Юлия Арвер – Клятвы самозванцев (страница 37)

– Ищи сама. А когда найдешь, поймешь, что всех нас назначила своей рукой.

За эти слова судья поплатился задушенным криком, когда еще две спицы вошли в его живот. Кровь ручейками стекала на земляной пол, собираясь лужицей под истерзанным телом предателя, которому вместо величия досталась лишь участь подушки для игл.

– Отвечай, что знаешь, ублюдок! – рявкнула Цэрэн, втыкая спицу в оставшееся целым плечо пленника, но тот лишь смеялся и сплевывал кровь.

Она совершенно позабыла саму себя. Остались лишь злость и страх. Цэрэн втыкала в предателя спицу за спицей, с каждым ударом тот кричал от боли все громче, но больше не произнес ни слова. Как бы Цэрэн ни пыталась выяснить, где еще искать предателей, так и не смогла. Ублюдок, предавший Шанъяр, не сдался даже под давлением изощренной пытки.

– Ваше Величество, это бесполезно. Он ничего не расскажет, – пробился в сознание Цэрэн голос Нарана. Он держал ее за руку, которая сжимала очередную спицу, и смотрел в глаза бесконечно понимающим взглядом.

Брат знал, что Цэрэн вымещала злость. Знал с самого начала, что судья ничего не расскажет, как знала и она сама. Цэрэн пришла убить. И она убьет. Показательно убьет.

– Значит, пусть умирает так, как заслужил.

Без доли сожаления Цэрэн вогнала спицу в горло пленника, и тот выгнулся дугой с булькающим звуком. Предсмертный хрип разнесся по камере, но королева не обратила внимание на агонию предателя. Она смотрела на судью, истекающего кровью, и чувствовала себя проигравшей. Безмозглая девка, собственноручно подарившая высокие должности предателям. Они везде. Расплодились вокруг нее, как крысы. Остались лишь два человека, которым она могла доверять: Наран и Унур.

Тело судьи обмякло, и дыхание оборвалось. Цэрэн брезгливо осмотрела труп и обратилась к Сансар Арату с обманчивым спокойствием:

– Каждый, кто предаст меня, не умрет мирной смертью. Каждого я растерзаю.

Судя по неживому взгляду жениха, он такой жестокости от нее не ожидал. Внушение удалось. Цэрэн не щадила врагов, и Сансар Арату пора об этом узнать. Девочка, над которой он смел подшучивать в детстве, умерла.

Цэрэн направилась прочь, жестом велев Унуру следовать за ней. Сейчас Цэрэн нуждалась лишь в мужчине, чьи руки хотела почувствовать на своем теле. Он – ее покой, и этого покоя ей слишком сильно не хватало.

* * *

Штормовая жалась к рукам и тихо мурлыкала, как умеют только маленькие драконы. Цэрэн поглаживала ее по макушке, ощущая пальцами каждую чешуйку. Сердце восстановило свой ход, а мысли вновь отрезвели. Ее не волновала жестокость, которую пришлось проявить. Слишком многих людей Цэрэн пришлось казнить собственноручно, когда старший братец решил прибрать к рукам власть. Чужие смерти навек закалили наивное девичье сердце, а запах крови въелся в ноздри.

Служащие покинули пещеру. Вернее, их своим гневным рыком прогнала Цэрэн. Она не желала лишних ушей рядом. Унур сидел совсем близко, на том же каменном выступе, и внимательно наблюдал за движениями Цэрэн. Она изредка косилась на него, зная, что тот хотел сказать. Унур никогда не поддерживал ее жестокость, старался принять на себя любые тяготы, только бы Цэрэн не пришлось пачкать руки или испытывать боль.

– Говори. Знаю же, что будешь ругать меня, – с тяжелым вздохом разрешила она.

– Не буду. Вы показали силу будущему мужу. Он должен увидеть, что вы никогда не покоритесь и не уступите ему главенство.

Цэрэн от неожиданности совсем не по-королевски выпучила глаза.

– Ты даже не скажешь, что я поступила несдержанно?

– Зачем мне это говорить, если вы сами все знаете? Но сегодня эта несдержанность была необходима. Сансар Арат должен вас бояться.

– Тяжело вызывать страх, когда все вокруг считают тебя безмозглой девкой, как этот предатель, – призналась Цэрэн. Рана, нанесенная общественным мнением, не затянется никогда. Первая королева Шанъяра. Нарушительница традиций. Женщина, осмелившаяся сесть на трон, а не править гаремом. Это все она – бесконечный повод для ненависти тварей вроде убитого судьи или императора Неры.

– Что бы ни говорили за вашей спиной, они все еще за спиной, – напомнил Унур и нежно обнял Цэрэн за плечи. Она выдохнула и прижалась к нему, растеряв всю свою силу и твердость. – Вы – королева, и жизнь каждого жителя Шанъяра в ваших руках. Так ли важно, любят вас или нет? Главное: боятся, раз пытаются гадить исподтишка.

– Сколько же вокруг предателей? Как близко они подобрались? У меня не выходят из головы слова судьи. Скольким из них я своими руками подарила власть?

– Цэрэн, я клянусь, что буду защищать тебя от каждого из них. Руки врагов не дотянутся до тебя, потому что прежде я отрублю их. Ты можешь положиться на меня.

