Юлия Давыдова – Принц империи-2: Слеза Мезамероса (страница 1)
Юлия Давыдова
Принц империи-2: Слеза Мезамероса
Глава 1
Принц Обран шагал на площадку порта, наблюдая за приближением летакора. Второй императорский борт заходил на посадку. Для встречи выстроились офицеры охраны резиденции принцев, перед ними в ожидании императрицы стояли управляющий Брачис и дама Манора. По установленным правилам этикета всем старшим вельможам дворца надлежало встретить высокую гостью с почестями. Десять служанок явились вместе с управляющей гарема и встали на колени на положенном расстоянии за её спиной.
Обран молча прошёл мимо людей, не обратив внимания на их поклон, и остановился перед линией на площадке, означающей зону расположения встречающих. Корабль плавно опускался, выпуская шасси. Через мгновения они встали на покрытие, и гул двигателей начал стихать.
Оставалось ещё несколько минут до открытия люка и выхода пассажиров, и Обран просто ждал этого момента, безучастно оглядывая серебристые борта летакора. Визит матери не был особо желанным для него, но он ждал, что она прилетит и даже в какой-то степени соскучился. Только прямо сейчас больше думал о том, что императорский двор со вчерашнего вечера штормит, как никогда.
Днём Мельседей Мезамерос покинул резиденцию принцев, сразу вслед за ним улетел и борт делегатов вместе с бреганами и Нардэном. Когда летакор взлетал с площадки порта, Обран стоял на балконе дворца и провожал его взглядом, искренне желая ему разбиться.
И через пару часов – такая шутка богов: из императорского военного штаба сообщили, что с летакором потеряна связь и на поиски принца отправлено звено боевых кораблей. Протокол требовал уведомить о таком событии всех членов императорской семьи. Обран позволил себе радоваться этому сообщению всего пару минут, а потом запретил себе это. То, что летакор пропал – не значит, что его поганый брат мёртв. Нужно подождать пока не найдут его тело. Иначе, если обрадоваться сейчас, то когда окажется, что Нардэн жив, разочарование будет слишком сильным.
Поэтому, когда сегодня утром с поискового корабля доложили, что с принцем всё в порядке, Обран лишь мрачно усмехнулся. Да, Нардэн жив и полон сил, уже у владыки долян и решает с ним порученное императором. Боги любят его. Обран уже не раз прочувствовал на самом себе всю свою ненависть из-за этого. Боги любят Нардэна и отец любит его, это всегда было так. Сейчас, к вечеру, он уже в Намре, наверное, отдыхает и целует свою наложницу, готовится сказать отцу, что все дела сделаны и проблемы Прибрежья решены. О, император будет доволен.
Ненависть Обрана вспыхнула с новой силой. Он попытался справиться с ней, но от этой попытки в горле просто заклокотала слюна от поднявшейся тошноты, и принцу захотелось сплюнуть это куда-нибудь, на кого-нибудь… Лишь бы не оставлять внутри. За эти прошедшие сутки отрицательных токов накопилось так много, что он не мог даже просто сбросить их вместе с энергией с грессов. Боялся, что от такого мощного потока лопнет оболочка гресс-жил. Сначала нужно было успокоить себя, но это тоже не получалось. И Обран чувствовал себя запертым в собственном теле и душе, в собственной жизни, в которой он всегда подчинялся чьей-то воле и ничем не управлял. Даже дама Манора…
Обран бросил на неё злой взгляд. Управляющая гарема, сегодня в сапфировом одеянии, с высоким хвостом из чёрных волос и ниток изумрудов, заметила внимание к себе и немедленно низко поклонилась. Принц презрительно хмыкнул в ответ на это.
Госпожа управляющая назначена указом императора. Если сжечь её длинные гладкие волосы вместе с её головой, то правитель потребует объяснений. А как объяснить отцу, что эта тварь потакает Нардэну? И всегда потакала! Будто влюблена в него с самого его детства! И теперь настолько обнаглела, что вчера, когда Обран велел привести ему с десяток наложниц, чтобы хоть чуть-чуть сбросить напряжение, она посмела сказать ему, что девушки очень боятся его, когда он в гневе и просила не быть с ними слишком жестоким… Это не её право – говорить ему, каким ему быть! Тем более со своими наложницами! Они здесь для его удовольствия! И даже если он пустит им кровь, они должны принимать это и благодарить!
По плечам Обрана прошла нервная дрожь. Ярость сыграла с ним злую шутку вчера. Он всю ночь прождал известий из императорского штаба о пропавшем летакоре в надежде, что сообщат о смерти Нардэна. Наложницы были с ним, но не смотря на все ласки, он так и не захотел ни одну из них.
