Юлия Давыдова – Право на слабость (страница 2)

Я пожала плечами, отводя взгляд в сторону.

— Нормально. Устал с дороги.

Света посмотрела на меня внимательнее, чем мне хотелось, — она всегда умела считывать то, что я не договаривала, ещё со школы.

— Марин, ты бы отдохнула хоть день. Ты не железная.

— Некогда, — ответила я и улыбнулась, чтобы разговор закрылся сам собой.

Она не стала настаивать, допила кофе и убежала обратно к своим тюльпанам, а я вернулась к столу.

Игоря я не видела до вечера — он с утра забрал накладные на завтра и сразу снова уехал, сказал, что нужно заскочить к поставщику фурнитуры. Домой он вернулся в одиннадцатом часу, поел молча за кухонным столом и лёг спать раньше меня.

Я ещё сидела в гостиной с ноутбуком, доделывая заказ на понедельник, и краем глаза, через приоткрытую дверь спальни, видела, как он ровно дышит. Такой расслабленный, когда спит. Во сне он казался прежним — беззаботным, спокойным, тем самым человеком, которого я когда-то полюбила.

«Как доехал? Жаль, что был недолго»

Я снова искала этому объяснение. Может, клиентка. Может, давняя знакомая. Может, я просто всё неправильно поняла.

Завтра обязательно спрошу. Не сейчас. Не после дороги. Когда он отдохнёт. Когда мы оба будем спокойны.

Я закрыла ноутбук в час ночи, выключила свет в гостиной и легла рядом с ним, стараясь не разбудить, — так, как делала это уже несколько лет, осторожно, бесшумно.

Следующие несколько дней снаружи ничего не изменилось. Всё было как всегда: цех, накладные, развозки, ужины. Менялась только я. Всё чаще ловила себя на том, что перестаю слушать людей на середине разговора. Мысли снова возвращались к одной короткой фразе.

Спросить прямо, узнать — я так и не смогла. Я физически ощущала тяжесть и не находила внутренних сил, чтобы начать этот непростой разговор.

В субботу Игорь сказал, что едет за запчастями для газели — где-то на другом конце города, вернётся к обеду. Я осталась дома одна, разбирала вещи в шкафу и наткнулась на его куртку — ту самую, в которой он ходил постоянно последний месяц. Хотела перевесить её на другие плечики и почувствовала, что в кармане что-то есть.

Чек оплаты за обед, явно за две персоны. Кафе на другом конце города, совсем не по пути к тем поставщикам, куда он обычно ездил. Дата — суббота, неделю назад. Время — два часа дня, когда, по его словам, он был на встрече с клиентом в Мичуринске.

Я стояла с этим чеком в руке довольно долго, не зная, что с ним делать — положить обратно, будто не видела, или забрать и выяснить. В итоге сунула в карман собственных джинсов и продолжила разбирать шкаф, потому что руки нужно было чем-то занять, а в голове одна за другой складывались версии происходящего.

Вечером я ничего не сказала о чеке.

Но сделала то, чего никогда прежде не делала.

Пока Игорь был в душе, я взяла его телефон.

Пароль я знала, он никогда его не менял, возможно, потому что не думал, что я вообще стану проверять.

За одиннадцать лет брака я ни разу не проверяла его телефон и не заглядывала в карманы. Я просто доверяла ему. Так же, как он доверял мне.

Для меня не существовало других мужчин. Наверное, поэтому мне никогда не приходило в голову, что и у него может появиться другая женщина.

Первым, что я увидела было имя — Алина. Переписка без откровенных слов, но с той особой теплотой, которую не спутаешь ни с чем: «скучаю», «жду субботы», сердечко в конце почти каждого сообщения.

Я листала переписку, и внутри становилось всё тише, будто всё замерло и отключили звук. Не было ни слёз, ни крика — только это странное, холодное спокойствие, с которым я обычно решала проблемы в цеху.

Три месяца.

Судя по датам, всё началось три месяца назад. Именно тогда он всё чаще стал задерживаться и раздражаться по пустякам.

Я положила телефон точно так, как он лежал, вышла из спальни и села на кухне, глядя в окно на нашу газель во дворе — синюю, с облезшей наклейкой, которую я так и не поменяла.

