Юлия Чекунова – Истории знакомые каждому (страница 4)

Через четыре месяца отношений Макс все еще не хотел знакомить Эмму со своими друзьями, хотя сам виделся с ними регулярно. С Эммой он встречался в основном у себя дома, и они проводили вечера за просмотром арт-хаусных фильмов, которые так нравились Максу. Когда в один из таких вечеров Эмма с замиранием сердца подняла вопрос о том, куда движутся их отношения, Макс ответил, что настоящим отношениям такие разговоры не нужны, ведь все должно идти естественно. Неужели она, Эмма, этого не понимает? Она поспешно согласилась, что, конечно, вопрос этот был ни к чему, и она сама не знает, зачем задала его.

Отношения с Максом не были похожи на предыдущий неудачный опыт Эммы, когда партнеры открыто могли посмеиваться над ней и даже унижать. Нет, в этот раз все было по-другому. И тем не менее, когда в один из вечеров Маша пришла к ней в гости на вино и разговорилась о своих собственных отношениях, в Эмме начали зарождаться сомнения. Парень Маши, хотя они встретились лишь недавно, уже познакомил ее не только со своими друзьями, но и с родителями. Он даже обсуждал с Машей вопросы брака и семьи.

– И не рано вам такое обсуждать? – как бы невзначай спросила Эмма.

– Ты знаешь, лучше договориться на берегу. Я, наоборот, очень рада, что он сам заводит такие разговоры. Это показывает, что он серьезно настроен! А мне очередные отношения без обязательств на пару месяцев не нужны, – надоело.

Эмма ничего не ответила. Она почему-то занервничала и даже почувствовала укол боли. Эмма постаралась успокоить себя тем, что сама не хочет торопить события и считать их отношения с Максом чем-то серьезным, но понимала, что это грубый самообман. Ей очень хотелось, чтобы все у них сложилось надолго. На всю жизнь.

Через пару недель после этого разговора Эмма приехала к Максу в расстроенных чувствах. Тот день на работе выдался непростым, – Эмме пришлось столкнуться с критикой от партнеров, которая была высказана непосредственно Эмме, да еще и на общей встрече, при всех ее коллегах. Макс, будучи ее непосредственным начальником, защищать ее не стал, но она понимала, почему: в офисе они по-прежнему делали все возможное, чтобы никто не догадывался об их отношениях, а это включало подчеркнутую холодность Макса в общении с Эммой.

Несмотря на это Эмма знала, что вечером, как только Макс откроет дверь, она сможет упасть в его объятья и наконец-то дать выход сдерживаемым целый день слезам. Макс встретил ее в дверях одетый и готовый к выходу:

– Пойдем за закусками спустимся? Я нашел шикарную подборку фильмов нам на вечер, только пожевать нечего.

– Да, хорошо, – тихо ответила Эмма. Расплакаться не получилось, но скрывать своей грусти она не стала.

– Ты чего такая? – нахмурился Макс.

Эмма промолчала, повела плечом, ей вдруг стало очень страшно, что слезы все-таки покатятся и она тяжело сглотнула.

– Только не говори, что из-за работы, – недовольно фыркнул Макс, закрывая дверь и не глядя на Эмму. – Всем иногда приходится получать по голове за свои ошибки. Давай, не нужно убиваться по пустякам и портить нам вечер.

Эмма послушно прогнала последние робкие слезы, сделала глубокий вдох и натянула улыбку. Она и сама не заметила, как двери в ее сердце, столь неосмотрительно распахнутые Максу, захлопнулись крепче, чем когда-либо раньше. В тот вечер она набралась смелости и, прежде чем Макс успел запустить очередной фильм неизвестного режиссера, снова задала вопрос о перспективах их отношений. На этот раз Макс не стал сдерживать раздражения.

– Эмма, слушай, ну правда, давай ты не будешь превращать этот вечер в дебильную драму. Ты же знаешь, что я терпеть не могу эти разговоры об отношениях – не отношениях, все эти “серьезно – несерьезно”. И правда, убери уже эту трагедию с лица, никто ж не умер.

Он включил фильм и за тот вечер никто из них не проронил больше ни слова. А Эмма повесила на свою воображаемую внутреннюю дверь огромный замок. Она не осталась на ночь и молча уехала после окончания бессмысленного, как ей показалось, фильма. А Макс не стал просить ее остаться.

На следующий день он написал ей что-то про свои планы на день, как обычно, ничего конкретного ей не предлагая и не спрашивая. Она не ответила на его сообщение и больше Макс ничего не писал. Ни в этот день, ни на следующий. Все их общение свелось к обсуждению рабочих вопросов и проходило исключительно в стенах офиса.

Эмма, как могла, старалась избавиться от лишних чувств, которые мешали ей спокойно жить и работать. Она старалась не думать о Максе, не переживать об их отношениях, не замечать того, как он открыто стал флиртовать с одной из ее коллег. Эмма все время повторяла внутри себя: “не чувствовать, не чувствовать, не чувствовать!” Когда через две недели Эмма сдалась и принесла Максу заявление об увольнении, он лишь улыбнулся, подписывая его:

– Ну вот видишь, как хорошо, что мы с тобой не стали торопиться.

