Юлия Четвергова – Фиктивные. Моя по контракту (1 книга) (страница 56)
— Замолчи! — Отчаянно цежу сквозь сжатые зубы. Жмурюсь. — Просто замолчи! Пожалуйста, — шепчу, растеряв все силы разом. — Ты… не понимаешь. И вряд ли поймёшь.
Егор поджимает губы. Смотрит на меня молча, но с таким выражением, которое красноречивее любых слов.
Такой красивый в своей праведной злости… — Посещает неуместная мысль. — Как ангел возмездия.
— Пойдём, — говорит он, кивая в сторону машины.
Иного выбора, кроме как последовать за ним, у меня не остаётся.
Распахнув дверь машины резким движением, Аид приказывает:
— Садись. Развлекать толпу в мои планы не входит.
Я закусываю губу, соглашаясь с ним. Но про себя.
Ссора на улице — последнее, что нам сейчас нужно.
Вздохнув, усаживаюсь на заднее сиденье. Егор обходит машину, и водитель спешит открыть дверь уже ему. Тяжело опустившись рядом, парень откидывается назад и тоже вздыхает. Показательно раздражённо. Спустя минуту тишину салона нарушает щелчок центрального замка, и машина трогается с места.
Я отворачиваюсь к окну, физически абстрагируясь от окружающего мира настолько, насколько позволяют обстоятельства. Пытаюсь абстрагироваться и ментально: бездумно смотрю на проплывающие мимо улицы, дома, деревья. Но не могу. Всё моё внимание намертво приковано к отражению Егора в стекле.
Откинув голову на подголовник, Морозов прикрыл глаза в попытке успокоиться. И хотя силуэт в отражении смазан, я чётко вижу, как его правая рука, лежащая на бедре, нервно отбивает неясный ритм.
Напряжение между нами достигает своего апогея. И, вместо того, чтобы продолжить молчать, я неожиданно начинаю оправдываться:
— Прости, я не хотела, чтобы так… — начинаю я, но Егор перебивает меня.
— Замолчи, Луна, — рычит он, не открывая глаз. — Просто. Замолчи.
Фраза, в точности повторяющая мою, становится последней каплей.
Я ведь хотела извиниться! Решиться на это, между прочим, не так уж и легко!
Пережитые ярость, страх, отчаяние, облегчение после появления Егора и вина сливаются в один большой снежный ком, который уже скатился с верхушки горы. И остановить его невозможно.
Я резко оборачиваюсь. Собираюсь выкрикнуть что-то гадкое. Такое, что оттолкнёт Егора навсегда. Открываю рот, набираю полную грудь воздуха, чтобы вылить на него всё до последней капли.
Но Морозов вдруг открывает глаза, и все слова застревают в горле.
Во взгляде парня нет ни гнева, ни упрёка. Только бесконечная усталость и какой-то отчаянный, дикий голод.
— Я сказал тебе замолчать, Луна, — повторяет низким рокочущим басом, от которого у меня по всему телу пробегают мурашки.
И прежде чем я успеваю понять хоть что-то, Аид подаётся вперёд и грубо, почти жёстко прижимает свои губы к моим.
Я смотрю на него во все глаза. Он упрямо смотрит на меня в ответ. Несколько секунд мы боремся взглядами, пока Егор не раскрывает мои губы своим языком, настойчиво проникая внутрь.
Не поцелуй — атака. Демонстрация власти и силы — вот что это.
Я упираюсь ладонями в мужскую грудь. Пытаюсь оттолкнуть Аида от себя. Но он ловко перехватывает мои запястья здоровой рукой и прижимает их к кожаному подголовнику надо мной. Рана не даёт ему разойтись в полную силу — я вижу, как желваки на лице парня ходят ходуном, — но его хватка всё ещё достаточно сильна.
Вот только не она удерживает от желания вырваться. А то, что Морозов творит дальше.
Жадно облизав мои губы языком, он глухо стонет, и меня бросает в жар. Всё тело покрывается острыми мурашками. Соски становятся болезненно твёрдыми, царапаясь о грубую ткань спортивного лифа. Грозясь сдать меня с потрохами.
Поцелуй становится напористым. Страстным. И всё моё сопротивление тает. Тёмный огонь, исходящий от Аида, безжалостно топит лёд в моей груди. Заставляет забыть обо всём, кроме него.
Кроме этого мужчины, завладевшего всеми моими мыслями. А теперь ещё и телом, предательски отзывающимся на каждое его прикосновение.
Пальцы Егора на моих запястьях разжимаются, и его ладонь скользит по чувствительной коже предплечий вниз. Не разрывая поцелуя, он провокационно ведёт пальцем между набухшей от возбуждения грудью. И, достигнув края одежды, ныряет рукой под джемпер.
