Юлия Четвергова – Фиктивные. Моя по контракту (1 книга) (страница 57)

Что это?

Любовь? Временное утешение? Потребность тела?

Сейчас это неважно.

Между нами что-то происходит. Что-то необузданное. Первобытное. Дикое. И этого пока достаточно.

Пока.

Всё тело Аида подо мной напрягается. Его движения теряют размеренный темп. Становятся рваными, непредсказуемыми. Я чувствую несколько ощутимых толчков между ног, слышу, как он рокочуще выдыхает моё имя, и срываюсь.

Мощнейший взрыв настигает нас одновременно. Опаляет горячей волной всё тело. Спазм удовольствия выжигает из меня всё до последней капли. Неприлично громкий стон сливается с рычанием Аида, и он тянется к моим губам, чтобы выпить его. Слизать. Прикусить. Я безвольно обмякаю на нём, отвечая на слишком интимный поцелуй, и ощущаю, как его сердце колотится о мою грудь с той же бешеной частотой, что и моё.

Мы сидим так, не желая разъединяться, до тех пор, пока машина не останавливается. Двигатель глохнет и в салоне воцаряется тишина, нарушаемая только нашим тяжёлым дыханием.

Егор лениво ведёт рукой по моей спине, не спеша выходить. И вдруг произносит то, отчего в груди всё сжимает сладким, щемяще тёплым ощущением, похожим на счастье:

— Вот мы и дома, Луна.

Глава 25

София

Утро наступает неожиданно. Тёплый солнечный луч, настойчиво пробивающийся сквозь щель в шторах, будит меня. Я открываю глаза, ощущая приятное томление в теле, и потягиваюсь.

Я выспалась. Впервые за долгое время.

Но потом я вспоминаю, что засыпала не одна. И что мы с Егором вчера…

О, боже!

Привстав на локте, поворачиваю голову. Но там, где должен был спать Морозов, никого нет. Постель с его стороны идеально заправлена, а поверх чёрного шёлка лежит красивый цветок. Яркая сердцевина пылает алым цветом, но концы лепестков белоснежно белые. Словно кто-то испачкал кровью само сердце белоснежного бутона.

И почему это кажется мне чертовски символичным?

Цветок тянется своими бархатными лепестками к свету и прячет под ними плотную бумагу, свёрнутую пополам. Она практически сливается с постельным бельём, поэтому я замечаю её не сразу. Но рука тянется отнюдь не к ней, а к цветку.

Никогда не видела такой красоты…

Поднеся его к носу, втягиваю аромат. Неповторимый, притягательный. Цветочная сладость и цитрус слышатся первыми. Но уже со второго вдоха запах напоминает выпечку, и память подкидывает мне приятные воспоминания о круассанах с клубникой, заставляя улыбнуться.

С трудом оторвав взгляд от цветка, беру записку и разворачиваю её. Резкий, угловатый почерк с агрессивным наклоном в точности отражает характер того, кто оставил послание.

Как и содержание:

«Мне бы просить прощение за вчерашнее, но это будет ложью. Я наслаждался каждой минутой. Каждым твоим вздохом. Каждым стоном.

Увидимся вечером, Луна.

P.s: Снова исчезнешь — будешь наказана.

А.»

Я вспыхиваю, словно спичка. Слова, выведенные золотистыми чернилами, обжигают не только пальцы, но и грудь. Сладкий спазм стягивает низ живота. Кровь превращается в раскалённую лаву, растекающуюся по сосудам, а между ног начинает тянуть.

Собственная реакция пугает.

Я снова чувствую прикосновения Егора. Слышу его хриплый голос. Стоны. Чувствую его твёрдое, мускулистое тело под собой. И покрываюсь мурашками. Внутри всё начинает сладко ныть, требуя его руки, его губы и… продолжения того, что случилось.

Требуя ещё.

Да что это со мной?!

