Юлия Давыдова – Принц империи демонов III: Чёрное солнце. Часть II (страница 4)

Элюзаль похолодела:

– Ты видел?

– Только вспышку и пепел... – бреганин замолчал, чувствуя, как наваливается на него щемящее понимание того, как всё закончилось для той несчастной, которую использовали, чтобы обмануть его.

Девушка, ласкавшая его, пусть и не по-настоящему, погибла рядом с ним. А он даже не понял этого.

– Значит... – хрипота осталась в голосе Самбира, когда он обернулся и взглянул на Наяну. – Теперь единственный свидетель – она.

Бреганин успел сказать это прежде, чем сквозь стеклянные двери, ведущие на террасу из дома, стало видно подходящую к ним изнутри толпу. Шум раздался и на дорожке сада, и через мгновения показались гвардейцы.

– Ну что, готовы? – Нардэн обвёл взглядом бреган и Тэду.

Все утвердительно кивнули.

– Наяна, ты будешь с нами всё время, – произнёс принц. – Так безопаснее для тебя. Самбир присмотрит за тобой.

Услышав это, девушка задышала чаще.

– Ты скажешь императору всё, что сказала нам, – добавил Нардэн. – О том, что не видела лица дамы Элюзаль, о том, как все уснули, и о тенях тоже скажешь. Всё, до последнего слова.

– А, мой принц... – быстро вставила Тэда, – она не должна говорить, что подумала будто дама Палакс предаёт вас вместе с сыном владыки Цангра. Покрывать измену наложницы – преступление служанки. Об этом ни слова.

– Верно, – согласился Нардэн.

Манора грозно взглянула на девушку:

– Если император спросит, начинай рыдать и кричать, что ты глупая овца! Ничего не поняла, когда увидела даму Палакс, и просто растерялась. Поняла?

– Да, да, я поняла, – Наяна дышала часто, но с облегчением.

Ей было страшно, ведь её отведут к правителю, но она видела добрую улыбку дамы Элюзаль и поняла по словам господина Мезамероса, что он не намерен наказывать её. Даже дама Манора, обувая свою туфлю, проворчала:

– Боги, сохраните нас всех. И эту овцу тоже.

Самбир шагнул к девушке и протянул ей руку.

– От меня ни на шаг, – строго приказал он.

Наяна опасливо подняла ладонь, и бреганин, крепко сжав её, поднял девушку на ноги. Сердце Наяны причинило ей приятную боль, сильно забившись в груди.

Манора увидела, как покраснели щёки служанки от прилива крови, и сощурилась, изучая эту реакцию внимательно. Глаз-алмаз госпожи-управляющей видел такие дела сразу. Но это позже!

– Мы идём все вместе? – спросил Цангр.

– Да, – кивнул Нардэн. – Арестуют Элюзаль и Самбира. Я следую защищать мою наложницу, ты – защищать сына. Наяну ведём с собой, как свидетеля. Сейчас разделяться нельзя. Потеряем кого-то по дороге – потом можем не досчитаться.

Наяна пока ничего не поняла. Только видела, что все вокруг его высочества, словно сплотились в единое целое, понимая друг друга с полуслова. И в этот момент двери на террасу раскрылись, впуская полковника Ланнора и шестерых идемов с ним. Марза и гвардейцы остались за их спинами, явно получив приказ от командира охраны императора ни во что сейчас не лезть.

– Ваше высочество, – Ланнор обратился к принцу уважительным тоном, но и требовательным. – Император поручил мне провести арест вашей наложницы и сына владыки Цангра. Он дал разрешение применять любые меры к совершившим преступление.

– Мы уже идём, – принц прервал полковника насмешливым тоном. – Мой отец недоволен?

Ланнор умолк, но потом ответил:

– Недоволен – это не то слово, которое может описать настроение императора.

Нардэн обнял Элюзаль, и та прильнула к нему. Она ничего не боялась. Всё, что против них – её любимый обратит во благо. Верить ему – это верить богам. А это незыблемо.

– Мой принц, прошу идти за мной, – произнёс Ланнор.

***

Катаж, разумеется, постарался, чтобы весть о преступлении сына владыки бреган, так любимого императором, и наложницы старшего Мезамероса стало общественным достоянием буквально в первые же минуты. Явившись в покои правителя, он громогласно потребовал немедленно доложить его величеству о возмутительном событии.

О том, что охрана дворца ищет пропавшего бреганина Мельседею сообщил Ланнор ещё в пиршественном зале. Но император не вмешался, зная, что все делают, что положено. Только велел доложить ему, как найдут. Тем не менее свой отдых Мельседей отложил и бодрствовал, когда явился управляющий дворца. Император сам вышел к нему в передний зал. Там оставался на случай распоряжений полковник Ланнор и его идемы, гвардейцы охраны этажа и слуги.