От переизбытка чувств Унур позабыл о вежливости, чего не бывало почти никогда. Подобные вспышки Цэрэн любила больше всего, ведь они обнажали его любовь к ней.

Она прерывисто вздохнула, растроганная пылкими словами, и прижалась к груди Унура еще теснее. Слишком много событий уместилось в сегодняшнем дне, а ведь ей предстояло еще написать письмо главе династии Сансар и пригласить его на свадебное торжество.

Унур поцеловал Цэрэн так нежно, что она растаяла сию же секунду. Его любовь ощущалась в каждом касании губ и в каждом вдохе. Цэрэн хотела бы раствориться в этом поцелуе, как всегда, но грядущая свадьба висела над ней занесенным топором палача. Одна мысль о том, что сегодня предстояло вывести собственной рукой приглашение на свадебную церемонию, отзывалась тошнотой. Как же Цэрэн устала! Она хотела лишь открыто любить своего избранника, но обязанность перед страной загнала ее в угол.

– Вы не со мной сейчас, – прошептал ей в губы Унур и отстранился, пытливо глядя в глаза. Вежливость и церемонии вернулись. Снова «вы».

– Прости. Думаю о том, что сегодня предстоит написать о свадебном торжестве отцу Сансар Арата.

Унур помрачнел и отодвинулся. Магия мгновений нежности, связавшая их, исчезла, оставив после себя неудобную тишину.

– Меня разрывает от ревности, стоит только подумать, что этот выскочка станет вашим мужем, – признался Унур, глядя в стену и не смея перевести взгляд на Цэрэн.

– А меня разрывает от злости. Но я обещала, что между нами с тобой ничего не изменится, и обещание сдержу. Сансар Арат не интересует меня. Более того, меня тошнит от одной только мысли о нем.

Унур печально улыбнулся и пробормотал:

– Хотел бы я быть достойным того, чтобы просить вашей руки. Тогда я бы не отдал вас никому. Мог бы любить открыто, а не прятаться по углам, как преступник.

Цэрэн вновь на несколько мгновений прижалась губами к губам Унура. Поцелуй казался украденным, но от того не менее сладким. Пора спешить на очередной совет. На этот раз внимания требовали торговые отношения между землями Шанъяра, но Цэрэн мечтала остаться навсегда рядом с Унуром и маленькой Штормовой.

Совет растянулся до самого вечера. Цэрэн вернулась в свой рабочий кабинет совершенно вымотанной. Поужинав на скорую руку прямо за столом, она приступила к письму главе династии Сансар. Закусив губу, чтобы не расплакаться, она выводила слово за словом, понимая, что тем самым отрезает себе любой путь к отступлению. Добровольно отдает себя в руки Сансар Арата и лишается счастья. Образ Унура не покидал внутреннего взора, а слова о ревности рвали сердце на куски.

Поставив оттиск перстня, Цэрэн все же не сдержалась. Одинокая слезинка прокатилась по щедро напудренной щеке и капнула на деревянную поверхность стола. Несмотря на груз власти, который уже пять лет лежал на плечах, Цэрэн все еще оставалась женщиной, которой придется выйти замуж за нелюбимого.

Чтобы отвлечься от траурной церемонии по собственному несостоявшемуся счастью, она написала приказ о казни предателей. Стоило поставить оттиск перстня, как в двери кабинета постучали. Не так тихо, как это делал Байгаль, а громко и нагло. Так стучал только Наран.

Цэрэн тяжело вздохнула. Она знала, что Наран не продержится долго и обязательно проиграет битву собственному любопытству, но надеялась, что на сегодня тяжелые разговоры закончились. Похоже, брат решил добить ее окончательно.

– Входи, – устало разрешила она.

За дверью и вправду обнаружился Наран. Цэрэн жестом пригласила брата присесть на большую шелковую подушку за низким столом и позвала Байгаля. Передав евнуху указ о казни и велев подать вина с закусками, она устало опустилась рядом с братом.

За раздвинутыми окнами постепенно воцарялась ночь. Вечерняя прохлада ласкала кожу. Цэрэн вдохнула полной грудью и снисходительно взглянула на Нарана. Не смогла отказать себе в удовольствии немного поиздеваться над ним:

– Неужели ты так соскучился по мне братец, что решил навестить на ночь глядя?

Наран фыркнул и отрезал:

– Только не делай вид, что не понимаешь, зачем я пришел.

– Любопытство, – понимающе протянула Цэрэн.

– Ты же знаешь, что я должен знать все о своих солдатах.

– Это просто сплетни работников цирка, не более. Зачем тебе чужие грязные секреты?

Цэрэн откровенно веселилась. Братец слишком очевиден, но никогда не признается в том, что секреты Лина ему особенно интересны. Так уж вышло, что чужеземец – сам по себе любопытная фигура, однако Цэрэн видела, что интерес Нарана выходил за рамки отношений «командир – солдат». Он благоволил Лину, защищал всеми силами, позабыв, что совсем недавно рьяно выступал против нового всадника. Чужеземец умудрился зацепить что-то в душе ее сурового брата, раз Наран опустился до того, чтобы выпытывать сплетни. Вообще-то братец их презирал, но сегодня совсем об этом позабыл.