Обран всегда считал, что его брат не способен взять женщину. Тому приводили прекраснейших красавиц, и он стабильно отказывался даже позволить им поцеловать его ноги. А младший принц обожал эту ласку. Нежный язык наложницы меж пальцев ног приводил его в любовный жар немедленно. Но вот впервые в жизни все усилия его любовниц оказались напрасными.
Пока наложницы целовали его, Обран вспоминал эту проклятую девку, из-за которой всё так неожиданно изменилось. Тогда в зале он заметил, как она смотрит на него. Но жажда унизить Нардэна сначала, а потом и страх, не позволили ему по-настоящему обратить внимание на то, что взгляд наложницы полон ненависти. Она посмела! Посмела смотреть на него с гневом, даже с яростью!
Дама Тэда держала её именно поэтому – потому, что эта девка точно кинулась бы на него! Обран только-только осознал этот момент и это невероятно удивило его. Глаза наложницы Нардэна просто пылали, слёзы текли, и она вырывалась и рычала, будто дикая кошка, попавшая в капкан. Она не испугалась бы вцепиться в его лицо.
Младший принц ясно понял для себя и то, что если бы она вырвалась из рук управляющей гарема и бросилась на него, то Нардэн не позволил бы ему не то, что убить её, но даже просто ударить. И присутствие отца не остановило бы его. Он повторил бы то, что сделал в зале дегустации. Они оба – Нардэн и эта девка, просто схватились друг за друга. Он обнимал её постоянно, закрывая руками ото всех, а она не отпускала его плечи и пряталась лицом в его грудь…
Несмотря на жгучую злость, Обран думал об этом с интересом и смотрел на своих наложниц. Все тряслись от ужаса, целуя его тело, и это страшно раздражало. Хотя обычно принц любил эти токи, страх девушек возбуждал его. Но все мысли возвращались к яростной наложнице брата, готовой броситься на его врага со всей злостью, при этом рыдающей в голос и обнимающей его так, словно она хотела срастись с его телом и спрятаться внутри него. Столько разных эмоций всего в одной женщине…
Обран взял за волосы одну из наложниц, ласкавшую его пах, и, подняв её голову, посмотрел в глаза. Девушка опустила взгляд и задрожала. Принц наблюдал за ней мгновения, а потом спросил:
– Если бы мне грозила опасность, что бы ты сделала?
Остальные наложницы не прекращали ласки, но Обран чувствовал их напряжение. Его вопрос напугал их.
Девушка, которую он держал за волосы, ответила:
– Всё, что вы приказали бы.
– А если бы я не мог приказать? – принц разглядывал лицо наложницы, бледнеющее от страха.
– Я… не знаю, мой господин, – прошептала она.
– Стала бы защищать меня? – Обран смотрел в глаза, которые девушка прикрывала.
– Мой господин не нуждается в защите, – нежно пролепетала она, – вы эгрессер, мой принц, разве кто-то может угрожать вам?..
– Скажи да или нет? – Обран туго намотал волосы наложницы на руку и притянул её к себе.
От страха у девушки грудь застыла на вдохе, и она замерла, закрыв глаза. А принц ясно понял, почему она молчит. Если скажет «да» – это будет ложь, и он сразу это почувствует по её токам, если скажет «нет» – обидит его. И тот и другой вариант для неё может оказаться смертельным.
Обран взглянул на остальных наложниц. Они все застыли, опустив головы и глядя в складки постели.
– Пошли вон! – принц резким рывком швырнул с кровати девушку, которую держал за волосы, и остальные немедленно скатились следом за ней.
Схватили одежду с пола и, не одеваясь, просто держа её в руках, голыми попятились к дверям. Конечно, с поклоном. Обран мрачно наблюдал за ними. Наложницы вышли из его спальни, и он остался один. Какое-то время лежал, думая о том, что зря не стал требовать проклятую девку обратно. Надо было сделать это и пользовать её прямо там в зале, на глазах у всех и особенно на глазах у Нардэна. Пользовать беспощадно, всячески, как только можно пользовать женщину. А потом бросить её ещё живую под ноги Нардэну, сказав:
– На, доедай, падальщик.
Это принесло бы удовольствие. Даже мысли о том, как эта наглая девка кричала бы под ним вызвали сильный любовный ток в паху. Обран подумал было вернуть своих наложниц, но внезапно понял, что не хочет их… Он хочет только эту поганую шлюху Нардэна. И это злило ещё больше!
Всё это было ночью, а утром доклад из императорского штаба вызвал у младшего принца нервный смех и приступ ненависти. Даже сейчас на теле Обрана посвечивали красным гресс-жилы. Отрицательные токи просто омывали его изнутри весь день, заставляя пылать. Но пришлось, наконец, сделать глубокий вдох и остановить эти мысли.
Створки люка летакора разъехались в стороны, выпуская выдвижной трап, который опустился на площадку. Первыми корабль покинули офицеры идемы личной охраны императрицы. Восемь человек в чёрных одеждах с капюшонами образовали живой коридор.