Юлия Бишофф – Осколки пламени: Рождение бури (страница 3)

На пороге стоял лекарь в кожаных штанах, с обнажённой мускулистой грудью, где серебристые волосы блестели в утреннем свете. Его взгляд был холодным и непроницаемым, словно он уже знал, зачем она пришла.

— Говорят, ты забрал ту девчонку, — с притворной заботой произнесла Маришка, заглядывая ему за плечо. Взгляд её первым делом устремился к его постели, как будто она боялась увидеть там что-то, что разрушило бы последние остатки надежды, но затем она заметила девушку на столе и внутренне почувствовала облегчение, хотя не подала виду.

— Она опасна, Тармин, — голос её стал напряжённым, почти дрожащим. — Ты даже не знаешь, кто она и что за беду тащит за собой! Может, она преступница или проклятая ведьма?

— Она просто человек, нуждавшийся в помощи.

— Ты редко помогаешь кому-либо. — язвительно бросила она. — Почему именно ей?

— Это не твоё дело, — холодно отрезал он. — Возвращайся в деревню.

Маришка поняла, что незнакомка, несмотря на своё состояние, уже стала для неё угрозой. Девушка ещё раз окинула взглядом лежащую незнакомку, злобно фыркнула и ушла.

Ночь в доме Тармина была неспокойной. Тьма за окном казалась густой и плотной, словно чёрный бархат, поглощавший даже свет звёзд. Ветер с воем проникал сквозь щели, бросая тени на стены и заставляя ставни едва заметно дрожать. Где-то вдалеке кричала одинокая сова, её крик эхом отразился в пустоте ночи, подчеркивая угнетающую тишину. Каждый звук, будь то скрип половиц или потрескивание углей в очаге, казался невыносимо громким. Эта ночь будто сама по себе предупреждала о надвигающихся бедах, отзываясь тревогой в душе каждого, кто находился в доме. Третий раз за последние три дня её крики разрывали тишину. Тармин проснулся, тяжело дыша. Луна, его кошка, подбежала к ней и свернувшись клубком рядом с девушкой, беспокойно прикрыла глаза, словно чувствовала её тревожные сны.

Тармин подошёл ко столу и осторожно дотронулся до её плеча, чтобы успокоить. Её глаза внезапно распахнулись, полные страха и ярости.

— Не трогай меня! — прошипела она, отпрыгивая к стене. Её взгляд метался по комнате, пока она судорожно пыталась понять, где находится.

— Успокойся, — Тармин поднял руки, показывая, что не хочет причинять вреда. – Ты в безопасности. Меня зовут Тармин, я лекарь. Ты потеряла сознание на площади, я принёс тебя сюда и обработал твои раны.

Девушка опустила взгляд на свою одежду – на ней была лишь рубаха. Прохладная ткань ласкала уязвимую кожу. Взгляд её замер на отблесках света от потрескивающих углей в очаге, отбрасывающих зловещие тени по комнате. Мысли метались в поисках выхода, недоверие и стыд завладели её разумом, разгораясь с каждой секундой. Гнев молниеносно вспыхнул в её глазах.

— Это ты?! Ты меня переодел?! — голос её сорвался на гневный шёпот.

Тармин кивнул спокойно:

— Твои вещи были мокрыми и грязными. Я сделал это, чтобы тебе было тепло.

Она рванулась вперёд, намереваясь ударить его, но слабость взяла верх. Её ноги подкосились, и она начала падать. Он подхватил её за запястье, удержав и девушка оказалась в его объятиях, её макушка едва касалась его подбородка. Щёки запылали от бессильной ярости.

— Осторожнее, — мягко сказал он, но девушка лишь сжала зубы, злясь на собственную беспомощность и отстраняясь от него.

Луна тихо подошла к ним, её шаги звучали почти неслышно, словно она сама была частью тени. Её глаза ярко засверкали в полумраке, и она прижалась к ногам девушки, издав низкое урчание, которое напоминало далёкий раскат грома. В этот момент девушка почувствовала, как напряжение слегка отступило, словно кошка поглотила часть её тревог и злости. Это простое действие заставило её слегка расслабиться. Напряжение в комнате стало спадать.

— Где я? — наконец спросила она, тяжело дыша.

— В моём доме, — ответил Тармин. – Ты проспала три дня, видимо в раны на твоей спине попала инфекция и тебя лихорадило, я их обработал, но скорее всего ты будешь чувствовать слабость несколько дней.

Она бросила на него долгий взгляд, но его спокойствие и искренность, казалось, начали её успокаивать.

— Как тебя зовут? — спросил он.

Лариэль заколебалась, и не решилась назвать своё настоящее имя, тихо ответила:

— Айна.

— Хорошо Айна, как ты себя чувствуешь сейчас? — Тармин аккуратно усадил её на кушетку около камина.

— Я очень хочу пить. — Её плечи слегка расслабились.

Тармин протянул ей ковш с водой, и девушка жадно начала пить.

— Старайся больше пить. Я сейчас принесу тебе свежей воды умыться. Первое время, может быть, сильная слабость и рана может пульсировать. Если будет сильно болеть, обязательно мне скажи, — продолжил он, убирая ковш на стол. — Может загноиться.