Катаж заявил при всех:

– Наложница принца Нардэна и сын владыки Цангра совершили любовное соитие в доме принца. Я сам свидетель этому, а так же все гвардейцы и служанки дома. Прошу разрешения арестовать обоих для допроса судебным советом и вынесения приговора.

Мельседей молчал всего мгновение, а потом прожёг воздух проявившимся от гнева энергополем, но быстро подавил это и отдал другое распоряжение – привести сына к нему. Катаж возразил было, что принц – пострадавший, и пребывает в расстроенных чувствах. Поэтому он сейчас не совсем правильно оценивает произошедшее. Вельможа понял это по тому, как принц отреагировал на попытку арестовать наложницу, поэтому предложил просто забрать виновных и определить их в тюремное помещение дворца.

На что Мельседей ответил, что его сын вряд ли это позволит, а к старшему бреганину у него самого есть вопросы по поводу воспитания сына. Так что – всех к нему сначала!

Катажу ничего не оставалось, как принять волю императора. Тот отправил за принцем полковника Ланнора с идемами, чтобы исключить лишнее сопротивление сына, которое предполагал. К моменту, когда все явились к правителю, тот стоял в переднем зале своих покоев, всё ещё облачённый в халат после пира и сложив руки на груди в ожидании. Катаж оставался с ним.

Обведя взглядом всю толпу, входящую вместе с Нардэном, и особенно наложницу в простыне, которую тот держал за руку, Мельседей сказал довольно спокойно:

– Пепел этой девушки уже должен развеяться над Эр-Менталой. За нанесение оскорбления принцу Мезамеросу. Сын, у тебя минута, чтобы объяснить мне, почему ты не сжёг её дотла на месте.

Нардэн отпустил Элюзаль, и она опустилась на колени, низко наклонившись к полу. То же самое сделали Тэда и Наяна. Принц собрался ответить, но император внезапно остановил:

– Подожди. Цангр...

Владыка вышел вперёд к правителю.

– Я твой должник, – произнёс Мельседей. – За спасение жизни моего сына. Если попросишь вернуть этот долг жизнью твоего сына – я исполню это.

В следующее мгновение все с удивлением наблюдали улыбку на лице бреганина:

– Нет, мой император, этого не потребуется. Мой сын не предавал твоего.

– Вот как, – Мельседей перевёл взгляд обратно к Нардэну: – Твоя минута пошла.

– Измены не было, – ответил принц. – Была попытка подставить мою наложницу и бреганина.

– Цель? – мягко задал вопрос император.

– Полагаю, для того, чтобы лишить силы меня и мои слова, сказанные на пире, – Нардэн и сам ещё раздумывал. – Единственная наложница, изменившая мне сразу после того, как я назвал её женский огонь моим единственным источником питания, нанесла бы мне оскорбление и опозорила бы меня. Наказание – смерть, и если исполнить его – то это лишит меня питания.

– И ты зажжёшь огонь в другой наложнице, – осадил Мельседей. – Это слабый повод.

Нардэн был очень с этим согласен – в этом спектакле не хватает чего-то важного. Того, что он упускает. Принц молчал, и несмотря на то, что в зале покоев сейчас находилось довольно много людей, стояла полная тишина.

Элюзаль чуть подняла голову, чтобы увидеть лицо императора.

– Доказательства? – произнёс тот. – Кто-нибудь что-нибудь видел?

– Да... – Нардэн обернулся к Маноре и Наяне.

Тэда поднялась только для того, чтобы поклониться и сказать правителю, кто перед ним.

– Служанка дома, – представила она и опустилась обратно, приказав девушке: – Говори!

Голос Наяны дрожал и срывался от страха, но она рассказала как всё было, и поскольку Мельседей стоял всего в двух метрах от неё, он прекрасно чувствовал, что ни капли лжи в речи служанки нет.

Катаж всё это время внимательно слушал, хмуря брови, и Нардэн видел, что управляющий дворца искренне удивлён. Этого было достаточно, чтобы понять его непричастность к произошедшему. Но и всё же, напряжение в чертах лица подсказало, что вельможа знает несколько больше.

После рассказа служанки, Катаж обратился к императору:

– Хвала богам, что это дело может разрешиться оправданием наложницы и сына владыки бреган. Судебный совет не будет заседать долго.

Нардэн даже усмехнулся:

– Тебя волнует только это? Кто-то проник в мой дом, одурманил моих слуг и наложницу, напал на моего телохранителя. И как мы полагаем, убил девушку, которую использовали для этого представления. Об этом ты не переживаешь?

Катаж сохранил невозмутимость: