафаэля и Александра. Оба едва заметно улыбнулись в ответ.

– Всё верно? – Банчина возмутили эти слова и поведение стражей. – Ну раз всё верно, тогда меня удивляет ваш вопрос о Турмистрове. Как руководитель он был обязан не допустить такого позора – чтобы стражи ФАЭБ сожительствовали друг с другом, да ещё втроём! А вместо этого он покрывал вас! Три месяца!

– Кстати об этом, – прервал Корф, – с чего вы взяли, что Гидеон знал?

– О, господин барон, – Владислав Андреевич гневно выдохнул и, сложив руки на груди, добавил: – вот этого не надо. Несмотря на нынешнюю ситуацию, Турмистров – порядочный человек, в отличие от вас.

Александр лишь надменно вскинул бровь.

– И поэтому сегодня утром в личном разговоре с нами он был честен и признал, что знал всё о вас, – сказал Банчин. – Однако пытался обернуть это в вашу пользу. Я никогда не слышал такого уверенного абсурда о том, что интимная связь между членами его команды идёт на пользу работе! Держит вас под контролем и так далее…

Рафаэль тяжело вздохнул, взглянув на Гидеона.

– Простите, господа, я пытался защитить вас, – произнёс тот. – Но, к сожалению, не получилось.

– И это было откровенной глупостью! – отрезал Владислав Андреевич. – Теперь вы, как минимум, получите строгий выговор с занесением в личное дело, и я поставлю вопрос о вашей профессиональной пригодности. Можете попрощаться со своей высокой должностью руководителя отдела расследования эктоатак, Гидеон.

Рафаэль от возмущения невольно сделал шаг впёред:

– При всем уважении, Турмистров не может нести ответственность за наши решения…

Он даже договорить не успел. Банчин буквально придавил его грозным взглядом:

– Решения? Кайсаров, вот конкретно вы – просто ходите по краю! Три месяца назад за вас поручились. Князь Алевин взял на себя такую ответственность по настоянию Турмистрова и позволил вам остаться на службе. На которую вы попали обманом! Вы вообще не имели права быть стражем! И могли сесть в тюрьму за такое преступление! Но вас пощадили!

Кайсаров замер, тяжело дыша. Он и сам говорил себе это, но из уст председателя комиссии это просто убило.

– И вот, в благодарность людям, которые спасли вас, вы подставили их! – жестоко дожимал Владислав Андреевич. – Даже князь Алевин не останется безнаказанным, как руководитель ФАЭБ, допустивший такие многочисленные нарушения закона своими подчинёнными. И виноваты в этом вы! Так что будьте любезны – замолкните!

Бельская ухватила Рафаэля за пальцы, крепко сжала и потянула его к себе. По щекам Кайсарова бежали серебристые жилки, и глаза сияли золотом, мышцы на лице играли. Нужно было сделать шаг назад, но он просто застыл.

– Сложно себя контролировать? – Банчин оценил поведение Рафаэля не в его пользу. – Неудивительно, учитывая ваш вид и неясное происхождение.

На последних словах Кайсаров вздрогнул, и Ровена усилила давление на его руку. Вот сейчас Владислав Андреевич попал в очень болезненную для Рафаэля точку.

– Чем вы руководствовались, Кайсаров? – совсем не жалея его чувств, спросил Банчин. – Не зная ничего о себе, о своей семье, о родителях, о наследственности, бестия вас возьми, вы попёрлись в стражи! Вы хоть понимаете, что причины, по которым от вас отказались в детстве могли быть связаны с противоправной деятельностью ваших родителей? Или одного из них? Я уже не говорю о возможном насильственном характере их связи.

– Хватит, – резко остановила речь генерала Бельская. – Это не имеет отношения к нашему делу.

– Ещё как имеет! – осадил Банчин. – Вас не смущает, что при приёме на службу проверяется вся родословная? Учитываются судимости, все зафиксированные или предполагаемые нарушения закона родственниками, даже дальними, заболевания, видовые примеси и иные особенности семьи! Сейчас выражение «плохая кровь» считается недопустимым и не используется при отказе в приёме на работу, но его суть неизменна! Кайсаров! Неужели вы не думали об этом? Не пытались понять по каким таким причинам вас оставили на пороге детского дома? Программа помощи матерям действует уже сто лет. Если бы причиной была бедность или болезнь, вашей матери помогли бы. Но зная это, она всё равно отказалась от вас.

Рафаэль молчал, крепко сжимая губы.

