Юлия Давыдова – Принц империи-2: Слеза Мезамероса (страница 3)

– Я желаю ему смерти больше всех. Я найду способ, матушка. Этот отпуск пока закончился только для него, но скоро закончится для меня. При любом удобном случае я надену активаторы сброса ему на шею и посмотрю, как он подохнет.

Интаис улыбнулась и перевела взгляд на полковника Урая. Тот молча кивнул. Императрица и глава её охраны подумали об одном и том же – о правильном выборе оружия.

Интаис вернулась к разговору с сыном:

– Мой дорогой, я здесь именно поэтому. До этого момента я надеялась на добрую волю богов к нашему дому, но почему-то они любят твоего брата. Или просто испытывают нашу семью. Проверяют сможем ли мы сделать то, что должны.

Обран сел напротив матери и вгляделся в её прищуренный взгляд.

– Расскажи мне кое-что, – мягко попросила императрица. – Только честно.

– Конечно, матушка, – согласился принц.

– Поцелуй твоего брата… с наложницей, расскажи мне о нём.

Обран издал рычание, выразив недовольство в этом низком горловом звуке.

– Не сердись, сын мой, – улыбнулась Интаис. – По слухам, поцелуй был прекрасен. Грессы Нардэна так остры и чисты, что император был восхищён этим. Это правда?

– Да, – мрачно ответил принц, вспомнив и о том, как отец спросил его, а может ли он так целовать.

– И при этом Нардэн силён? Так? – Интаис не могла сдержать улыбку, потому что понимала о чём говорит. – Отказавшийся от питания угасающий эгрессер сильный и чистый? Невероятно для эгрессера. Пробу атефирующей жидкости у него так и не взяли, но думаю, и она была бы идеальной.

– Матушка, ты решила поступать со мной так же, как отец? Унизить меня ещё больше, чем он? – Обран, сказав это, невольно закрыл глаза.

Хотел оказаться в темноте. Там, где нет никого, кто снова и снова причиняет ему боль.

– Нет, мой дорогой, – императрица пожалела сына. – Ты поймёшь почему я спросила о поцелуе. Среди эгресеров, как ты знаешь, есть два вида отступников. Первый – угасающие. Те, кто принял учение Мезамероса, но не следуют ему – не принимают пищу. Они умирают молодыми, не доживая до тридцати. Закон не трогает их. Это право – уйти из жизни от истощения. Одним из таких считался твой брат. Почти в каждой семье эгрессеров есть свои угасающие. Хвала богам, в нашей таких нет, но в других бывает и не по одному. И твой брат был их кумиром. Наследный принц – угасающий. О, они боготворили его.

– Почему боготворили? – мрачно усмехнулся Обран. – Боготворят и сейчас. То, что он поцеловал наложницу, ещё не значит, что он докончит её. Пока он в Прибрежье ничего не мешает ему обманывать императора.

Младший принц замолчал, почему-то вспомнив, как Нардэн и эта девка… как они смотрели друг на друга. Если брат сейчас и питается, то точно не ею.

– Думаю, ты прав, – согласилась императрица. – Но это уже не важно. Ты помнишь о втором виде отступников? Эгрессеры, не принявшие учение Мезамероса. Староверы. Их судьба в своё время была незавидна.

– Мать Нардэна, – Обран откинулся на спинку дивана и, запрокинув голову, посмотрел в потолок. – Да, я знаю. И что?

Воспоминание об этом тоже заставило испытать неприятные чувства. Он выплеснул свою злость Нардэну в лицо, назвав его мать шлюхой и пообещав ему её судьбу. И что сделал его брат? Посмотрел на него с жалостью. С жалостью!

Принц сглотнул ком, мешающий дышать. Брат пожалел его и потом – не сказал отцу об оскорблении его матери. Интересно почему? Оставил месть на потом, когда сможет сам рассечь ему язык?

– Ты так молод, сын мой, – вздохнула Интаис, – поэтому не знаешь, что те, кто исповедовал старую веру, имели очень чистые и острые грессы, и были отчаянно сильны.

Обран вздрогнул, опуская голову, но думал ещё мгновения, удивлённо глядя на мать.

– Старая вера запрещена уже пятьдесят лет. Артефакты, храмы и последователи уничтожены. И теперь о ней помнят немногие, – добавила к своим словам императрица, – разве что угасающие. В семьях этих почти предателей наверняка хранят воспоминания о старой вере…

– Подожди, – Обран остановил её, – ты хочешь сказать, что подозреваешь Нардэна в исповедовании старой веры?

Интаис наклонила голову, внимательно глядя на сына. Тот обрадовался и возмутился:

– Почему ты раньше не сказала?

– Потому что это обвинение, как и любое другое требует доказательств, – пожала плечами императрица. – А доказать это трудно. Тем более, что все эти годы твой брат был просто угасающим, и его подозревали в осквернении себя. О его силе и чистоте я, как и все, услышала впервые.

– Да, верно, – Обран не мог усидеть на месте, встал и направился к столу, на котором стояли стеклянные кувшины.

Интаис нахмурилась, наблюдая за сыном. Он налил себе красной жидкости полный бокал и выпил весь залпом. Аромат подсказал, что это крепкое вино.

