Юлия Давыдова – Принц империи демонов III: Чёрное солнце. Часть II (страница 5)

– Конечно, мой принц, в отношении полковника Марзы будет проведена проверка...

Нардэн не удержал смех:

– Командир моей охраны не укладывал мою наложницу под бреганина, уверяю тебя. Не нужно впустую терять время. Следует искать настоящих виновных в другом месте.

– Быть может, принц подскажет в каком? – спрашивая, вельможа подумал о том, что сейчас услышит имя госпожи Бегрии.

Произошедшее в доме старшего Мезамероса и то, что сказала императрица перед пиром – явно звенья одной цепи. Но Мельседей внезапно остановил этот разговор, приказав Ланнору:

– Вызови Обрана. Скажи, я требую его срочно.

Полковник отправился из покоев к посту охраны этажа, чтобы связаться с домом младшего принца и передать вызов императора, а тот задумался и заметил:

– С показаниями служанки, которые я услышал, честь и репутация принца Мезамероса будет оправдана. Судебный совет давно не рассматривал таких дел. Что скажешь, Катаж?

– Полагаю, это будет простой формальностью, – согласился вельможа. – Судебный совет должен допросить наложницу, бреганина, служанку и даму-управляющую, разумеется. Чтобы убедиться в правдивости их показаний. И на этом всё закончится.

Нардэн внезапно ощутил удар своего сердца. Оно ударило раньше, чем он понял, почему ему кажется, что во всём спектакле не хватает чего-то важного. Он понял, что упустил! И это заставило гресс-жилы вспыхнуть искрами. Боги, судебный совет!

– Хорошо, – произнёс Мельседей, отвечая Катажу. – Сообщи верховному судье Рамстею: пусть будет готов рассмотреть...

– Мой император! – Нардэн прервал его речь, и взгляды обратились к принцу.

Тишина стояла ещё мгновения, пока Нардэн лихорадочно искал варианты. Цангр не понял, почему принц остановил Мельседея и даже переглянулся с Манорой. Та убрала за свою спину дрожащую Наяну и тоже вопросительно подняла бровь. Что-то не так.

Самбир видел сбоку, как краснеет вена на шее их Мезамероса. Элюзаль осторожно подняла голову, глядя снизу вверх на мужа. Кажется, его грудь не поднималась. Но вот он сделал вдох и вернул на лицо улыбку:

– Судебного совета не требуется. Ни к чему беспокоить судей.

– При всём уважении... – возмущённый Катаж прервал принца. – Это дело о вашей репутации! Если судьи не допросят наложницу и бреганина – это даст повод думать, что вы покрываете их преступление. Ваше высочество, это бросит тень и на вас, и на правителя. Зачем такое допускать? Совет – формальность. Теперь мы знаем, что ни вашей наложнице, ни сыну владыки Цангра ничего не грозит.

Элюзаль видела, как играют мышцы на лице Нардэна и пыталась понять, почему он не принимает доводы. Но... её муж не стал бы возражать, если бы не было причин...

Нардэн по-прежнему искал варианты! Совет – и есть ловушка! И он в неё попал! Весь спектакль с изменой был нужен не для того, чтобы опозорить его через наложницу, а для того, чтобы Элюзаль, Самбир и Манора оказались перед судьями-эгрессерами. Их будет допрашивать главный судья Тар Рамстей, близкий друг Ариса Вейка, и ему нужно всего лишь задать нужный дополнительный вопрос.

Например: видели ли вы, чтобы принц Мезамерос питался от природных источников энергии? Все скажут «нет» – и это будет ложь! Ложь в ответ на такой вопрос, сказанная перед судебным советом эгрессеров, среди которых есть преданные императрице Бегрии! Обвинение в исповедании старой веры будет предъявлено немедленно! Доказательства – слова наложницы, бреган, дамы-управляющей. И все будут признаны виновными во лжи, покрывающей его преступление.

Цангр всерьёз нахмурился, не отводя глаз от принца. Тот крепко сжимал губы, на которых словно воспалилась красным сиянием тонкая плёнка гресс-жилы. Нардэн понимал, что по закону судебный совет по делу об измене наложницы должен состояться. Вариантов нет. Разве что... один.

– Мой император, – принц сглотнул пересохшим горлом, глядя на отца.

Мельседей всё это время пристально наблюдал за сыном и теперь вопросительно наклонил голову.

– Заступись за мою наложницу и моего телохранителя, – произнёс Нардэн. – Я прошу заступничества императора перед судебным советом. Стань свидетелем вместо них обоих.

Цангр и Самбир ещё пытались понять о чём речь. Элюзаль, совсем забыв о правилах, подняла голову и смотрела на принца широко открытыми глазами. Но Манора догадалась! Ни один мускул не дрогнул на её лице при этом, только задышала она чаще. Они пропустили ловушку! Боги! Хвала Кай-Алаю и Авастар, принц всё понял!

Выражение лица Мельседея показывало, что он раздумывает над просьбой сына.

