Юлия Давыдова – Принц империи демонов III: Чёрное солнце (страница 3)

– Демоны, служащие другим демонам, – кивнул Цангр. – Как командир идемов, который охраняет императора. Ланнор. Такие самые опасные. Их много в армии Мельседея и в его охране. Служат, чтобы жить. За право питаться, дарованное империей.

– Их много и в охране госпожи Интаис, – добавил Нардэн. – Полковник Урай из семьи эгрессеров, изначально давших клятву Бегриям. Но потом Мармагон заставил дать и вторую клятву. В империи не должно быть разлада. Не должно быть такого, что вассал моего вассала – не мой вассал. В итоге все семьи пообещали служить императору, чтобы в государстве был порядок. Но как я вижу теперь Вейки, Бегрии и Эритемы не считают свою клятву дому Мезамероса такой уж непоколебимой. Я не представляю, чтобы Мармагону кто-то навязывал свою волю. А моему отцу они навязали жениться на Интаис, казнить свою первую жену, и все эти годы требуют отказаться от меня, как от наследника и назначить другого.

– Но он этого не делает, – заметила Элюзаль. – Он сопротивляется.

– Это я помогал ему сопротивляться, – усмехнулся Нардэн. – Не отказался бы от питания, меня бы убили ещё в юности. Я всегда думал, что Мармагон обратил бы всех в пыль, а мой отец до сих пор не может этого сделать или не хочет. Ему, словно что-то мешает, но я пока не понимаю, что именно. И знать пользуется этим. Знаете, почему восстала провинция Камала?

Цангр даже фыркнул:

– Кто не знает? Шадра Эритем, владеющий этой землёй, решил увеличить жатву. Оголодал, похоже.

– Верно, – подтвердил принц, – и он не советовался с императором, а должен был. По закону империи такие вопросы решаются советом владетелей вместе с императором. А Шадра просто уведомил его.

Элюзаль слушала, хмуро сведя брови.

– И буквально через пару месяцев… – продолжал Нардэн, – люди поняли, что скоро от них ничего не останется. Так же, как доляне, как владыка Терех, многие осознали, что ими не просто питаются, их начали истреблять. Вот и причина. Восставшие пошли против веры, внушающей им, что служение демонам – есть высшее благо. И даже сумели убить. На полях Камалы погибло шестеро эгрессеров.

Элюзаль вздрогнула и удивлённо взглянула на принца.

– Да, об этом не говорят, – произнёс он, – но это так. Высшие существа, поставленные богами над людьми, оказались смертны. И теперь многие знают об этом.

– Мы слышали, – подтвердил Цангр. – До бреганы доходили слухи, что восставшим удалось уничтожить нескольких демонов.

– Император принял меры и подавил народный мятеж, – продолжил Нардэн. – Но если бы Эритем уважал законы чуть больше, то этого не потребовалось бы. И тем не менее после всего, я больше, чем уверен, что отец не накажет виновного.

– И почему же так? – спросила Элюзаль.

– Я не знаю, – Нардэн задумался. – Я наблюдал за отцом все эти годы и видел, чего он хочет. Ему нужно, чтобы я встал на его сторону. Я думаю это потому, что ему нужен повод. Своеволие – это не основание для обвинения в измене. Но вот угроза мне – вполне достойный вариант. Я нужен ему именно для этого. Поэтому он так хочет, чтобы я заявил о себе, как о наследнике трона. Он дал мне возможность быть в тени, чтобы выжить, а сейчас хочет сделать меня орудием против знати. И я дам ему это. Я стану его орудием.

Элюзаль, осознав сказанное, внимательно смотрела на принца.

– Значит, – Цангр хмуро свёл брови, размышляя, – поэтому Мельседей так резко взялся за перевоспитание непокорного сына. Ты нужен, чтобы уничтожить тех, кто мешает ему. За покушение на принца у императора появится основание казнить всех. Законное основание избавиться от тех, кто требует с него слишком много.

– Именно так, – подтвердил Нардэн. – Нам обоим нужно избавиться от сильнейших семей – Бегриев, Вейков и Эритемов. Они не дают ему править так, как он хочет, а мне угроза для жизни. Так что Мельседей Мезамерос станет мне союзником на время.

– Ну хорошо, – согласился бреганин. – Это я понял. А дальше, если всё получится и твои враги будут изничтожены руками Мельседея, то что дальше? Что с остальными?

– С остальными я буду говорить, – ответил Нардэн. – Среди нас есть угасающие – те, кто принял учение, но не следовал ему. Я знаю их всех. Среди нас есть и те, кто сомневается в учении, не говоря об этом открыто. Это, в основном, молодые эгрессеры. Я видел многих таких в армии. Ты удивишься, Цангр, сколько эгрессеров идут в бой ради удовольствия, чтобы просто «налопаться от грессов» до потери разума и сколько других, кто задаёт себе вопрос: если мы ставленники богов на земле, то почему люди так ненавидят нас и жаждут нашей смерти?

Бреганин кивнул:

– Теперь знаю. Прибавляю к твоим союзникам таких демонов. Они, похоже, в разуме.

