Юлия Чекунова – Истории знакомые каждому (страница 5)
– Давай я сама буду решать, кому я оставляю свой номер?! Или ты еще будешь указывать, с кем мне на свидания ходить?
– Ну прости, прости, – извинялась Маша, – но я просто не понимаю, чем он тебе не угодил?
– Ну не екает мне! – воскликнула Эмма, сама на себя негодуя за то, что Дима ей “не екает”.
– Оно и понятно, тебе только козлы типа Макса твоего екают, – выпалила Маша, не успев себя остановить.
Эмма молча поджала губы.
– Блин, прости, – сказала Маша, – я не хотела, чтобы это так прозвучало.
– Да все нормально, – отозвалась Эмма, чувствуя, как прикрылась дверца, отведенная в ее сердце для Маши. Она понимала, что Маша не хотела ее обидеть, но ничего не могла с собой поделать. Каждый раз, когда ей было больно, на какое-то время она отстранялась от человека, переваривая чувства внутри себя.
Но в этот раз Эмма нашла в себе силы перебороть этот позыв и не стала прятаться в свою ракушку.
– Слушай, я же и сама все это понимаю, – тихо сказала она, – Меня прям тянет на козлов. И я даже не сразу понимаю, что они козлы, как это с Максом было. Это прям проблема моя, и я не знаю, что с этим делать.
Маша немного помолчала и как можно аккуратнее спросила:
– Может, тебе попробовать спросить совета у кого-то?
– У кого, например?
– Например, у психолога, – сказала Маша, боясь реакции подруги. Но Эмма отреагировала на удивление спокойно.
– Да, я уже давно думала об этом. Наверное, и правда пора.
***
Эмма пришла ко мне на прием через неделю после этого разговора с подругой. Ей было 27 лет, она была стильно одета и безупречно накрашена. Эмма рассказала мне о той проблеме, которая привела ее на психотерапию: выбор неподходящих партнеров и полное игнорирование “хороших парней”. Помимо этого, она испытывала постоянное глубокое чувство одиночества, которым почему-то не могла поделиться с лучшей подругой и которое подавляла в себе с помощью вина.
История, которую Эмма выучила в детстве, говорила ей, что ее потребность в нормальной эмоциональной поддержке, внимании, заботе и любви никогда не будет удовлетворена. Эмма так и не научилась удовлетворять эту потребность, ведь ее родители не показали, как это делается. Эмма ходила по замкнутому кругу из абъюзивных отношений, подтверждающих эту историю, и отказа от близких отношений, которые могли бы эту историю опровергнуть.
Самой большой трудностью в нашей с Эммой работе стало то, что ее история говорила ей, что и я не буду проявлять о ней должную заботу. Эмме было очень тяжело раскрыться, и она долго не могла допустить до себя мысль, что психотерапевтические отношения могут быть доверительными и теплыми. Часто, когда мне казалось, что мы вышли на новый уровень, и что Эмма готова принять мою заботу и поддержку, она будто снова пряталась в свою ракушку и отдалялась.
Лишь через полгода Эмма перестала носить на наши встречи яркий макияж, что было для нас серьезным знаком, ведь это означало, что теперь ей безопасно плакать при мне. Теперь она не так боялась быть уязвимой и касаться тем, приносящих боль. Вскоре после этого она стала активно просить о помощи и поддержке. Эмма стала начинать наши встречи с рассказа о том, что она чувствует, и в чем нуждается.
Чем больше Эмма раскрывалась, тем больше я поддерживала ее в этом. Таким образом она получала новый опыт, который противоречил ее истории: можно получать заботу, внимание, сочувствие, тепло и принятие от другого человека. Следующим шагом стало постепенное расширение этого нового опыта на ее взаимоотношения с другими людьми, вне терапевтического кабинета. Эмме предстояло научиться выбирать подходящих партнеров и близких друзей, которые не стали бы подтверждать ее историю.
Постепенно Эмма перестала избегать Диму, позволив ему проявлять о ней заботу. Дима так и не вызвал внутри Эммы “еканья”. Вместо этого она смогла развить к нему действительно глубокое теплое чувство и к моменту окончания терапии они уже полтора года были в отношениях. На одной из последних сессий Эмма рассказала мне о том, что не побоялась завести с Димой разговор о браке. Она даже напрямую сказала ему, что для нее этот шаг очень важен и она не видит серьезного развития отношений без свадьбы. Эмма со счастливой улыбкой на лице рассказывала, что Дима, оказывается, придерживался точно такого же мнения и рассматривает Эмму исключительно как свою будущую супругу.
