Юлия Четвергова – Фиктивные. Моя по контракту (1 книга) (страница 55)

С трудом заставив себя подняться со стула, выхожу из кафе.

Бесцельные прогулки обычно помогают мне привести мысли в порядок. Но сегодня это не просто блажь, а жизненная необходимость.

Сунув руки в карманы джинсовки, я бреду куда-то, не думая ни о чём.

Не по-весеннему морозный воздух практически моментально дарит облегчение. Время и вовсе перестаёт существовать для меня. Спасительная пустота дарит ложное ощущение, что ничего не происходит. Что ничего не случилось. И это единственный «спасительный круг», который не даёт мне провалиться в бездну отчаяния.

Не знаю, сколько я брожу так по тёмным улицам, лавируя между нескончаемым потоком людей. Но первая же мысль, возникшая в голове, становится светом маяка среди кромешной тьмы. Заставляет очнуться.

Катя.

Застываю под фонарём прямо посреди тротуара. Набираю полную грудь воздуха и шумно выдыхаю облачко пара, которое тут же устремляется вверх. Недовольные прохожие ворчат, обходя меня, спеша по своим делам, но меня не волнует ничего, кроме предстоящего звонка.

Достаю телефон. Он ложится в ладонь раскалённым куском железа. Меня предсказуемо топит страх. Я боюсь того, что увижу, когда сниму его с блокировки. Вот только я должна позвонить Кате.

Прикладываю палец к сканеру сбоку. Экран мгновенно заполняется тонной уведомлений о пропущенных вызовах и несколькими сообщениями от Егора.

Которые я, конечно же, не читаю, выбрав спасительное неведение.

Контакт Кати на быстром вызове, поэтому искать его не приходится. Но нажать на нужную цифру получается не сразу.

Давай, София, чего ты ждёшь? — одёргиваю себя и опускаю палец на клавишу «два», удерживая её.

Подношу телефон к уху. Жду.

Гудок. Два. Пять. Десять.

В конце концов, короткие гудки обрываются безжизненным голосом искусственного интеллекта: «Набранный вами абонент занят. Пожалуйста, перезвоните позже».

Опускаю руку с зажатым в ней телефоном. Кто-то толкает меня в плечо, и я вынужденно отхожу в сторону, ближе к фонарному столбу.

Я догадываюсь, почему Катя сбросила вызов. И от этой догадки в груди поселяется ледяной ком тревоги.

Пальцы подрагивают от холода, когда я набираю сообщение:

«Позвони, как сможешь. Есть разговор».

Надеюсь, ответит чуть позже. Или перезвонит, когда освободится. Это может быть простым совпадением — то, что она сбросила вызов именно сейчас.

Возвращаться в особняк после того, что я натворила, не хочется. Убрав телефон, решаю погулять ещё немного. Но за своими мыслями пропускаю момент появления знакомой чёрной иномарки.

Машина притормаживает у обочины. Пассажирская дверь распахивается, не дождавшись водителя.

Я не обращаю на происходящее никакого внимания до тех пор, пока не слышу оклик:

— София.

Егор.

О, нет… Только не сейчас!

Меня моментально бросает в жар. Сердце бьётся в грудной клетке бешеной птицей. Привычный паттерн поведения требует бежать со всех ног, лишь бы не быть пойманной.

Но…

Я остаюсь на месте.

Мне больше не от кого убегать. Не от кого прятаться. Всё, что могло случиться ужасного, уже случилось.

И, кроме себя, винить мне некого.

Оборачиваюсь.

Егор — в незаправленной, наспех застёгнутой рубашке, с растрёпанными волосами и поистине диким взглядом — уверенной походкой движется в мою сторону. Лицо бледное. Он едва сдерживает гримасу боли — рана даёт о себе знать, а может это раздражение рвётся наружу. Ночь не позволяет разглядеть точно. Движения парня слегка скованные, но это не делает его менее опасным.

Мой раненый хищник.