– Пока они не союзники, – Нардэн задумался. – Этого ещё предстоит добиться, но я надеюсь, что они станут теми, кто поддержит меня. Остальные, кто признавал власть императора Мельседея и принял учение Мармагона, могут так же принять и мою власть, и новое учение, которое я им дам.

– И почему ты так думаешь? – спросил Самбир. – Они привыкли жить, зная, что всё принадлежит им – ты сам сказал. Захотят ли они отказаться?

– Я верну им то, что они потеряли, – ответил Нардэн. – Пищу, дарованную богами и цель, определённую ими. Жить – во благо, а не во смерть всему сущему.

– Ну-ну… – неуверенно потянул Самбир.

Принц понял его опасения. Всё красиво звучит на словах, но что будет на самом деле, знают только боги. И только если они на его стороне, то тогда всё получится. Но теперь он уже не сойдёт с этого пути. Нардэн всегда говорил себе, что не будет проявлять ни жалости, ни милости к эгрессерам-последователям учения, и позволит остаться лишь тем, кто примет истинную веру. Но он не знал масштабы обмана. Его народ принимал новое учение, основанное на своей родной вере, не зная к чему это приведёт. Они все уже наказаны, они потеряли свет в своих сердцах. Но может, теперь он сможет его вернуть.

– А Мельседей? – Цангр задал главный вопрос. – И Обран? Что ты сделаешь с ними?

Нардэн молчал мгновения, понимая, что полного ответа у него нет.

– Я предложу отцу отказаться от трона, – произнёс он наконец. – Если он сможет уничтожить Вейка, Бегрию и Эритема, то неизбежно навлечет на себя гнев остальных семей. Если всё пойдёт так, то они перестанут поддерживать его. К этому моменту мне нужно будет заслужить их доверие, и тогда они сами придут ко мне. А Обран…

Принц замолчал, и Цангр, внимательно глядя на него, заметил:

– Пока он жив, знать может прийти не только к тебе, но и к нему. А императрица сделает всё, для этого.

– Императрица пыталась убить меня, – возразил Нардэн. – И попытается снова. Она и станет первой целью Мельседея. Вернее, стала уже давно. Моему отцу нужен только законный повод уничтожит свою жену.

– Всё, я заблудился! – Самбир поднял руки. – Тёмный лес тех, кто хочет друг другу зла!

– Я говорил, – усмехнулся принц. – Эр-Ментала – логово змей.

Тяжелый вздох Тэды заставил всех взглянуть на неё.

– Мой господин… – сказала Манора, – чтобы сделать то, что вы хотите, вам придётся стать одним из тех, с кем вы боретесь. Хотя бы на время. Пока вы не получите всю власть империи в свои руки.

– Так и есть, – Нардэн знал это с самого начала.

Эта мысль не давала ему покоя, и было тяжело принять то, что его ждёт.

– О чём вы? – притихшая в последние минуты разговора Элюзаль с волнением взглянула на принца.

– Теперь отец потребует от меня безупречного служения, – ответил Нардэн. – Он уже потребовал начать питаться, и пока я не был на виду, все жили слухами о моём согласии. Но теперь мне будет нужно это подтвердить.

– То есть? – девушка похолодела.

– Пир Мезамероса, – вздохнул Нардэн. – Он проходит на вторую ночь после большого государственного собрания Азор-суры. Собрание сегодня. Думаю, именно поэтому отец приказал мне так срочно вернуться из Намры. Хочет видеть меня на заседании. Значит, через два дня мне придётся принять участие и в пире.

– Нет, нет, нет… – Элюзаль обняла плечи принца. – Тебе нельзя!

– У нашего господина нет выбора, – заметила Тэда. – Теперь он должен стать примерным сыном и наследником. Он должен впечатлить эгрессеров, завоевать их внимание и доверие, как будущий надёжный правитель. А значит, нужно соблюдать традиции. Все традиции, мой принц. И церемонию подношения на государственном собрании тоже.

Нардэн поднял руку, прося остановиться:

– Манора, прошу тебя, об этом потом.

Элюзаль думала ещё мгновение, и мысли сложились в предложение прежде, чём она сама поняла его суть.

– Возьми меня с собой! – выпалила она. – Ты сказал всем, что питаешься своей наложницей, вот и возьми меня на пир!

Нардэн невольно улыбнулся, но отрицательно покачал головой:

– Нет.

– Да! – Элюзаль не сдалась. – Ты будешь питаться, как и хотел император, но ведь ты волен сам выбирать, как это делать. Я дам тебе любовного тока так много, что никто не посмеет усомниться!

– Ты знаешь сколько там народа? – хмыкнул Самбир. – Полный зал эгрессеров. Предлагаешь Мезамеросу брать тебя на глазах у всех.

– Ну и что! – Элюзаль не испугалась. – Мне всё равно. Пусть видят, как наложница любит своего господина.

Нардэн обнял плечи девушки:

– Ты не знаешь, что такое пир демонов. Я не хочу, чтобы ты его увидела.

Элюзаль часто дышала, глядя в глаза принца.

– А я не позволю, чтобы ты нарушил заповеди, – прошептала она и, прильнув к Нардэну, сжала его в крепких объятиях. – Я твой щит, муж мой. До сих пор ты был закрыт мной. Император принял то, что ты питаешься наложницей и у него не было возражений. Сделай так, чтобы и у других не возникло.