Одиннадцать лет.

Я тащила бизнес. Дом. Его мечты, которые так и не сбылись. Его плохое настроение. Его раздражение. Всё время старалась понять, поддержать, помочь.

А себя будто постепенно вычеркнула. Перестала покупать красивые вещи. Перестала замечать, что могу нравится мужчинам. Перестала чувствовать себя женщиной.

А он всё это время находил деньги, время и нежные слова для другой.

Игорь вышел из душа, зашёл на кухню поужинать и увидел меня за столом.

— Ты чего сидишь в темноте? — спросил он, включая свет.

Я посмотрела на него — впервые за долгое время посмотрела без страха и без желания понять его настроение.

— Кто такая Алина? — тихо, но твёрдо спросила я.

Глава 2

— Кто такая Алина? — повторила я, потому что молчание слишком затянулось.

Игорь ударил по столу так сильно, что стакан, стоявший на нём, подпрыгнул, упал, разбился.

— Ты рылась в моём телефоне?

— Не меняй тему, Игорь.

— Я не меняю тему! — Его голос по привычке сорвался на крик. — Ты вечно лезешь туда, куда не просят! Тебе мало того, что ты контролируешь весь наш бюджет, все счета, весь бизнес — тебе ещё и моя личная переписка нужна!

— Личная? — Внутри у меня что-то оборвалось — я ощутила полнейшее бессилие, опустились руки и плечи. Но одновременно с этим стала подниматься ярость, которую я раньше не позволяла себе. Я стала громко кричать.

— Три месяца, Игорь. Три месяца ты встречаешься с ней, а я тут, как дура, жду, когда всё поменяется и ты начнёшь делать то, о чём говорил.

— Ну и что ты хочешь, чтобы я сказал? — Он зло улыбнулся. Внезапно я посмотрела на него другими глазами и увидела человека, которого, кажется, совсем не знала. — Да, есть другая. Довольна?

В комнате вдруг стало тихо.

Я смотрела на него и не могла понять, почему не чувствую того, что должна чувствовать. Ни злости, ни ярости. Только пустота.

А потом мне словно прорвало. Впервые за много лет я не отступила, не замолчала, а стала высказывать всё, что накопилось. То, о чём молчала все годы.

Я говорила о долгах, которые закрывала сама. О том, что не сбылось ничего из того, что обещал он. При этом я вынуждена была молчать, чтобы не портить отношения с ним.

Он говорил, что рядом со мной невозможно дышать. Что я всё решаю сама, даже не спрашивая его мнения. Что с Алиной ему легко — потому что она не напоминает ему каждым взглядом, что он неудачник.

— Тогда иди к ней, — сказала я в какой-то момент, и голос у меня был совершенно спокойным, что напугало меня саму больше, чем крик. — Раз с ней легче.

Он не ответил. Просто взял ключи от машины и вышел, хлопнув дверью так, что зазвенела посуда в шкафу.

Я осталась на кухне, в тишине, и внутренняя боль буквально поглотила меня. Оставаться одна я не могла, тем более здесь, где всё напоминало об Игоре и наших отношениях.

Я взяла телефон и написала Свете: «Можно у тебя переночевать?» — без объяснений, зная, что она не станет задавать лишних вопросов.

Света открыла дверь, едва взглянув на меня, всё поняла и просто обняла, не спрашивая ничего, только сказала:

— Заходи. Чайник уже кипит.

Мы просидели с ней на кухне почти до двух ночи. Я рассказала всё — про сообщение, про чек, про переписку, про крик.

Света слушала, не перебивая, только один раз сказала:

— Марин, ты одиннадцать лет тащила всё на себе. Пора тебе перестать это делать и помочь себе самой.

Я заплакала от боли, обиды, от злости, от бессилия, от того, что столько вложила в эти отношения, непонятно зачем.

Утром, не выспавшаяся, с опухшими глазами, я всё же поехала в цех — потому что пришло несколько заказов, потому что швеи не могут работать без моих указаний, потому что даже в такой день я не могу позволить себе просто быть дома.

Но вместе с болью и обидой пришло другое чувство.

Я больше не хотела спасать всех вокруг.

Впервые за много лет мне захотелось защитить себя.

Всю неделю мы не созванивались с Игорем.