– Раньше ты не вкушал напитков людей, – заметила императрица.

– Скажи спасибо моему брату, – принц налил себе ещё и повторил залповый глоток. – Это он дал мне попробовать пару лет назад.

Обран внезапно рассмеялся, вспомнив кое-что о Нардэне:

– Он сам пьёт все их напитки, и те что горят, и обычный чай. Ты знала, что в его энергетическом коктейле алкоголь? А ещё он ест их еду. Редко, но бывает. Он ходит на кухню дворца. Я сам видел, как он берёт со стола мороженное и сладости, приготовленные для моих наложниц, и складывает себе в рот. Учение Мезамероса осуждает это. Но знаешь что, матушка…

Обран налил и третий бокал и, глядя в него, произнёс с плохо скрываемой болью:

– Боги никак не покарали Нардэна за нарушение заповедей учения. Думаешь, я рискую больше? Потому что они любят его больше, чем меня?

Интаис тяжело вздохнула:

– Я всегда знала, что этот выродок Приан-антеры измарается в любой грязи, ему всё равно в какой. И боялась, что он потянет за собой тебя. Поэтому и запрещала тебе общаться с ним. Вижу, ты всё-таки нарушал мой запрет.

Принц вернул бокал на стол и взглянул на мать:

– Если собрать доказательства вины моего брата в таком серьёзном преступлении, как исповедание старой веры отец казнит его. Ведь так?

– Так, – подтвердила императрица. – Ты хочешь этого?

– Я хочу, чтобы его не было, – Обран сглотнул неприятный ком в горле. – Хочу, чтобы он исчез.

– Он исчезнет, мой дорогой, – мягко сказала Интаис. – И очень скоро.

Императрица взглянула в большие окна покоев. За прозрачным стеклом наступал вечер, и небо темнело, провожая солнце. Наследный принц сейчас в Намре, уже отдохнул и теперь встретится с наместником и командиром корпуса береговой охраны. Время подходит к нужному моменту.

– Я не позволю сыну Приан-антеры иметь власть над моим, – мягкость ушла из голоса Интаис. – Ты станешь императором, Обран. И наша семья станет новой династией правителей Азор-суры. Твой дед Сегий мечтал об этом. Он отдал мою жизнь твоему отцу взамен на это право. Я потребую от Мельседея отдать мне этот долг и не позволю предателю староверу, который смеет называть себя наследным принцем, унизить нашу семью.

Холодная злость проступила в голосе императрицы. Обран, наблюдая за её лицом, понимал, о чём она говорит. Он сам недавно упомянул это – отец не дал его матери и половины от любви, которую дал матери Нардэна. Брак Мезамероса, заключённый с Бегриями, был сделкой. Император не скрывал этого от сыновей. Но сейчас слова матери показались принцу интересными.

– Матушка, – он признался в любопытстве наклоном головы, – ты не договариваешь мне чего-то.

Интаис вернула на лицо ненастоящую улыбку:

– Это для того, чтобы, когда твой отец спросит тебя, причастен ли ты к смерти своего брата…

Обран вздрогнул и замер, удивлённо глядя на мать.

– Ты сказал ему – нет, – жестко закончила императрица. – И он поверил тебе. Иначе, сын мой, он возьмет третью жену, которая родит ему третьего сына, но тебя он уничтожит сразу после меня. Ты понял? Никто не должен заподозрить тебя в участии. Поэтому ты и не участвуешь.

Интаис встала и уверенно подошла к Обрану. Тот смотрел в её глаза, и всплеск его эмоций был заметен по тому, как засияли красные искры грессов на его губах и щеке.

– Я потратила годы, чтобы собрать истинно верных учению великого Мармагона Мезамероса вокруг себя, – императрица обняла плечи сына. – Верные нам семьи и офицеры идемы поддержат тебя.

Обран, наконец, выпустил воздух из груди, который застыл там на мгновения, и взглянул на полковника Урая. Тот поклонился:

– Мой господин, истинно верные из числа офицеров-эгрессеров и людей, служащих в охране императора, выполнят волю императрицы и твою. Отступник от учения подлежит смерти.

Интаис взяла сына за подбородок и повернула его лицо к себе:

– Я долго наблюдала за твоим братом. После всего, что случилось за последние дни, я уверена, что Нардэн исповедует Вен-ваим-индел – старую веру. Он преступник, предатель и угроза всей империи. И у нас нет времени обличать его в этом. Император слишком любит его, и даже если мы представим неопровержимые доказательства, он будет сопротивляться его казни. И это опозорит правителя. В глазах всех знатных семей он станет посмешищем, сын которого обманывал его. Это бросит тень и на тебя. Чем быстрее твой брат сгинет в своём Прибрежье, за которое он так ратует, тем лучше для всех. Даже для твоего отца.

Обран всё ещё молчал, потому что сказанное матерью вызвало в нём слишком много чувств. От радости до страха, но и какого-то странного… отторжения происходящего. И всё же последнему он не поддался. Желание избавиться от того, кто всю жизнь стоял между ним и отцом и относился к нему, как к пустому месту копилось слишком давно и было слишком сильным.