– Вижу, вы всё-таки думали об этом, – резко заметил Владислав Андреевич. – Мне жаль, что пришлось коснуться вопроса вашего происхождения, но вы сами должны понимать почему это важно. После того, как стал известен ваш вид, причастный ко множеству преступлений, связанных с насилием над женщинами и не только, напрашивается предположение, что причиной отказа от вас было то, что ваш отец – валаамец, совершил насилие над вашей матерью…

– Пожалуйста, не надо, – прошептал Кайсаров.

Его голос пропал в пересохшем горле, и слова прозвучали тихо, но Банчин услышал и кивнул:

– Хорошо, вижу мы друг друга поняли.

На мгновения в зале наступила тишина. Бельская крепко сжала пальцы Рафаэля, и он, наконец, подчинился – вернулся на место и тяжело сглотнул. Чувство руки Ровены позволило ему успокоиться и принять всё сказанное без возражений. Ведь генерал озвучил именно то, чего он боялся сам.

Ровена с тревогой смотрела на Кайсарова, зная о чём он думает. Они никогда не поднимали эту тему, потому что Рафаэль просто не мог говорить об этом, ему не хватало сил. Но его личная боль – только часть беды. До того, как стало известно о его виде, в истории семьи был прочерк, но и отметка об отсутствии оснований для сомнений. Она и позволяла выходцу из детского дома получить право поступить на службу в правоохранительные органы.

Но вот теперь, когда подтверждённый вид – «валаамский дракон» и класс опасности высокий, а в истории семьи прочерк и справка о сиротстве – это официально конец службы. Потому что есть все основания предполагать ту самую «плохую кровь». Отец насильник – это плохая кровь.

Александр наблюдал молча, и Бельская тоже сдержала возмущение. Оставалось только похвалить Кайсарова за то, что справился с таким давлением и не послал генерала ко всем бестиям. Ровена отпустила его руку, увидев, как погасли серебристые жилки на его коже, и в этот момент снова заметила улыбку на губах князя Константина.

Ещё с начала этого заседания Бельская думала, что эй это кажется – будто Романов, наблюдая за ними, совершено не заботится о строгости своего лица. Но вот сейчас он даже отложил планшет и с большим интересом рассматривал Кайсарова. Похоже, великому князю было любопытно, как поведет себя валаамец после такого стресса.

– На этом всё, стражи, – громко подытожил Владислав Андреевич. – Решение комиссии я объявлю вам официально через час, когда секретарь его подготовит. Но предварительно вы его уже знаете. Господин Турмистров получит выговор и будет понижен в должности. Страж Кайсаров будет уволен со службы. С пометкой: с позором! И лишением всех прав! Это без вариантов! Стражница Бельская, что касается вас, то учитывая и ваш особый статус, как мне объяснили…

Ровена вопросительно подняла бровь и снова поймала взгляд князя Константина на себе. Он сощурился, когда она не отвела глаз, и внезапно широко улыбнулся. Словно бы… в поддержку.

– Вам предоставляется право самостоятельно принять меры, направленные на приведение вашего поведения в соответствие с нормами морали, – строго закончил Банчин.

– Это какие же? – Бельская задала вопрос слишком быстро, засмотревшись на улыбку Романова, и поэтому её вопрос прозвучал вызывающе.

Владислав Андреевич, сложив руки на груди, ответил очень недовольно:

– Я не знаю. Это вы должны решить сами. Например, вы можете в самое ближайшее время уволиться со службы по собственному желанию и выйти замуж за барона Корфа. Уверен, он будет рад взять вас в жёны.

Рафаэль выдал какой-то звук, но словом он не стал, скорее, болезненным рычанием. Александр отнёсся к такому предложению с гораздо большим пониманием.

– Ну а потом, если уж вы настолько бесстыдны, – продолжил Банчин, – можете сыграть на слухах о бароне Корфе. Я знаю, что многие не верили в его мужскую состоятельность. Скажете, что ваш муж не удовлетворяет вас в постели и возьмёте в любовники Кайсарова. Сделали бы так сразу – не подставили бы Турмистрова, Алевина и всё ФАЭБ в целом!

На мгновения в зале установилась тишина. Ровена отчаянно подавляла желание высказать генералу, что его позиция относительно Рафаэля и Гидеона не верна! Но это ничего не изменит. Такие жестокие последствия для Кайсарова и Турмистрова были самым ужасным в происходящем.

– Господь с вами, Владислав Андреевич… – раздалось внезапно в этой гнетущей тишине. – Да вы что?

Голос князя Константина просто обнял собой – приятный, низкий, но мелодичный и нежный, ласкающий слух и… кожу. Реакция на него случилась у всех, хотя и в разной степени.

Генерал Банчин коротко вздохнул и обернулся к главе экто-охранки, Турмистров замер на вдохе, то же самое произошло с Олестаром Игоревичем. Было похоже, что всем в один миг стало трудно дышать.