Юлия Бонд – Удержи меня, если сможешь (страница 13)

— А поцеловать за поездку.

— А не облезешь?

— Нет.

Поддавшись вперед, хватаю мартышку за затылок и притягиваю к себе. Пытается вырваться. Блокирую выпады, удерживая ее запястья одной рукой. Припадаю к пухлым губкам и, подавив сопротивление в виде плотно сжатой челюсти, углубляю поцелуй. Сначала ласкаю кончиком языка, затем вывожу восьмерки, и в итоге она сдается. Обнимает меня за плечи, прижимаясь грудью к моей груди. Я кайфую от трения наших тел. Сейчас она в моей власти и я волен делать все, что захочу.

Опускаю руку между лопаток, нащупываю крючки и расстегиваю их через ткань. Отыскав сбоку молнию, тяну язычок вниз, а затем приспускаю бретельки на платье.

Моя вкусная, любимая девочка, какая же ты сладкая!

— Кирилл, — отстраняется. Прикладывает к припухшим от поцелуев губам палец. — Я так не могу.

— Сонь, это же я.

— И что? Сказала, не могу!

— Мы делали это овер дофига раз. Ну что случилось?

— Ничего, — отдаляется. Возится с молнией на платье. — Я говорила, что больше с тобой не сплю. Не сплю — значит, совсем. Ни сегодня. Ни завтра. Ни через месяц.

Откидываюсь на сиденье. Прикрыв глаза, громко вздыхаю.

Какая же сложная, Мартынова! Ни себе ни людям.

— Что ты хочешь, Сонь?

— Хочу избавиться от дурной зависимости.

— От меня?

— Конечно, Орлов. Другой дурной привычки у меня нет.

Ухмыляюсь.

— Значит, я — дурная привычка?

— Да.

От ее слов в сердце ощущается боль. Разве так возможно? Мы ведь любили друг друга, поженились через полтора года после знакомства. Друзья отговаривали, родители были против, но я послал всех лесом. А она… Любила ли когда-нибудь или я всю дорогу был ее дурацкой привычкой?

— Я могу идти? — смотрит на меня своими большими голубыми глазищами, невинно хлопая ресницами.

— Иди.

Снимаю блокировку с центрального замка. Соня тянется к дверце. Оборачивается и на короткий миг дотрагивается до моей руки, лежащей на руле.

— Спасибо тебе, Кирилл. Спокойной ночи.

— Пока, — отвечаю, не смотря в сторону бывшей.

— Не обижайся. Ну, правда, Кирюш. Ты же взрослый мальчик и все понимаешь.

— Мартынова, не надо меня успокаивать. Иди домой. Завтра на работу.

Неожиданно колючка целует меня в щеку и, пока я соображаю, что сейчас происходит, быстренько убегает.

Я смотрю ей вслед.

Надо отпустить. Надо попрощаться. Удержать не смогу. Ей это нафиг не надо, а один — точно не вытяну. Она не верит, что у нас что-то получится. Точнее, даже не хочет попытаться!

Блин… Да я сто раз пожалел о том дурацком сексе. Все глупо получилось. Поругались с Мартышкой и она, собрав вещи, уехала к бабушке в другой город. Я ушел в запой, да еще встреча одноклассников нарисовалась. Знал бы, что так все случится — в жизни бы не поперся на эту встречу.

***

Утро. Понедельник. Стою напротив здания окружного административного суда и все время поглядываю на часы. Через десять минут заседание, а Мартыновой и не пахнет. Опять пришлет по факсу ходатайство о переносе слушания. Это она любит. Практикуют через раз. Гадина! Спецом издевается над людьми.

Поправив на шее галстук, шагаю вперед. Миную ступеньки и открываю входную дверь. В суде тишина, но оно и понятно. Девять утра! Все только-только начинают просыпаться. И какой дебил назначает слушание дела в такую рань? Ах, да. Это же чмошник усатый — Тараканов! У самого личной жизни нет и у других отбирает.

Не спеша иду по коридору. Зал заседаний номер двести двадцать. Мое!

— Кирилл Витальевич! — слышится за спиной.

— Да? — оборачиваюсь.

Напротив меня стоит мужичок пятьдесят плюс. Я рассматриваю его лицо, пытаясь вспомнить. Блин, что-то знакомое, но хоть убей! Ни хрена не вспоминается.

— Я слушаю вас, — тактично намекаю, что угадывать фамилии по глазам не умею.

— А вы меня не узнали, да?

— Не узнал.

— Артистов. Ну?!

— Артистов, — прокручиваю в голове фамилию. — Увы, — пожимаю плечами. Не узнаю.

