Юлия Давыдова – Право на слабость (страница 1)

Юлия Давыдова

Право на слабость

Глава 1

Марина

В цеху стоял запах хлопка, машинного масла и гладильного пара, который поднимался над столом Любы облачками, похожими на дыхание морозного дня.

Я проверила поставку тканей раньше, чем швея успела распаковать коробки. Провела ладонью по рулону новой партии льна — плотный, без катышков.

Всегда приходила первой: я открывала цех, включала свет, проверяла качество пошива и новые поставки. Мне было важно знать обо всем, что здесь происходит.

— Марин Сергеевна, тут накладная не бьётся, — окликнула меня Оля из бухгалтерии, протягивая лист с расчетами.

Пробежав глазами по колонке цифр, я почти сразу нашла ошибку.

— Здесь запятую не туда поставили. Пересчитай.

Оля кивнула и скрылась за перегородкой, а я осталась между столами, слушая, как в глубине цеха стрекочут машинки — ровно и слаженно, будто части одного большого механизма.

На секунду меня охватил страх: что будет, если я всё это потеряю?

Столько сил вложено, столько работы, а выйти на тот уровень дохода, о котором я мечтала, начиная своё дело, так и не получилось.

Через окно я увидела как во двор въехала наша газель — синяя, с облезшей наклейкой логотипа, которую я заказывала ещё в первый год работы. Я давно собиралась её заменить, но руки так и не дошли.

Игорь вышел из машины медленно, опустив голову, словно уже с утра произошло что-то плохое. Одежда была мятой — опять не надел то, что я вечером повесила ему на стул.

В последнее время Игорь почти всегда был раздражён. Любой разговор легко превращался в претензию, а любое моё замечание вызывало недовольство.

Когда-то он мечтал создать собственный автопарк. Мог часами рассказывать о будущих маршрутах, новых машинах и больших контрактах. Но после неудачного партнёрства, в котором он потерял деньги, все эти планы рухнули. Он пришёл помогать мне, уверяя, что это ненадолго. С тех пор прошло семь лет.

Теперь Игорь развозил заказы моим крупным клиентам по соседним городам. Я давно перестала спрашивать, что стало с его мечтой. Не потому, что перестала верить в него, а потому, что каждый такой разговор заканчивался раздражением и ссорой.

Со временем я привыкла к такой жизни. К постоянной работе, бесконечной ответственности и тяжёлому настроению, которое стало частью нашего дома.

Устраивало ли меня это? Нет.

Иногда я вспоминала себя в студенческие годы. Тогда мне казалось, что впереди меня ждёт всё, о чём я мечтала: любимая работа, крепкая семья, дом, наполненный детским смехом.

Но детей у нас так и не появилось. Первые годы брака прошли в бесконечных обследованиях, надеждах и разочарованиях. Потом мы перестали говорить об этом. Игорь словно смирился, а я научилась делать вид, что тоже.

Только внутри эта мечта никуда не исчезла. Особенно больно становилось, когда кто-нибудь невзначай спрашивал:

— Ну что, когда уже дети?

Я улыбалась, переводила разговор на другую тему и никогда не рассказывала, сколько слёз стоит за этим простым вопросом.

Отличница в школе, красный диплом университета, активная жизнь, внимание мужчин — я привыкла быть среди лучших. Жаловаться на жизнь казалось мне слабостью, а признать, что мой брак трещит по швам, — настоящим поражением. Поэтому я просто жила дальше, стараясь удержать всё, что разваливалось.

Другого выхода я тогда не видела. Развестись означало признать, что я не справилась. Разочаровать родителей, которые столько вложили в меня. Остаться один на один с ипотекой, долгами, кредитами, которые мы брали, чтобы закрыть последствия неудачного бизнеса Игоря и удержать на плаву моё дело. Уйти означало потерять не только мужа, но и привычную жизнь, которую я строила одиннадцать лет.

И еще я помнила Игоря другим. Того, который в двадцать пять лет горел идеями и мог до утра рассказывать о нашем будущем. Я слушала его, затаив дыхание, и верила каждому слову.

Однажды летом он неожиданно забрал меня с работы, и мы поехали к озеру за городом. Мы купались, лежали на солнце, а потом он сказал, что однажды построит здесь наш дом. Тогда мне казалось, что всё обязательно сбудется.

