Юлия Четвергова – Бывший монстр по соседству (страница 3)
Презрительно фыркнув, Воронов засовывает руки в карманы пальто и распахивает его полы, вскидывая брови:
— Что? Задел твои нежные чувства?
— Да пошёл ты! Придурок, не любящий никого, кроме собственного отражения!
Стас издаёт короткий, сухой смешок.
— Окей. А ты тогда кто? Гиперответственная зануда, помешавшаяся на тишине и детских шарфиках с яблоками?
Я краснею до корней волос.
Он всё-таки его заметил!
— Между прочим, этот шарф мне бабушка связала! — выпаливаю я, ненавидя себя за то, что оправдываюсь перед ним. — И он в тысячу раз теплее любого твоего бездушного дизайнерского тряпья!
— Не сомневаюсь, — кивает с преувеличенной серьёзностью. — Наверное, всё никак не можешь забыть тот день и меня, да, Новикова?
Мозг закипает. Грудь топит первобытная ярость.
— Это ты о нём заговорил, а не я. Не перекладывай с больной головы на здоровую. И не проецируй на меня свои чувства!
Мы замолкаем, не сводя друг с друга глаз и дыша, словно два загнанных зверя. И ни один из нас не спешит уйти или уступить другому.
Но если до этого момента на лице Стаса считывалась лишь насмешка, то теперь в карих глазах, так похожих на тёмный шоколад, который я сдавливаю прямо сейчас через пакет, на долю секунды считывается ядовитая ненависть.
Такая же, что съедает меня, как только я начинаю думать о том, что между нами было.
— Не дай бог сегодня после одиннадцати будет хотя бы намёк на твоё «бум-бум», Воронов, — говорю я, не выдержав молчания, повисшего между нами. — Я за себя не ручаюсь, понятно? У тебя под дверью окажется полкило сюрстрёмминга! Весь город прочешу, лишь бы подсунуть тебе эту вонючую рыбу!
Стас пытается сохранить каменное выражение лица, но его губы всё равно непроизвольно складываются в подобие улыбки.
Его это всё ЗАБАВЛЯЕТ?!
— Биологическое оружие? Неплохо дятел-Новикова, неплохо. Твоя любовь к биологии поражает воображение. Все эти… метафоры, — на лицо этого гада возвращается язвительная усмешка, — заслуживают аплодисментов.
И он реально хлопает, разнося унизительное «хлоп-хлоп» по подъезду.
— Но я ведь тоже не буду сидеть, сложа руки. Подумай тысячу раз, прежде чем начинать войну, которую не сможешь выиграть.
Мы сверлим друг на друга взглядами. Но в его карих глазах искрится не злость, а азарт. Вызов. И меня вдруг накрывает страшное осознание: эта война… она его заводит. Ему нравятся эти перепалки. Нравится бесить меня, доводя до белого каления.
И что ещё ужаснее – где-то глубоко внутри я хотела столкнуться со Стасом снова. Хотела переброситься с ним колкостями. Хотела снова увидеть его…
Нет-нет-нет, Леночка. Это всё недосып и усталость. Такого просто быть не может.
Тебе. Точно. Показалось.
У тебя есть Артём. И голова на плечах.
Вот только этот токсин – смесь ненависти, общего прошлого, желания отомстить и чего-то ещё, чему я не могу дать объяснение – бьёт по венам похлеще любого кофеина.
— Флаг тебе в руки, — бросаю ему вызов, сама не веря в то, что всё-таки делаю это. — Но знай, что у меня в запасе есть караоке-версии песен в исполнении моего пьяного дяди Вити. Посмотрим, выдержат ли твои друзья-мажоры хотя бы три часа «Владимирского централа» и «Подождём твою маму».
Не выдержав, Воронов улыбается. Широко, по-волчьи. Опасно знакомо.
От этой его улыбки у меня когда-то колени подгибались, а желудок прилипал к позвоночнику, предварительно делая кульбит.
Ненавижу! — зачем-то напоминаю себе. — Я его ненавижу.
— Значит, война, кошечка. Играем до твоего первого нервного срыва, — окатывает меня раскатистым басом. — Посмотрим, кто кого.
