Юлия Давыдова – Принц империи-2: Слеза Мезамероса (страница 5)

– А мой отец воспротивился, – Нардэн с улыбкой наблюдал за тем, как девушка покусывает его пальцы, – и потребовал в жены одну из дочерей рода Приан-антера. Мою мать.

Улыбка угасла на губах принца, и Элюзаль немедленно обняла его ладонь своими.

Нардэн не позволил себе вспомнить давно угасшую боль и продолжил:

– Мармагон, к общему удивлению, поддержал волю сына и позволил ему жениться на той женщине, которую тот захотел. Это было последним важным решением в его жизни. Через несколько месяцев после свадьбы мой дед умер.

Элюзаль отпустила ладонь принца, задумчиво глядя на него.

– Наш первый повелитель не был стар, – сказала она.

– Не был, – подтвердил Нардэн. – Мармагону едва исполнилось сто лет. Для эгрессера это не возраст. И тем не менее, его сердце остановилось во сне, и мой отец стал императором. Через год родился я. Появление наследника вызвало у Бегриев только ненависть. Глава семьи князь Сегий напомнил императору Мельседею, что он должен был жениться на правильной женщине. И если не сделает этого, то Бегрийская знать и дружные с ней семьи не простят этого. Мой отец долго сопротивлялся этому. Он взял вторую жену – Интаис Бегрию, когда мне было семь. Через год она родила моего брата. А ещё через год он приказал арестовать свою первую жену, императрицу Нинэю Приан-антеру за преступление против веры и казнил её. Тебе всё ещё интересно?

– Боги… – вздохнула Элюзаль. – Ты думаешь, что история семьи моего любимого не интересна мне? Не смей так думать!

– Не смею, госпожа, – улыбнулся Нардэн. – Для Бегриев, я сын не только рода Мезамероса, но и рода Приан-антера. А они враждовали ещё до того, как Мармагон прекратил распри эгрессеров. Приан-антеры были вен-ваимами все до единого. За что и поплатились так же все до единого.

Элюзаль вздрогнула, поняв сказанное принцем.

– Бегрии приняли учение Мармагона без возражений, – мрачно произнёс Нардэн. – Им понравилась то, что он предложил. Сделать людей, коих так много в наших землях, рабами и пищей. Представь, Элюзаль, степень их ненависти ко мне. Эгрессеры, последователи учения Мармагона вынуждены были терпеть мою мать – Нинею Приан-антеру, зная, что она происходит из рода староверов, а после её долгожданной для них смерти – остался я.

Принц невольно засмеялся:

– Я так много времени провёл среди них и чувствовал эту ненависть. Она взлетела до небес, когда родился Обран, а император Мезамерос не потрудился объявить его наследным принцем. Сказал: что наследник уже есть, и пересматривать решение он не будет.

Элюзаль удивилась этим словам. Она, конечно, своими глазами видела, что Мельседей предан Нардэну, и сейчас это показалось ещё более странным. Император отчаянно жесток со своим старшим сыном, но и потакает безгранично. Как такое возможно? А теперь из слов принца получается, что отец защитил его от нападок знати. Но зато потом многое сделал для того, чтобы сын возненавидел его.

– Не все знатные семьи спокойно приняли решение моего отца, – сказал Нардэн. – Бегрии выразили своё возмущение более всех, но… учение Мезамероса уже устоялось, империя стала их угодьями и Мельседей щедрым правителем, ублажающим знать, а дочь Бегриев императрицей. Мой отец дал выбор: заткните рты, примите моё решение и тогда живите вдоволь, питаясь и наслаждаясь всеми удовольствиями, какими захотите, либо… будете уничтожены.

– И все замолчали, – поняла Элюзаль.

– Да, – подтвердил Нардэн. – Но ненависть ко мне осталась и, будучи запертой, росла ещё сильней. В моём детстве со мной всегда была охрана. Отец знал, что рано или поздно мне попытаются навредить. Но мне удалось на время обмануть Бегрийскую знать тем, что я отказался от питания.

Девушка взглянула на принца с явным вопросом.

– Это принесло им радость, – объяснил Нардэн. – Наследный принц отверг питание эгрессера и если будет в этом достаточно упрям, то умрёт в тридцать лет. Представляешь, как загорелась их надежда? Ведь я сам убью себя таким образом, им ничего не придётся делать. Подождать надо всего пятнадцать лет, а может, и меньше. Обран станет наследным принцем, а потом императором. Род Бегриев получит трон без боя и потерь.

– Ох, – Элюзаль прижала руку к сердцу, – боги, каждый твой шаг, просто каждый твой шаг… Всё, что ты делал в своей жизни было для того, чтобы выжить.

Нардэн утвердительно опустил голову.

– Именно поэтому до настоящего момента все были спокойны, – произнёс он. – Императрица Интаис и семьи, дружные с Бегриями, просто ждали моей смерти. И ведь почти дождались. По их расчётам мне оставался год, не больше.