Прикосновение к оголённой коже живота прошибает током. Из груди вопреки воле вырывается стон, и я отвечаю на его поцелуй с той же жадностью. Впиваюсь в его губы своими с тем же неистовством. Притягиваю ближе к себе.
Не могу.
Не хочу сопротивляться.
Подавленное, невысказанное, спрятанное глубоко внутри — всё, что копилось эти недели, вырывается наружу. Жадный поцелуй в салоне автомобиля становится откровением для нас обоих. И самой сокровенной тайной.
Падением, свидетелями которого мы стали.
Водитель за плотной перегородкой не в счёт.
Большая, горячая ладонь Аида скользит по моему обнажённому боку под одеждой. Сжимает талию. Мои пальцы запутываются в его платиновых волосах на затылке, окончательно ввергая их в хаос.
Таким я Егора ещё не видела: растрёпанным, диким, эмоциональным.
Настоящим.
Потерявшим контроль.
И как же приятно быть той, с кем он предпочитает сбросить свою привычную маску ледяного аристократа.
Морозов вжимает меня в сиденье и я, разделяя его желание быть как можно ближе, (осторожно, помня о ране) надавливаю ему на плечи. Мягко, но настойчиво отодвигаю от себя, усаживая его, недовольного, обратно.
Чтобы тут же оказаться сверху.
Перебросив ногу, я сажусь прямо на него. От неожиданности Аид издаёт глухой стон. Поднимает на меня глаза. Тёмные. Бездонные. С бушующим в них штормом. Смотрит неверяще, но впивается пальцами правой руки в бедро.
Как будто это сможет остановить меня, если я вдруг передумаю.
— Чёрт, — хрипит не своим голосом. Его губы припадают к моей шее, оставляя на ней влажные дорожки поцелуев. — Соня…
Я запрокидываю голову, позволяя Егору делать со мной всё, что он захочет. Теряя себя в этом хаосе из ощущений. Приятных. Неповторимых. Стирающих все мыслимые и немыслимые границы.
Я никогда не чувствовала ничего подобного. Ни с кем.
Я пробовала целоваться. Пробовала быть ближе с пареньком, который был мне симпатичен. Но это не вызвало ничего, кроме тошноты и желания помыться после. Единственное, чего мне потом хотелось — забыть обо всём и больше никогда не повторять.
Но с Егором всё иначе. Он действует на меня, как валерьянка на кота. Как запретный плод на Еву.
Парень вновь проникает под джемпер. Ведёт по спине. Мужские пальцы находят застёжку и одним отточенным движением расстёгивают мой бюстгальтер. А затем его тяжелая ладонь накрывает мою грудь будоражащим теплом.
Я вздрагиваю. Судорожно хватаю ртом воздух, пытаясь насытить лёгкие кислородом. Но этого недостаточно.
Всего становится недостаточно.
Жадность Аида, оказывается, заразна.
Тело неосознанно выгибается навстречу его прикосновению. Мне так хорошо, что хочется плакать от силы этих чувств.
— Моя прекрасная Луна, — шепчет Егор, покрывая нежными поцелуями угол моей нижней челюсти и краешек губ.
Я выдыхаю. Одинокая слезинка всё же стекает по моей щеке. Но Аид так увлечён мной, что, к счастью, ничего не замечает. Он целует меня, продолжая ласкать грудь, и двигается подо мной нетерпеливо.
Так, словно хочет проникнуть в меня своим твёрдым возбуждением прямо сквозь слои одежды.
— Егор, — выдыхаю ему в губы, чувствуя пульсацию между ног.
Его имя звучит, как мольба. И парень каким-то чудесным образом понимает, что мне нужно. А может и сам хочет этого не меньше. Потому что уже через секунду он вжимается в меня бёдрами, надавливая членом на ту самую точку. И, обхватив своей ручищей мою талию, прижимает к себе, делая нас одним целым.
Мы начинаем двигаться в унисон. Грубо, нетерпеливо. Наши тела разделяет только ткань одежды, но и она безжалостно сминается под натиском наших тёмных, порочных желаний.
Мы трёмся друг о друга, мечтая оказаться в другом месте. В другой ситуации. В ином положении. Но прямо сейчас у нас есть только это. Запретная страсть на двоих. Удовольствие, о котором мы точно будем сожалеть, когда придём в себя. Когда реальность и договор вновь встанут между нами непреодолимой стеной.
Но это будет потом, а сейчас…
Сейчас губы Аида собственнически впиваются в мою шею. Его дыхание — горячее и прерывистое — оставляет невидимые следы на коже. И под ней. Сейчас наши сердца бьются в одном ритме. В ритме взаимной страсти.