Отсалютовав мне, Стас надевает наушник и чересчур довольный уходит в сторону лифта.
В прострации, я захожу в квартиру. Закрываю дверь и прислоняюсь к ней. Сердце колотится, как сумасшедшее. От злости, адреналина, и от чего-то ещё, чему я точно не хочу давать название.
Похоже, успокоительный сбор и шоколадка мне уже не помогут…
Тут нужна тяжёлая артиллерия.
ГЛАВА 3. КОШЕЧКА И ОРУДИЕ МЕСТИ
Естественно, Воронов чхать хотел на мои угрозы. Ровно в одиннадцать ночи того же дня начался очередной концерт и свистопляски. А мой гениальный план мести провалился, так и не успев начаться.
Мало того, что из-за Нового года Стасу придётся ждать «приятный» сюрприз от соседушки не меньше двух недель, так эта вонючая рыба ещё и стоит, как самолёт! А я (как оказалось) не готова тратить на бывшего ни копейки. При виде праздничных цен, меня банально жаба задушила.
Вселенная точно не на моей стороне…
Может к тому времени Воронов вообще съедет? Или ему надоест устраивать вечеринки день-через день?
Да-да, надежда умирает последней.
Но гештальт я всё же решаю закрыть.
Остановившись перед витриной молочного отдела, в красках представляю как я, интеллигентный дизайнер, в костюме СИЗ* измазываю дверную ручку бывшего вонючими консервами. А потом убегаю, злобно хохоча.
Месть была бы страшна! Блевал бы не только Стас, но и весь подъезд…
И я в том числе.
Меня вдруг охватывает приступ истеричного смеха. Пожилая продавщица странно на меня косится и спрашивает, не нужна ли мне вода. Я отказываюсь, благодарю за заботу и в качестве извинений покупаю у неё сыр с плесенью. На всякий случай.
Помнится мне, Стасик терпеть его не может. Даже запаха не выносит. Особенно, когда в микроволновке разогреваешь.
А я вот его обожаю! М-м-м, вкуснятина!
Закупившись продуктами на ближайшую неделю, возвращаюсь домой. Беру с собой ноутбук и остаток дня провожу за работой – идея посетить атмосферную кофейню и поработать там оказывается удачной. Меня, наконец, посещает вдохновение, и я не замечаю, как заканчиваю дизайн.
Сдав проект и получив восторженный отзыв от заказчика, довольная топаю домой.
Погода решает побаловать москвичей, одарив столицу крупными снежными хлопьями. Белоснежное покрывало незаметно становится толще, скрывая всю грязь и серость. Неспешный вальс снежинок завораживает, и я решаю прогуляться.
Настроение стремительно скачет вверх. Я сворачиваю на улочку, украшенную гирляндами, ёлкой и оленями в упряжке. Покупаю сбитень, чтобы согреться, и понимаю: даже стасовское «бум-бум» не в силах расстроить меня сегодня.
Вот только, как по закону подлости, вечером случается ЧП. И оно портит мне не только воодушевление от проделанной работы, но и праздничное настроение в принципе.
«Леночка, случился форс-мажор. Задерживаюсь. Новый год – пятьдесят на пятьдесят. Целую!», — в конце сердечко и смайлик самолёта.
Всё.
Даже не звонок. Просто. Сообщение.
Сухое и безразличное.
Видимо, это всё, чего я достойна по его мнению.
Так и не успев толком раздеться, сажусь на пуфик у двери и минут пять просто тупо пялюсь в экран.
Пятьдесят на пятьдесят…
Мои планы на уютный романтический вечер с Артёмом медленно и безжалостно трещат по швам, а затем слезают и рассыпаются в труху. Как старая краска на стенах подъезда.
Представляю, с каким безразличием он строчил мне это сообщение, чтобы быстрее продолжить свои «важные переговоры».
И тут – злой рок, не иначе – за стеной начинает громыхать музыка. А пятью минутами позже к ней присоединяются гул голосов, смех, крики и звон бокалов.
Похоже, мажорская тусовка Стаса решила меня добить.