Юлия Чекунова – Истории знакомые каждому (страница 3)

– Если ты хочешь сидеть с нами, так и скажи, вот и все, – сказала Анна и улыбнулась девочке.

– А еще можно? – радостно спросила Эмма и резко села в кровати.

– Нет, Эмма, – прохладно улыбнулась Анна и аккуратно подтолкнула девочку обратно, – Сейчас уже слишком поздно.

Эмма улыбнулась в ответ, но что-то внутри нее сжалось в комок. Это что-то догадывалось, что скорей всего “слишком поздно” будет случаться слишком часто. На самом же деле так было всегда, пока через несколько лет Эмма совсем не перестала спрашивать, можно ли ей посидеть с родителями.

Анна встала с кровати и уже собиралась уходить, но тут Эмма воскликнула:

– Ой, мамочка, подожди, можно я тебе расскажу про платье, которое я сегодня придумала?

– Давай завтра? А сейчас засыпай. «Спокойной ночи», – сказала Анна и, не дожидаясь ответа, вышла из детской, закрыв за собой дверь. Завтра они так и не увиделись, потому что рано утром Анна улетела на двухнедельные спортивные сборы.

***

Эмма не сразу поняла, что у нее звонит телефон. Погрузившись в свои мысли, она не заметила, как допила вино. Легко спрыгнув с подоконника, она взяла телефон со стола и испытала необъяснимое раздражения, когда увидела на экране имя лучшей подруги.

– Привет-привет, – ответила она на звонок нарочито веселым тоном.

– Привет, дорогая, как ты там? – спросила Маша. Эмма не знала, действительно ли Маше интересно, как она себя чувствует. Сейчас этот звонок казался ужасно ненужным. Эмма планировала превратить его в пустой треп и поскорее повесить трубку.

– Да все окей, вот закончила работать, винишко пью. Сама как?

– Я отлично, хочу кино посмотреть, забегай вместе посмотрим? И вино неси!

– Нет, спасибо, Машут, я хочу дома посидеть, – ответила Эмма и закатила глаза.

– У тебя точно все хорошо? – спросила Маша, – Звучишь как-то невесело.

– Да я просто устала, – Эмма очень старалась не показать своего раздражения. Сейчас ей совсем не хотелось играть в эти игры и плакаться в Машино плечо.

– Угу, а потом выяснится, что ты страдала полночи, напилась в одиночестве и вместо сна думала о том, что жизнь – это сплошная боль?

“Как она хорошо меня знает”, – подумала Эмма и почему-то занервничала.

– Нет, Маш, ничего такого, я просто устала и хочу скоро лечь спать, – уже намного жестче сказала она в трубку.

– Ну смотри, – хмыкнула Маша, явно расстроившись, – Набери мне завтра, сходим вместе на обед?

– Договорились, – ответила Эмма и повесила трубку. В этот момент она, конечно, испытала облегчение, но было и что-то еще. Эмму обидело, что Маша не настояла на своем: не продолжила расспрашивать, уговаривать и не проявила свою заботу до конца.

“Она же поняла, что мне плохо, почему она согласилась попрощаться?!” – думала Эмма. И тут же сама себе отвечала: “Потому что ты сама ей сказала, что спать хочешь! Чего же ты еще ждала, что за тобой бегать будут и утешать как маленькую?” Внутренний диалог, как это обычно и случалось с Эммой, закончился следующим выводом: “Маша наверняка интересовалась моим настроением только из вежливости, так что я правильно сделала, что отказалась от встречи. Никто не обязан обо мне заботиться и напрягаться, утешая меня”.

Злая на себя и еще более одинокая, Эмма вернулась на подоконник и, налив себе полный бокал вина, тихо заплакала.

***

Когда Эмма пошла в школу, потребность в няне Раисе отпала. Уже с первого класса девочка самостоятельно могла вернуться домой, поесть и занять себя чем-то до прихода родителей. Да и после их прихода тоже.

Эмма очень гордилась своей самостоятельностью, хотя к третьему классу стала испытывать странное чувство, слушая рассказы других детей о том, как родители делают с ними уроки и как они все вместе играют и отдыхают по вечерам. Она понимала, что в ее семье дела обстоят по-другому, но не знала, что именно не так. Казалось, что ей не на что жаловаться. К слову, ее единственную из всего класса дважды в год отправляли отдыхать на море, – чем не повод для радости?

Однажды, когда Эмме было десять лет, с ней приключилась беда. Ее лучшая подруга Марина, – а с того дня бывшая лучшая подруга, – провела всю прогулку, держась за руки с Антоном. Антон нравился Эмме с первого класса, и Марина очень хорошо об этом знала. Эмма не могла поверить своим глазам. Она не стала ничего говорить подруге, – не стала даже подавать виду, что что-то не так. Давалось ей это с трудом: внутри все клокотало, а на глаза то и дело наворачивались непрошенные слезы. Эмма стискивала зубы и как мантру повторяла про себя: “не реветь, не реветь, не реветь”.

Как назло, в этот день была еще и ужасно сложная контрольная по математике. Эмма даже не пыталась сконцентрироваться на заданиях, все ее мысли крутились только вокруг предательства Марины и той боли, которую оно всколыхнуло внутри. Да и как можно заниматься какой-то дурацкой контрольной, когда вся твоя жизнь переворачивается с ног на голову?