***

После уроков Эмме можно было гулять во дворе. Точнее, до позднего вечера никто из родителей все равно не узнал бы, вернулась Эмма домой или нет. Когда одноклассники позвали ее на заброшенную стройку, она почти не раздумывала, – только самые классные ребята ходили на заброшку, и теперь она будет в их числе!

Анна, будучи спортсменкой, много внимания уделяла тому, чтобы в жизни Эммы присутствовали различные занятия и спортивные секции. Правда, все равно всегда была недовольна результатами. Андрей же был против большого спорта для дочери. “Пусть лучше мозги развивает”, – любил говорить он. Поэтому Анне всегда казалось, что дочь недостаточно выносливая, недостаточно сильная и недостаточно ловкая.

В тот день на заброшке, оступившись и летя с приличной высоты на кучу строительного мусора, Эмма как никогда верила маме. Видимо, она действительно была недостаточно спортивной. К ужасу Эммы, в горе мусора обнаружились и огромные осколки разбитых окон, на которые она и приземлилась, распоров себе ладони. Ужасно испугавшись и не чувствуя боли, Эмма со всех ног побежала домой. Влетев в квартиру, она, не разуваясь, подлетела к стационарному телефону и замерла в нерешительности: кому же звонить? Папа сейчас на съемках, и если его отвлечь, он будет так зол, что даже не станет ничего слушать. Мама, скорее всего, выслушает, но точно станет сильно ее ругать за то, что она пошла на стройку. А ругалась мама очень страшно.

Кровь с ладоней Эммы стекала на пол, пора было что-то решать, а то еще и за испорченный ковер прилетит. И Эмма набрала мамин номер.

– Алло? – Анна ответила лишь на третий звонок.

– Мам, это я, – нерешительно начала Эмма и замолчала.

– Да, Эмма, что такое, – Анна дала понять своим тоном, что говорить с дочерью ей сейчас абсолютно неудобно.

– Мам, я поранилась. Сильно очень.

– Как ты поранилась, где?

– Я гуляла с ребятами и упала на стекло, – стала объяснять Эмма, – у меня сильно руки порезаны, кровь течет, – Эмма посмотрела на свободную руку и, ужаснувшись глубине порезов, начала плакать, – мне страшно, мам, приезжай, пожалуйста, поскорее.

– Эмма, ты же знаешь, что я сейчас не могу приехать. Где ты стекло-то нашла? Ладно, потом поговорим. Замотай пока руки бинтом и позвони отцу, пусть отвезет тебя к врачу.

– Мам, мне очень больно, – Эмма почти не слушала указаний, ей было слишком страшно и руки болели все сильнее. – Я очень-очень сильно порезалась.

– Ладно, – с нескрываемым раздражением буркнула Анна, – сейчас я приеду. Смотри там пока ковер не запачкай! Иди в ванну и держи руки над раковиной. Я минут через сорок буду.

Прежде чем отправиться в ванну, Эмма как могла вытерла от крови телефонную трубку и постаралась смыть капли крови с пола. Но, к ужасу девочки, ярко-бордовые капли никак не стирались с пушистого бежевого ковра, который так любила мама. Вот об этих каплях на ковре Эмма и думала весь тот час с небольшим, пока Анна добиралась до дома.

К удивлению и счастью Эммы, мама успела поругать ее за испорченный ковер буквально полминуты, прежде чем не увидела состояние ее рук. Анна тут же повезла девочку в травмпункт. Все время, пока ей накладывали швы, Анна разговаривала с кем-то по телефону в коридоре. Эмма думала, что мама рассказывает обо всем папе, но когда он вернулся домой вечером, оказалось, что он ни о чем не знал. Лишь когда он увидел разводы от моющего средства вокруг капель крови на ковре, он спросил, что произошло.

– У дочери своей спроси, – отозвалась Анна из спальни, и Эмме пришлось самой рассказать отцу о произошедшем.

– Ну что, больше, видимо, не будешь гулять по стройкам, – ответил он со своей фирменной снисходительной улыбкой на лице.

***

Недавно в жизни Эммы появился действительно стоящий мужчина. Точнее, он вовсю пытался появиться в ее жизни, но бетонные двери, засовы и замки, за которыми она закрыла самую важную часть себя, не подпускали его на расстояние пушечного выстрела. Дима был Машиным знакомым, и она уже давно пыталась познакомить их с Эммой.

– Переставай западать на дураков, – настойчиво повторяла Маша, – тебе нужен хороший серьезный парень, а серьезнее Димы я себе никого и представить не могу!

Когда Эмма согласилась наконец на общую встречу, она поняла, что имела ввиду Маша. Дима был очень спокойным и скромным, даже кротким. Он часто спрашивал у Эммы о том, как она себя чувствует и чего бы ей хотелось, – внимание, которое было не просто непривычно для нее, но даже диковато. Он ни на чем не настаивал, поэтому Эмма не оставила ему своего номера. За нее это сделала Маша, чем вызвала у Эммы бурю негодования.