– Мой господин, – Катаж обратился к императору, – это недостойно правителя Азор-суры. Вступаться за наложницу?

Продолжить он не успел, потому что в передний зал покоев вошёл принц Обран. В отличие от отца и старшего брата, он уже переоделся и явился не в церемониальном халате, а в чёрном кафтане и голубой тунике под ним.

Его появление остановило беседу всего на мгновения. Мельседей кивнул младшему сыну и подозвал его жестом. Обран подошёл, оглядывая всех и пытаясь понять, что происходит. Нардэн почувствовал искренность в его глазах и токах, но не уловил удивления. Скорее всего, брат ждал чего-то подобного, только деталей ему не дали.

Мельседей не стал ничего объяснять сыну, вместо этого разрешил Катажу:

– Продолжай.

Вельможа не закончил свои возражения.

– Мой принц, вы не можете просить императора о заступничестве, – обратился к Нардэну Катаж. – Замена свидетелей в судебном процессе по столь незначительному делу? Над этим же будут смеяться! По вашему, правитель Азор-суры должен явиться на суд и передать показания наложницы? И заверить их подлинность и правдивость своим словом? Вы понимаете, сколько вопросов это вызовет?

– Сколько бы ни вызвало, – резко ответил Нардэн. – Я прошу об этом.

– Что вас так тревожит? – сменил тактику вельможа. – Почему вы не хотите, чтобы все узнали правду? Раз наложница и бреганин невиновны, разве это не достойный повод предъявить их суду?

Нардэн подбирал слова тщательно.

– Есть вещи, о которых не нужно знать никому, – мягко произнёс он. – Это мои личные предпочтения в постели, о которых знает только наложница. И они необычны. Судебный совет может случайно задать не те вопросы. Я не хочу, чтобы мои предпочтения стали предметом обсуждения.

– Никто не затронет этого, мой принц, – заверяющим тоном возразил Катаж.

– И всё же, – Нардэн направил взгляд на отца. Всё сказанное было предназначено именно ему. – Некоторые тайны не должны быть открыты.

Улыбка тронула губы Мельседея и сразу исчезла. Катаж открыл уже было рот, но император на этот раз остановил его:

– Я заступлюсь за наложницу и бреганина. Передай главе судебного совета Рамстею и его судьям, что я приду к ним вместо обоих обвиняемых.

– Мой господин... – вельможа, сказав только это, остановился сам.

Происходящее было возмутительным для него. Впрочем, как и то, что госпожа Бегрия явно использовала его в своей игре. Она просила не дать избежать наказания виновным, но вот оказалось, что виновных нет. Есть пострадавшие от довольно изящной провокации, в которой чувствуется тонкий женский замысел. Но принц Мезамерос так явно не хочет допустить никого к судебному совету. Как же любопытно, ведь похоже, что провокацию пытаются замять...

– Всё на этом, – обозначил окончание беседы Мельседей и взглянул на Ланнора.

Полковник понял распоряжение без слов и отдал приказ:

– Всем покинуть покои.

Идемы и гвардейцы дворца немедленно шагнули назад. За их спинами так же отступили слуги. И Катаж, поклонившись императору, отправился к выходу.

Ланнор закрыл створки за всеми и остался в покоях. Мельседей не приказывал ему выйти. В переднем зале теперь находились сам правитель Азор-суры, его сыновья, брегане и женщины. Мельседей разрешил последним подняться.

Наяна так и пряталась за спиной Маноры, едва ли не прижимаясь к ней. Элюзаль, встав на ноги, ухватилась за руку Нардэна, и он привлёк её к себе, обняв. Девушка с облегчением уткнулась лицом в его грудь и почувствовала его руку на своей спине. Как и всегда, муж закрыл её в своих объятиях от всего.

Обран, оставшись, по сути, в узком кругу свиты своего брата, испытал тревогу. И совсем не зря. Взглянув на младшего сына, Мельседей внезапно усмехнулся. Но на его губах была не улыбка, а угроза, и Обран почувствовал её отчётливо. Гресс-жилы на его теле засияли независимо от его воли, потому что эмоции порождали токи. Он ведь... думал о том, что будет с ними всеми, если отец узнает.

Если поймёт, что всё случившееся – это часть плана против его любимого сына и его самого. И хотя Обран не знал деталей, но он ведь знал о самом плане и о тех, кто его исполняет. И в этот самый момент младший принц понял, чего боялась его мать и в чём была права – ему не надо было знать этого.

– Я благодарю, отец, – искренне произнёс Нардэн.

Элюзаль испытала это чувство вместе с ним, несмотря на страх перед Мельседеем. Он мог бы принять просьбу сына за дерзость, но принял её именно как просьбу и ничего не спросил. Что бы ни было раньше и что бы не ждало в будущем, прямо сейчас император спас её и Самбира. Пусть и сделал это только ради Нардэна.

Ещё мгновения Мельседей смотрел на своего старшего сына и внезапно весело поинтересовался:

– Тебе интересно, кто больше всех расстроится из-за того, что не получилось опорочить тебя?