История Эммы иногда еще пытается диктовать ей свои условия. Особенно часто такое происходит после ее встреч с родителями или когда у нее много нагрузки на работе, и она забывает о том, что нужно делиться своими чувствами с партнером. В такие моменты она пишет мне, и я напоминаю ей, что мир не отворачивается от нее и готов дарить ей заботу, стоит лишь дать ему шанс.
О чем эта история:
Схема Эмоциональной депривации заключается в убеждении, что никто не будет к тебе хорошо относиться, понимать и защищать. Осознать у себя эту схему бывает на удивление сложно, хотя она, пожалуй, является самой распространенной в практике психотерапевта.
Обладатель этой схемы ощущает нехватку любви и тепла, глубоких эмоций, чувствует себя одиноким, игнорируемым и опустошенным. При этом, ему не хватает навыков распознать и принять любовь от близких. Ну и окончательно замыкает проблему неумение попросить партнера или другого близкого человека об удовлетворении своих эмоциональных нужд.
Источником схемы является отсутствие тепла и искреннего внимания от родителей или других значимых фигур в детстве.
Имея эту схему, человек неосознанно игнорирует проявления любви к себе и при этом ждет, что близкий человек сам догадается о том, какие именно проявления любви и заботы ему необходимы. А когда близкий этого не делает, убеждается еще больше в том, что его нужды никому не интересны. Получается замкнутый круг, который весьма непросто разорвать самостоятельно.
Что помогает справиться с этой схемой:
1. Тщательно исследовать тот детский опыт, который привел к ее формированию. Признать его и принять. Как правило, это опыт холодного отношения к себе от значимых взрослых.
2. Изменить убеждения касательно окружающих людей, отказавшись от “черно-белого” мышления. Такими категоричными убеждениями могут быть: “если человек хоть раз меня обидел, то он не стоит моего доверия”, “настоящая любовь – это всепоглощающе внимание и забота без права на ошибку”, “настоящей любви не бывает”, “человек либо целиком и полностью достоин доверия и любви, либо ему вообще нельзя верить”, и т.п.
Какие могут быть альтернативные здоровые убеждения: “людям свойственно ошибаться; если меня обидели, то стоит лишний раз оговорить свои личные границы и дать близкому шанс”, “я достоин(а) проявления любви в виде заботы, принятия, внимания и эмоциональной близости и открыт(а) этому опыту”, “я готов(а) разобраться с тем, в чем нуждаюсь, и позволить окружающим мне это дать”.
3. Расширять круг доверия, ориентируясь на свои потребности. Постепенно впускать в свою жизнь людей, готовых дарить любовь, внимание и заботу. Напрямую говорить о своих эмоциях и потребностях безопасным близким и принимать их внимание.
3 полезных упражнения
1. «Дневник эмоциональных потребностей»
Цель: осознать, какие именно потребности остаются неудовлетворенными (например, поддержка, внимание, защита, одобрение).
Как выполнять:
Важно: зачастую ответ будет “попросить напрямую”!
2. «Письмо самому себе»
Цель: развивать внутреннюю поддержку, учиться утешать себя.
Как выполнять:
3. «Маленькие шаги к доверию»
Цель: постепенно научиться принимать заботу от других, снижая тревогу.
Как выполнять:
•Составить список "безопасных людей" (те, кто уже проявлял поддержку).
•Начать с малого: попросить о небольшой помощи (например: "Мне важно твое мнение, как ты думаешь…").
•Фиксировать реакции:
Покинутость/Нестабильность: Настя
***
Настя в очередной раз взяла в руки телефон и открыла переписку с Ильей. Целых два дня она вообще не заходила в мессенджер, чтобы Илья не увидел ее в сети и не решил вдруг, что она ждет от него сообщения. Хотя она ждала и ждала отчаянно. Всего неделю назад он уехал к командировку, но этого срока хватило для того, чтобы их трехмесячные отношения оказались на грани разрыва. Настя заметила, как у нее что-то болезненно сжалось в груди, когда она подумала о том, что это и правда может быть концом их отношений.
Как только Настя узнала о том, что Илье предстоит двухнедельная командировка, вся ее радость от влюбленности и романтики их конфетно-букетного периода улетучилась. Она сразу дала Илье понять, что не довольна тем, что он вот так просто может уехать от нее на целых две недели. “Разве ты не переживаешь?” – раз за разом спрашивала она у Ильи, – “Тебе что, самому не хочется остаться здесь, со мной?” К ужасу Насти, Илья вообще не видел в двухнедельном расставании чего-то ужасного. В то время как сама Настя с приближением даты отъезда становилась все более встревоженной и печальной.