Лариэль только кивнула.

— Ты видела кошмары, — сказал Тармин. — Тебе что-то угрожает?

Лариэль отвела взгляд. Он видел, что она закрывается, и решил не давить на неё.

— Я постирал твои вещи, но нужно будет тебе купить что-то новое, пока не заживут твои раны. Я оставлю тебя, можешь одеть что-то из этих вещей, — сказал он, показывая на чистую и аккуратно сложенную одежду на столе, и направился к выходу.

Лариэль посмотрела ему вслед. Впервые за долгое время она почувствовала себя хоть немного в безопасности. Она прислушалась к удаляющимся шагам — сначала твёрдые, уверенные, потом всё тише, пока они не растворились за пределами дома. Осторожно взяла лежавшие на столе вещи — старые, но ухоженные женские платья. Долго выбирать не пришлось: скромное серое, с длинными рукавами, казалось самым подходящим. Она сняла потемневшую от пота рубашку, что носила последние дни, и накинула платье через голову. Ткань мягко легла по телу, но, скользнув по спине, задела заживающее клеймо. Лариэль едва не вздрогнула — ожог отозвался ноющей болью, будто напоминая о себе и о тех, кто его оставил. Ощутив слабость, она села обратно на кушетку и её мысли начали блуждать. Она вспомнила, как часто меняла укрытия, избегая незнакомцев и скрываясь в тенях. «Я не должна оставаться здесь слишком долго. Он найдет меня. Только в эльфийских землях я буду в безопасности», — пронеслось в её голове. Это беспокойство сделало её взгляд ещё более настороженным. Луна прыгнула на кушетку и улеглась у неё на коленях. Лариэль провела рукой по её шерсти, что-то тихо прошептав.

Когда Тармин вернулся, девушка уже была переодета и стояла у книжного шкафа, рассматривая его содержимое. Её пальцы медленно скользили по корешкам книг, как будто она искала что-то знакомое.

— Ты читаешь? — спросила она.

— Иногда. Это помогает забыться. — Его голос звучал немного печально.

Тармин замолчал на мгновение.

— Я принёс ведро свежей воды из колодца, – сказал он, ставя его рядом. – Ты можешь умыться.

Лариэль молча кивнула, её взгляд задержался на нём на мгновение дольше, чем обычно.

Повисла лёгкая, немного неловкая пауза. Он отвёл взгляд, словно давая ей пространство, и, повернулся к полке с травами и настоями и без колебаний взял нужные.

Пока Лариэль плескала на лицо холодную воду, он ловко заваривал для неё травяной отвар. По комнате медленно пополз аромат полевых цветов, мяты и чего-то солнечного — как будто внутрь просочилось само тёплое лето. Закончив, он поставил на стол глиняную кружку с отваром, затем мягким жестом пригласил её сесть. — Это поможет тебе восстановить силы, — сказал он, не глядя прямо, но с заботой в голосе. — Завтра я приготовлю бульон. Пока не стоит нагружать желудок тяжёлой пищей.

Девушка осторожно присела за стол и медленно поднесла кружку к губам. Горячий отвар приятно согревал изнутри, расслабляя напряжённые мышцы. Тармин наблюдал за ней молча, не вмешиваясь — он чувствовал, что сейчас важнее всего дать ей пространство и не торопить. Пока Лариэль пила, он достал из сундука старое, но мягкое шерстяное одеяло и постелил его на кушетке у камина, разравнивая складки аккуратными, почти заботливыми движениями.

Она краем глаза следила за ним — не из страха, скорее из привычки быть настороже. Доверие не приходило сразу, особенно после всего, что ей пришлось пережить. Но в его молчаливой заботе было что-то тёплое, не требующее ответа. И впервые за долгое время ей стало чуть-чуть легче дышать.

—Я думаю, здесь тебе будет удобнее спать и у камина теплее.

Лариэль на мгновение опустила глаза, словно взвешивая свои силы, затем тихо кивнула, но не спешила подниматься. Вместо этого она медленно допивала тёплый отвар, чувствуя, как его тепло постепенно разливается по телу и медленно унимает накопившееся напряжение. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине, и этот спокойный звук словно помогал ей обрести немного душевного равновесия. Осторожно опустив кружку на стол и, едва подняв взгляд, она встретилась с ним глазами. В её взгляде на миг пробежала слабая искра благодарности — скромная и сдержанная, но искренняя, словно тихий проблеск надежды в душе, которой так долго не было места. — Спасибо, — выдохнула она тихо, голос её дрожал от усталости и неопределённости, как будто эти простые слова стоили больше, чем могла показать внешне.

Затем подошла к кушетке, осторожно опустившись на край, укуталась в одеяло, но лёжа в полутьме, она долго не могла уснуть. Тени от пламени камина плясали по стенам, напоминая обрывки кошмаров, от которых она не могла скрыться ночью. Она настороженно оглядывала комнату, будто ожидая опасности. Тармин сидел в кресле неподалёку, стараясь не создавать лишнего шума, но его молчаливое присутствие только усиливало её внутренний разлад.