С трудом дождавшись окончания уроков, Эмма, наконец не сдерживая рыданий, выбежала из школы и заторопилась домой. Она не стала, как делала это в обычные дни, разогревать себе обед и заниматься уроками. Весь оставшийся день она пролежала пластом в кровати, изредка переворачиваясь то на живот, то на спину. За это время она успела пару раз даже подумать о том, что вся жизнь теперь не имеет смысла. Но ей было, чего ждать: девочка ждала, когда домой приедет мама.

У Анны в этот день было всего две персональные тренировки с юными дарованиями, после чего она, никуда не торопясь, встретилась с подругой и прошлась по магазинам. Когда около девяти вечера Анна вернулась домой, она сразу прошла на кухню, заварила себе горячий чай и ушла к себе в спальню.

Эмма слышала, что мама вернулась домой и втайне надеялась, что та зайдет к ней в комнату и увидит, в каком печальном состоянии находится ее ребенок. Но через пятнадцать минут Эмма сдалась, перестала ждать чуда, и сама подошла к маме.

– Ты чего это еще в школьной форме? – настороженно спросила Анна, увидев дочь.

Эмма так растерялась, что не смогла сразу сообразить, что ответить. Анна тем временем задала второй вопрос, который явно интересовал ее намного больше:

– Как контрольная, хорошо написала?

Эмма вздохнула и присела на край родительской кровати.

– Я плохо написала, – тихо сказала она.

– Почему? – голос Анны стал строже.

– Из-за Марины.

– Она тебя отвлекала? Я же говорила, что эта дружба дурацкая мешает тебе…

– Да нет, мам! – Прервала ее Эмма, – Она сегодня гуляла с Антоном, и он ее за руку всю прогулку держал. А Марина знала, что он мне нравится!

– Что еще за Антон? – Голос Анны становился все жестче.

– Ну одноклассник…

– И что? – Анна теряла терпение.

Эмма почувствовала, что зашла в тупик.

– Ну это же нечестно… – пролепетала она и с раздражением почувствовала, что вот-вот расплачется. Маму всегда бесили ее слезы, – “хныканья”, как она их называла.

– Честно, нечестно, контрольная-то тут при чем?

Эмма молчала. Она искренне не понимала, как ответить на мамин вопрос. Ей было очень стыдно. И правда, как она могла так глупо расклеиться на такой важной контрольной?

– Когда теперь можно переписать? – спросила Анна, как будто не замечая, что по лицу дочери катятся слезы.

– Думаю, на следующей неделе, – как можно спокойнее ответила Эмма.

– Так узнай точно и подготовься как следует!

Эмма еле заметно кивнула и вышла из маминой спальни. Она чувствовала себя полной дурой из-за того, что позволила себе такую глупость с Антоном и Мариной. Пусть держатся за руки сколько им угодно, Эмму это больше не касается.

Что-то внутри нее тихо шептало, что ее обида и боль – это никакая не глупость, а то, что произошло – действительно важно. Но Эмма к своим десяти годам уже хорошо выучилась не слышать этот внутренний голос и затолкала его поглубже внутрь себя.

***

С юного возраста Эмма замечала за собой особую настороженность к противоположному полу. Она неохотно принимала ухаживания и с подозрением относилась к повышенному вниманию со стороны мужчин. При этом, к своему собственному сожалению и глубочайшему негодованию, она напрочь теряла голову от мужчин, не обращающих на нее ни малейшего внимания. Из-за этого к своим двадцати шести годам она успела дважды побывать в отношениях, которые с трудом можно было назвать здоровыми. Недавно из-за этого ей даже пришлось сменить место работы.

Около года назад отдел маркетинга, где на тот момент трудилась Эмма, возглавил Макс. Он был из тех мужчин, которые будто бы и не догадываются о своей привлекательности. Но ни его внешность, ни искрометное чувство юмора, ни безупречные манеры привлекли Эмму, а то, как он смотрел на окружающих. Будто бы они – лишь актеры второго плана в фильме, где он играет главную роль. Эмме этот взгляд был смутно знаком, но она не смогла провести параллель. Все ее мысли были поглощены лишь тем, как она хотела быть в отношениях с кем-то похожим на Макса.

Когда через полгода он стал оказывать ей знаки внимания, Эмма и подумать не могла, что заинтересовала его как женщина. Тем не менее, Макс стал более настойчив и через месяц они стали тайно встречаться. Все защиты Эммы пали очень быстро: она позволила себе сказать Максу о своих чувствах, позволила себе звонить и писать ему первой, оставаться у него на ночь и даже говорить о том, как она по нему скучает. Она объясняла это тем, что на Макса, похоже, действительно можно было положиться. Он, казалось, был искренне в ней заинтересован, хотя и не говорил напрямую о серьезности своих намерений. Скорее, даже наоборот, – просил Эмму ни с чем не торопиться и настаивал на том, чтобы сохранять их отношения в тайне от коллег. Но Эмму это не настораживало, ведь когда они оставались наедине, Макс всегда был удивительно внимателен к ней и действительно красиво ухаживал. А когда ее сообщения оставались не отвеченными на протяжении всех выходных, он всегда уделял особые полчаса для поцелуев в офисе в понедельник, убедительно описывая, почему не мог ей написать.