Юлия Давыдова – Принц империи демонов III: Чёрное солнце (страница 2)

Элюзаль встретила обоих улыбкой, как и Нардэн. Бреганин и дама-управляющая чуть ослабили тяжесть его мыслей. И насмешливое выражение лица Самбира, который наблюдал за отцом, тоже помогло принцу справиться с мрачным настроением, в которое ввергло его чтение.

Все расселись вокруг Мезамероса и взглянули на него с явным вопросом в глазах.

– Что ты там говорил? – полюбопытствовал Цангр. – Вера вен-ваим-индел и учение Мезамероса – это одно и то же? Что это значит?

Манора, расправлявшая ткань платья по своим ногам так, чтобы голые бёдра не волновали владыку, удивлённо подняла глаза на принца.

Тот молчал ещё мгновение, но наконец, собрался с мыслями и начал говорить:

– Я знаю учение Мезамероса, поэтому было легко сравнить. В книге вен-ваимов сказано, что мир сотворён богами и всё в нем – есть творение богов. Так же считает учение. Мы – те, кто теперь эгрессеры, созданы править этим миром. Это тоже общее. Вен-ваим-индел говорит, что мы поставлены выше всех и всего. Выше нас только боги. Но дальше моя вера говорит, что правящий доверенным ему миром – это тот, кто заботится об этом мире и о всех, кто создан богами. Потому что боги доверили ему свою работу. И вот этого предложения в учении уже нет. Сотворение мира заканчивается на том, что мы высшая раса и всё принадлежит нам. Но нет ничего о том, что на нас возложены обязанности.

Элюзаль слушала очень внимательно, пытаясь уловить суть. Как и остальные.

– Мармагон просто не переписал это предложение в своё учение, – невесело усмехнулся Нардэн. – Дальше, вен-ваим-индел говорит, что мы созданы слышать и принимать силу богов, и питать себя всем существующим. Все сущее подчиняется нам. Но наша власть заканчивается там, где начинается власть богов. Вен-ваим не пойдёт против воли богов и не будет уничтожать ими созданное.

– Что это значит? – не поняла Элюзаль.

– Люди, – ответил принц. – Люди тоже созданы богами, поэтому вен-ваим не может питаться людьми или животными. Отнимать жизни быстро или медленно – это нарушать волю богов, уничтожать то, что ими создано. Это и есть запрет питаться людьми.

– А-а-а… – теперь Элюзаль поняла.

– Так учит вера, – продолжал Нардэн, – а в учение Мезамероса из этого взяты лишь слова о том, что всё сущее подчиняется нам. И после этого ничего. Нет ограничения на волю богов. А значит, мы свободны в том, что нам делать со всем сущим. Дальше вен-ваим индел говорит, что отнимая жизни друг друга и людей, доверенных нам, мы гневим богов, и наказание будет нам неотвратимо. Это заповедь не убивать.

Принц тяжело вздохнул:

– Догадайтесь, какое слово из этой фразы отсутствует в учении Мезамероса?

– Ха, – выдал Самбир. – Людей!

– Именно, – Нардэн потёр пальцами виски, потому что от тяжелых мыслей голова начала болеть. – Всего одно слово не переписано в учение и смысл меняется полностью. Отнимая жизни друг друга – мы гневим богов и будем наказаны, а о людях ничего. А значит, за их убийство нам ничего не будет.

– Я не понимаю… – вопросов у Элюзаль становилось всё больше, – а как же заповеди последователя? Отдавать жизнь эгрессеру – это благо и благодарность последователя. Откуда это?

– О, об этом тоже есть, – Нардэн даже засмеялся, испытав горечь. – В главе «благодарность вен-ваиму». Она так и называется. И говорит о том, что человек может подарить вен-ваиму свою жизненную силу по своей доброй воле, если так будет нужно. Если вен-ваим слишком слаб или болен и не может взять природные токи по каким-то причинам, то человек может ему помочь, напитав своими. Я не знал об этом. Оказывается есть исключение, это разрешено. И всё, что я сейчас сказал, в учении Мезамероса звучит одной короткой фразой: «человек дарит эгрессеру свою жизненную силу по своей воле».

– И всё, – Элюзаль привстала на миг и села обратно. – И вместо исключения получается утверждение, что люди дарят эгрессеру свою жизнь.

Цангр покачал головой:

– Надо же. Похоже, Мармагон был ленив, не хотел переписывать самое важное.

– Так и есть, – подтвердил Нардэн. – Всё учение Мезамероса – это сокращенное до безобразия священное писание вен-ваим-индел. Сокращенное и извращённое смыслом. И поэтому его так легко извращать дальше. Основные моральные принципы вырезаны, а с тем, что осталось – можно творить, что угодно. Вы знали, что учение не требует убивать?

– А-а-а… – потянула Элюзаль. – Я не знала. Я же не читала книгу учения.

– А нам дали только те его главы, которые посчитали нужными, – ответил Цангр.

– Я знаю, – Тэда сидела задумавшись и вспоминая всё, о чём говорит принц.