Мой? Вот это ты замахнулась, София…

— Где ты была?

Хриплое, но уже такое привычное рычание вызывает во мне прямо противоположные чувства. Вместо того чтобы разозлиться в ответ, нагрубить или испугаться, как это обычно происходит, меня накрывает волнами тепла и спокойствия. Безопасности. Я так рада его видеть, что не могу вымолвить ни слова, а на глаза наворачиваются слёзы.

— Я спрашиваю, где ты была, София?

Егор (или правильнее называть его сейчас Аидом?) подходит ко мне вплотную. Дышит так, словно пробежал несколько километров перед тем, как найти меня. Бездонная синева его глаз обжигает каждую клеточку. А запах лекарств и дорогого кофе, исходящий от него, приводит в чувство не только меня, но и совесть.

Которая тут же ехидно напоминает о том, что я подло усыпила Морозова. И что, видимо, дозировка оказалась слишком слабой, поэтому он проснулся так скоро. А когда не обнаружил меня дома и увидел сообщение, помчался искать.

— Я… гуляла.

Это звучит так жалко и неправдоподобно, что становится тошно. От самой себя.

В очередной раз за этот проклятый день.

— Не ври!

Аид хватает меня за локоть здоровой рукой. Его пальцы впиваются в мою кожу, причиняя боль. Но при взгляде на него и осознании, что я натворила и, скорей всего, ещё натворю, в груди болит сильнее.

— С кем ты встречалась? С ним?

Глаза Егора пылают. В них больше нет знакомого холода, отстранённости и раздражения. В них — буря. Настоящая. Живая. Неистовая. Грозящая поглотить не только меня, но и его самого.

Вот только в самой её сердцевине притаился страх…

— Успокойся, — игнорирую его вопросы, даже не пытаясь отвечать или оправдываться. Это всё равно ни к чему не приведёт. Ни к чему хорошему. — Зачем ты вышел из дома? Врач прописал тебе постельный режим.

— Да плевать я хотел на его рекомендации. Где. Ты. Была? — встряхивает меня, словно пытаясь привести в чувство.

От резкого движения лицо парня искажает судорога боли. Егор на мгновение зажмуривается, стискивая зубы, но хватку не ослабляет.

— Почему не отвечала на звонки? Я…

Он обрывает себя, переводя дух и оглядываясь по сторонам. Заметив нездоровый интерес прохожих к нашим персонам, понижает голос:

— Чёрт возьми, София! Какого хрена? — Разражается шипящей тирадой. — Неужели после того, что случилось, до тебя не дошло, как опасно шляться одной, да ещё и в подобных местах? Ты хоть на минуту можешь себе представить, что творилось у меня в голове, когда ты не отвечала на звонки?

И тут я, наконец, понимаю. Но не то, о чём говорит Егор, пытаясь достучаться до меня.

Сквозь гнев, раздражение и усталость я вижу настоящее, неприкрытое беспокойство. Оно светится в глубине его синих глаз ярче всех остальных чувств. Проскальзывает едва заметной дрожью в голосе.

На самом деле Егор не злится на меня.

Он боится.

Боится за меня.

Внезапное откровение ошарашивает. Подливает бензина в тлеющий костёр вины внутри меня.

Я выдёргиваю руку. Не ожидав этого, Егор выпускает её и заторможено ловит воздух спустя секунду.

— Ты не мой надзиратель, чтобы я каждый раз докладывала тебе, куда выхожу из дома, — шиплю, отступая на шаг. — Я сама разберусь со своими проблемами!

— С какими проблемами? — его голос становится едва ли не угрожающим. — Ты хоть на один вопрос ответишь мне, мать вашу? — Сатанеет из-за того, что я продолжаю молчать. — Решила, что справишься в одиночку? А не забыла ли ты часом, что мы с тобой в одной лодке, София? И если ты во что-то вляпаешься, то мы оба будем по уши в дерьме, дорогая.

Чёрт возьми, почему он почти всегда прав?

От этого ещё невыносимее…