– О, боги, – с тревогой вздохнула Элюзаль. – Но вот наследный принц взял наложницу, отменил свой обет и пообещал отцу стать достойным приемником его империи. Ох, если они сразу не умерли от припадка злости, то сейчас должны быть полны ярости. Нардэн, любимый мой, ты же сам вызвал их на этот бой…

Принц поднялся из объятий девушки, сел напротив неё и сжал ладонями её лицо.

– Так и есть, – ответил он. – Это часть плана. Перед тем, как обвинить меня в убийстве людей, ты спросила: зачем мне столько силы? Зачем я ищу знания вен-ваима?

– Ох, Нардэн… – Элюзаль схватила его плечи, но принц остановил её новую мольбу о прощении поцелуем, нежно усмирив волнение.

И когда отпустил её губы, сказал:

– Пока я был в тени и медленно умирал для всех, я был в безопасности. Но выйдя на свет, я стал целью. Мои враги – это знатные семьи эгрессеров во главе с Бегриями. Ты сказала верно: прийти на пир Мезамеросов и убить их там – могло бы стать для меня спасением. Но именно так рождается новое зло. Потому что дети убитых мною станут мне врагами. Мой отец создал так меня. Я его враг, и я не остановлюсь, пока Мельседей Мезамерос не сгинет во мраке. Я не повторю его ошибки, не создам ещё больше тех, кто возненавидит меня. Я ищу знания не для того, чтобы уничтожить моих врагов, любовь моя, а чтобы выжить и сделать империю Азор-сура безопасной для всех.

– Ты знаешь как это сделать? – Элюзаль с надеждой смотрела в глаза принца.

– Возможно, – ответил Нардэн. – Но это не просто. Ты поможешь мне?

Он поднял девушку и посадил на себя, не разрывая взгляд.

– Я сделаю всё, любимый, всё, – прошептала она. – Ты можешь не спрашивать.

Принц запустил пальцы в её волосы, разбирая пряди и касаясь обнажённой спины. Элюзаль задрожала от этих прикосновений. Волна колких иголочек любовного тока растеклась из женского скопления и вызвала приятную ломоту. А женский проток всего за мгновения наполнила влага. Девушка чувствовала это – как тёплые капли готовы пролиться из неё на орган принца, прижатый к её животу.

Нардэн, с удовольствием принимая волны любовного тока, приподнял Элюзаль.

– Не двигайся, – нежно приказал он.

Девушка застыла в ощущении. Принц сдавливал её руками, плавно направляя вниз, и его орган медленно заполнял её. Элюзаль чувствовала его пульсацию и твёрдость, чувствовала, как он растёт, наполняясь кровью, и как тонкие шипы грессов опаляют её женский проток едва ощутимыми разрядами…

Девушка кусала плечо Нардэна и часто дышала. Не двигаясь, она ясно ощущала, как её любовный ток плещется внутри неё и впитывается в грессы, уходит в орган принца и поднимается по его телу. Он питался, обильно и жадно, сильно сжимая её в объятиях.

В глазах Элюзаль потемнело, как всегда в какой-то миг, и она едва осознала, что Нардэн опрокинул её спиной на постель и вышел из неё. А через мгновение горячие струи коснулись её живота. Девушка открыла глаза и увидела, как семя Нардэна истекает на неё. Он стоял над ней на коленях, держа руку рядом с органом, по которому ещё сходили короткие вспышки, но не покрывал его ладонью, как обычно. Белые блестящие струйки, ударяясь о живот Элюзаль, стекали по нему, и принц смотрел на это.

Девушка замерла от его взгляда, от того, что он делает и от собственных ощущений – от страха и удовольствия, сливающихся вместе. А потом застонала, подставляя ладони под последние белые капли.

– Оставь его на мне, – прошептала она и поднесла руку ко рту. – Я не могу принять его в себя, любимый, но пусть оно будет со мной.

Нардэн наблюдал за жадным ртом девушки, любуясь движением её языка, скользящего по её ладони и забирающего его семя. Он не стал вытирать её живот и просто лёг рядом. На какое-то время они оба, наконец, забылись глубоким сном.

Тёплое солнце озаряло спальню и обнажённых принца и его наложницу, обнявших друг друга, согревая их вместо откинутых простыней. Тёмно-синие полотна занавесок поднимал морской ветерок. Доносились раскаты волн по берегу. Открытые окна впускали звуки города, который всё больше шумел. Утро переходило в полдень.

Нардэн, проснувшись, увидел, что Элюзаль лежит на нём. Накрыла его собой. Это вызвало улыбку принца, потому что он знал, что его смелая наложница таким образом вовсе не отдыхает на его горячем теле, а охраняет его. Нардэн нежно водил пальцами по её спине, слушая её мерное дыхание.

Мысли ещё ленились собраться в единую цепочку, но каждая по отдельности всплывала в сознании. Принц точно знал, что делать дальше, но каждый из этапов будет зависеть от того, получится ли предыдущий. И поэтому сложно было предположить, что ждёт его в самом конце.

Сейчас усилия следует сосредоточить на Норхоне. От этого зависит достигнет ли он устойчивого положения в Прибрежье. А от этого, в свою очередь, зависит доверие императора, военного командования и глав знатных семей к его действиям в дальнейшем. Нардэн понимал, что после такого перерыва в государственных делах его победа здесь должна быть убедительной.