Наверное, именно поэтому где-то глубоко внутри я продолжала ждать. Если дать ему время, поддержать ещё немного, увидеть в нём не сегодняшнего, а того прежнего — однажды он снова станет собой. Построит бизнес. Построит дом. И, может быть, тогда наша жизнь наконец станет такой, о какой мы когда-то мечтали.

Игорь подошёл к воротам, и я вышла ему навстречу, поднимаясь по крутой лестнице цеха. Он приехал поздно ночью из командировки, когда я уже спала, поэтому утром будить его не стала. Доставка крупной партии в Екатеринбург оказалась выгодной: несмотря на скидку, мы отгрузили большой объём товара.

— Привет, — сказал он, не глядя на меня, доставая сигареты из кармана.

— Привет. Как поездка в Екатеринбург? Получилось ли доставить вовремя?

— Нормально, — ответил он коротко, прикурив.

Я кивнула и не стала спрашивать больше.

Когда-то я встречала его объятиями. Теперь — как чужого человека. Да и мои поцелуи давно вызывали у него скорее раздражение, чем радость.

Я уже собиралась вернуться в цех, когда из его кармана со звоном выпали ключи и телефон. Пока Игорь неторопливо наклонялся, я машинально подняла телефон первой.

Опять эта привычка — помогать. Даже тогда, когда меня об этом никто не просил.

Экран вспыхнул.

«Как доехал? Жаль, что был недолго»

Я молча протянула ему телефон. Он взял его, даже не взглянув на экран, и сунул обратно в карман.

— Кто это? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Никто. По работе, — ответил он, затягиваясь сигаретой.

Я никогда не любила сигаретный дым. В моей семье никто не курил. Отец, преподаватель вуза, жил по строгому распорядку: утренняя зарядка, завтрак, работа, книги по вечерам. Так же воспитывали и меня.

Наверное, поэтому когда-то Игорь показался мне полной противоположностью. Лёгкий, свободный, уверенный в себе, он жил так, будто весь мир открыт перед ним. Мне нравились его смелость, амбиции и даже вредные привычки — тогда они казались частью его характера.

Теперь же запах сигарет раздражал меня не меньше, чем его вечное недовольство.

— Ладно, — сказала я и вернулась в цех.

Выяснять отношения я никогда не умела. В нашей семье не кричали, поэтому любой разговор на повышенных тонах выбивал меня из колеи. В последние годы почти каждый серьёзный разговор с Игорем заканчивался именно так. Он раздражался, повышал голос, а я замолкала.

И я снова промолчала.

Не стала задавать лишних вопросов, не устроила сцену. Только чувство тревоги уже проросло внутри и не отпускало.

Примерка прошла хорошо. Мы создавали коллекцию для беременных женщин. Модель — двоюродная сестра моей подруги Светы — была уже на большом сроке. Она осторожно двигалась, придерживая живот ладонью.

Взамен я пообещала ей платье, в котором она сможет доходить последние недели беременности, а потом кормить малыша.

Она крутилась перед зеркалом, распустив волосы, и я ловила её счастливую улыбку в отражении. То и дело она невольно гладила живот.

— Очень красиво. И удобно, — сказала она, разглаживая ткань. — Хочу успеть побыть вашей моделью на фотосессии.

Я кивнула, помогла ей снять платье, предложила чай. Всё делала машинально.

А в голове снова и снова всплывали слова:

«Как доехал? Жаль, что был недолго».

Недолго где?

С кем?

Кому жаль, что Игорь пробыл недолго. Непохоже на разговор с клиентом.

Я проводила гостью, села за свой рабочий стол, достала печать. Меня ждала большая стопка накладных. Мысли крутились по кругу, а руки словно жили отдельно от меня: проверяли, подписывали, ставили печать, откладывали документы в сторону.

Позвонила Люба, сказала, что машинка опять заедает на третьей строчке. Я пошла разбираться, хотя могла дождаться мастера. Просто мне нужно было чем-то занять голову.

Ближе к вечеру заглянула Света — не за сестрой, та уже уехала после примерки, а просто попить кофе, как забегала иногда между заказами в своей цветочной лавке через два дома от нас.

— Ты сегодня сама не своя, — сказала она, устраиваясь на табурете у окна. — Случилось что?

— Да нет, обычный день. — Я налила ей кофе из термоса. — Партия тканей задержалась, накладные путают.

— А как Игорь съездил?