Нардэн держал руку Элюзаль и поглаживал большим пальцем её ладонь. Это успокаивало его гнев. Принц почувствовал его, когда понял, что сделал Мармагон. Его дед не уничтожил старую веру, он осквернил её. Осквернил страшно. Но и всё же Нардэн видел то, чего Мармагон не сделал. Это не он превратил эгрессеров в монстров.

– Нигде во всём учении нет ни слова о том, что мы должны убивать людей, питаясь ими, – произнёс принц. – Из смысла других положений следует, что всё сущее наше и люди сами приносят нам в дар свои жизни. Брать эти жизни без остатка – то есть до смерти, учение не требует. Но когда нет ограничений, нет ответственности, нет наказания, а есть только всеобъемлющая власть от богов и уверенность в том, что мы их ставленники на этой земле – это развращает. Учение существует всего пятьдесят лет – и вот мы жадные, прожорливые существа, убивающие в своё удовольствие. И мы уже не можем по-другому, ведь начав питаться током человека, становишься зависим от него.

– И поэтому… – тихо сказала Тэда, – сейчас эгрессеры считают, что питание людьми – это их жертва богам.

– Верно, – Нардэн и сам поражался тому, насколько извращён даже смысл самого учения. – Последователям людям внушается с рождения, что принося себя в жертву – они служат богам. Эгрессерам внушается, что принимая эти жертвы – они тоже служат богам. Только каким?

Принц даже засмеялся, излив горечь в свой смех.

– Наши верховные боги братья – Идан и Радэй, боги-воины, вставшие во главе мира небесных правителей. Это им мы приносим в жертву людей, когда питаемся. Но учение Мармагона не говорит, что они просили об этом. Это многочисленные толкования привели нас к пониманию обязательного жертвоприношения, под которое мы просто спрятали нашу зависимость от токов людей. Нам нужно питаться и мы хотим много – значит, надо сделать так, чтобы люди шли к нам на убой толпами. И вот они пошли, приняв учение. Я не знаю, понимал ли Мармагон, когда делал людей нашей пищей, к чему это приведёт. У меня чувство, что он лишь начал нашу гибель – осквернил нашу веру, а дальше постарались мы сами. Учение, которое на самом деле не требует убивать, а лишь разрешило нам питаться людьми, уже никто не хочет знать по-настоящему. Это просто напоминание о том, что у нас есть какие-то правила.

Принц замолчал, глядя в глаза Элюзаль. Она дышала тяжело от всего услышанного, но желание понять и разобраться во всём было сильнее.

– Интересно… – задумчиво произнёс Цангр, – это как-то поможет тебе?

– Конечно, – Нардэн был уверен в этом. – Общность старой веры и учения Мезамероса даёт мне возможность снова связать их воедино. Мармагон убедил в новой вере эгрессеров, но на самом деле он лишь сократил старую. Зная это, я смогу восстановить то, что утрачено. То, что он просто не перенёс.

– Кстати об этом, – бреганин внимательно смотрел на принца. – Мы прибываем в Эр-Менталу, в логово демонов. Что ты будешь делать и как нам тебе помочь?

Нардэн не сразу ответил. Запустил пальцы в волосы Элюзаль в раздумьях.

– Твоё высочество, – искренне засмеялся Цангр, – не бойся. Мы и так знаем слишком много. Теперь ты можешь говорить нам всё. Хуже уже не будет.

Нардэн невесело усмехнулся. Владыка прав. Он втянул в свою игру Элюзаль и бреган и обратного пути нет. И Тэда…

Та сидела, поставив локти на колени и кулачки под подбородок. Поймав взгляд принца, улыбнулась:

– Вижу ваше волнение, мой господин.

– Это так, – вздохнул Нардэн. – Но ты, госпожа Манора, – самая умная женщина из всех, кого я когда-либо встречал. Поэтому тебя я прошу делать всё так, как ты делала раньше, и если будет нужно – позаботиться о моей жене и бреганах.

Цангр и Самбир внимательно смотрели на принца, а Тэда сделала лёгкий поклон, показав, что просьба принята. Все прекрасно понимали, о чём говорит им принц. Он сам в опасности, и все, кто помогает ему – тоже. Осталось лишь сделать выбор – принять этот бой вместе с ним, или оставить его сражаться на этом поле одного.

– Расскажу кое-что, – произнёс Нардэн, ведя пальцами по волосам Элюзаль. – Император слаб. Знать эгрессеров сидит на нём с самого начала его правления. Особенно семьи Бегриев и Вейков. И ещё Эритемы. Императрица Интаис, её двоюродный дядя Арис Вейк и троюродный Шадра Эритем. Эти трое всегда лезли в дела управления империей.

После смерти Мармагона власть моего отца была сильна, но сразу стала ослабевать. Я думаю, он просто не справился с тем, что ему досталось. При Мармагоне, когда мой дед только собирал наше государство, на верность дому Мезамеросов присягнули почти все: и эгрессеры-владетели, которым принадлежали земли, и те семьи эгрессеров, кому владений не досталось – вассалы.