— Директор «Крип Арго».

Мои глаза лезут из орбит. Присвистываю.

Вот это поворот.

Ну, готовься, Мартынова. Ты снова проиграешь мне дело. Тут свидетель нарисовался, а это — тяжелая артиллерия!

Глава 14. Спорим?

Проспав десять будильников, с трудом распахиваю глаза и заставляю себя оторвать голову от подушки. Ужасное утро. Кошмарное начало рабочей недели. Проспала!

Бегу в ванную комнату. Засунув в рот зубную щетку, пытаюсь распутать на голове «птичье гнездо», яро орудуя расческой. В зеркале отражается стремная женщина. Такую увидь посреди белого дня и инфаркт миокарда на всю жизнь! Почистив зубы и собрав волосы на затылке в высокий хвост, стремглав несусь в спальню. На скорую руку делаю ревизию в шкафу, откидывая в сторону неугодные варианты. Останавливаюсь на кремовой блузке с треугольным вырезом на груди и летних брюках свободного кроя. Надеваю босоножки на среднем каблуке в тон блузке, хватаю со стола кожаный портфель с документами и уже в коридоре подумываю сделать макияж, но нет. Времени не хватает катастрофически. Даже приходится раскошелиться на такси — опаздываю и ни куда-нибудь, а на заседание к самому Таракану!

Мне везет. Такси подъезжает как раз тогда, когда я выхожу из подъезда. Устроившись на заднем сиденье, диктую водителю адрес окружного административного суда и тянусь к сумочке. Достаю зеркальце с пудрой и тушь для ресниц. Кое-как привожу в порядок цвет лица, а вот с ресницами — уже проблема. Приходится дождаться светофора и полной остановки автомобиля, чтобы не зарядить себе кисточкой в глаз. Таксист бросает заинтересованный взгляд в зеркало заднего вида, но мне пофиг на его гляделки и дерзкую улыбку — не видел ни разу как красятся женщины, что ли? Да мы много чего умеем, если очень надо. Вот и я — обвожу контур губ карандашом, вспоминая все матерные словечки могучего русского языка.

К концу поездки я выгляжу настоящей красоткой! Кажется, даже таксист в шоке, но это понятно. Я себя по утрам тоже боюсь: как подойду к зеркалу, так и думаю, что не родись красивой, а счастливой — придумали фирмы-производители декоративной косметики. Хороший макияж делает женщину и красивой, и счастливой.

Оказавшись в здании суда, на всех парусах мчусь по лестнице. Только бы не опоздать, а то строгий дядя-судья не пустит бедную девочку в заседание и потом девочке станет совсем хреново, когда другой строгий дядя-начальник лишит премии.

— Представитель ответчика? — спрашивает молодой человек, и только я успеваю кивнуть головой, как мое запястье берут в плен, заставляя топать вперед.

Переступаю порог кабинета и пытаюсь отдышаться. В груди так болит, так давит. Бегать на каблуках, да еще и с приличным стажем курильщика — подвиг, считай, марафон осилила.

Пока я медленным шагом двигаюсь к свободному столу, ощущаю, как меня прожигает чей-то тяжелый взгляд. Поднимаю взор и глупо улыбаюсь, увидев Орлова. Ну, тогда понятно, почему мои уши горят огнем, а щеки стали красными, как спелые помидоры.

— Опаздываем? — подмигивает Кирилл, откровенно раздевая своими глазищами.

— Задерживаемся, — отвечаю важным голосом и, как ни в чем не бывало, достаю из кожаного портфеля стандартный набор: Кодекс административного судопроизводства, блокнот с ручкой и увесистую папку с документами.

В зал заседаний входит долговязый мужчина в черной мантии. Одним взмахом руки расправляет свои длинные усы, как у Гусара, окидывает презрительным взглядом меня и Кирилла, мол, как вы меня все задолбали холопы, и садится на свой трон.

Кивнув секретарю, открывает рот и монотонным голосом вещает:

— Двадцатое июля. Слушается административное дело по иску ООО «Крип Арго»…

Я зеваю, представляя горячий кофе, который буду пить после заседания, а Кирилл мастерит бумажный самолетик и запускает его прямо на мой стол, пока никто не видит.

Закатываю глаза. Детский сад, Орлов. Ошибся адресом! Здесь взрослые тети и дяди решают важнейшие вопросы: казнить или помиловать. Я, конечно, понимаю, что первые сорок лет детства у мужчин — самые трудные, но все-таки беру бумажный самолетик и с любопытством разглядываю его со всех сторон.

«У тебя зубы в губной помаде», — написано на бывшем самолетике.