Я даже рада, что Егора сейчас нет рядом. Иначе бы умерла со стыда. Вчера, пока отголоски удовольствия теплились в теле, всё ощущалось иначе. Смазывалось усталостью. Но сегодня…

Вымещая злость на записке, отбрасываю её от себя так, словно это ядовитая змея. Аккуратно кладу цветок на тумбочку (он ни в чём не виноват!), и беру в руки телефон. Собираюсь настрочить Егору всё, что я думаю о нём и его способах наказания, но в последний момент осекаюсь.

У меня нет никакого права писать ему в подобном тоне. Мало того, что я предала его доверие, когда согласилась на сделку с Антоном, так ещё и сама хотела того, что произошло в машине.

От мыслей становится горько. Вчерашняя апатия возвращается, спасая мою и без того расшатанную психику. И, чтобы отвлечься, я поднимаю записку с одеяла, укладывая её рядом с цветком.

Красивая композиция притягивает взгляд. Открыв камеру, решаю запечатлеть в своём телефоне что-то хорошее. Памятное.

Даже если потом это будет ранить.

Щёлкнув «подарок» Егора несколько раз, выбираю самое удачное фото, потому что фотограф из меня так себе, и отправляю его в скрытую папку. Но любопытство приводит меня в поисковик.

Прикрепив фото, жду результаты своего запроса: «Что это за цветок?». И, как только вижу название, понимаю, почему раньше никогда не видела и не слышала ничего о нём.

Красивый и загадочный цветок называется амариллис. Такие в цветочных магазинах встретишь не часто. Да и обычно мужчины отдают предпочтение более распространённым цветам. Розам или пионам, например.

Это побуждает меня вбить ещё один поисковой запрос: «Что значит, когда мужчина дарит женщине амариллис?»

В первой же строке всплывает красивая легенда о нимфе, которая влюбилась в садовника. Каждый год она прокалывала сердце позолоченной стрелой, а из раны вырастали прекрасные цветы, которые нельзя было не заметить. Но, как бы нимфа ни старалась, садовник остался к ней равнодушен.

С тех пор амариллисы означают безответную любовь и любовные страдания. Их дарят тогда, когда считают, что любовь невозможна.

В задумчивости смотрю на необычайно красивый цветок. В голове мелькает множество мыслей и все они безутешны.

Так вот что Егор думает о нас?

Поймав себя на том, что занимаюсь какой-то псевдоромантичной фигнёй и чуть ли не «гаданием на ромашке», срываюсь с кровати и, зло топая, несусь в ванную.

Нужно смыть с себя это. Его запах. То, как мне было хорошо. Как я полностью растворилась в нём и чувствах, которые он во мне вызывает.

Смыть эту чёртову зависимость!

Что бы ни происходило, Егор всегда остаётся рациональным и верным себе.

Мне нужно делать то же самое.

Включив воду, залезаю под горячие струи. Они безжалостно хлещут по телу, но не могут стереть с кожи его следы. Сколько бы я так ни стояла, сколько бы ни тёрла их безжалостно мочалкой.

Потому что чувства к Егору въелись под кожу. Вросли в кости.

И совсем скоро доберутся до сердца.

Если не уже…

Стоит закрыть глаза, и я снова вижу, как он смотрит на меня.

Словно хочет сожрать. Поглотить всю меня без остатка. Стереть границы между нами.

Стать одним целым.

Словно я — единственная, кто имеет значение в этом мире.

Но самое страшное, что я отвечала ему тем же. И мне не было противно.

Меня мучала жажда. Дикая потребность в этом мужчине.

Я сама хотела раствориться в нём.

Я сжимаю ладони в кулаки, упираясь лбом в прохладную плитку. Стыд пожирает меня изнутри. Но не за мои желания. А за то, что я подпускаю Егора так близко, зная, что мне придётся его предать.

Я готова была отдаться ему, раскрыть душу, держа за спиной нож.

И кто я после этого?