Юлия Арвер – Клятвы самозванцев (страница 32)

– Впервые встречаю такого человека, как ты, огневолосый. Одним своим существованием ты нарушаешь все устои, что существуют в Крылатом войске.

Лин не нашелся что ответить, потому что сказано это было с… восхищением. Похоже, только что королева отвесила ему комплимент!

Вскоре им с Аман Нараном подали запряженную двумя лошадьми повозку прямо к залу совещаний. Она оказалась непримечательной, закрытой и с легкостью могла бы затеряться среди других таких же на улицах Внутреннего города.

– Я думал, нас повезут в помпезной королевской колеснице, – фыркнул Лин, забравшись внутрь. Покорные воле возницы лошади, лениво переступая, покатили повозку.

Лин хотел бы поговорить с Аман Нараном о произошедшем, но молчал, избегая лишних ушей. Мало ли, что разболтает потом возница. Как оказалось, даже в элите Шанъяра затесались предатели, что уж говорить о простом люде, который подкупить проще простого.

Командир, спокойно и величественно сидевший рядом, казался восковой фигурой. Ни одна мышца на его лице не приходила в движение, он смотрел ровно перед собой и о чем-то размышлял со сведенными к переносице бровями. Лин вдруг поймал себя на мысли, что хотел бы, чтобы эта морщинка между бровей Аман Нарана разгладилась. Слишком уж груз непомерной ответственности давил на этого юношу, который был вынужден нести бремя взрослого мужчины вот уже пять лет.

К тому времени, когда повозка достигла Драконьего города, Лин успел беспокойно задремать. Под закрытыми веками то и дело мелькали события прошедшего приема. Мертвый Тархан никак не желал покидать его мысли. Лин и злорадствовал, ведь ублюдок получил по заслугам, и сожалел, ведь отмываться от этой грязи теперь именно ему.

Повозку осмотрели караульные, заглянув внутрь, и пропустили. Окончательно Лин проснулся, когда возница остановил лошадей у первого из привилегированных домов. Аман Наран сухо поблагодарил его и, выбравшись из повозки, даже не потрудился сказать Лину хоть слово. Тот, впрочем, не собирался ждать приглашения и других гостеприимных расшаркиваний, поэтому проворно последовал за командиром.

Дом главы Крылатого войска оказался больше остальных, а вокруг него раскинулся красивейший сад. В остальном же он мало отличался от домов поблизости – та же традиционная для Шанъяра крыша, та же квадратная форма, те же большие окна и раздвижные двери.

Не успели они пройти и половины пути ко входу, как навстречу скользнула хрупкая служанка. Совсем молоденькая и красивая. Взгляд ее засиял при виде Аман Нарана. На миг у Лина мелькнула мысль, сколько мужчин в войске пользовались высоким положением, чтобы затащить глупеньких девушек к себе в постель? Пользовался ли этим Аман Наран?

Следом за первой служанкой на улицу выскочила вторая – чуть старше и приземистей. Она глазела на главу Крылатого войска с тем же обожанием. Лин насилу удержался, чтобы не закатить глаза.

– Господин Аман, мы так переживали! Уже весь Драконий город гудит о произошедшем! Неужели его убил…

Служанка осеклась, скользнув взглядом по Лину. Ну да, им наверняка уже донесли слухи о рыжем убийце, а тут обожаемый глава войска привел его в свой дом.

– Неужели его убил я? Это ты хотела сказать? – с холодной усмешкой уточнил Лин, отчего бедняжка сжалась от страха. – Нет, не я. Будь это я, то придумал бы план, по которому никогда не оказался бы под подозрением.

– Не пугай мою прислугу, акробат. Пойдем в дом. Нечего тут перья пушить, как павлин, – велел Аман Наран, однако сделал это не так строго, как мог бы. Значит, выпад Лина не разозлил его.

Служанки открыли перед ними раздвижные двери и поклонились.

– Подайте нам легкий ужин и некрепкое вино в трапезную, – распорядился Аман Наран, и Лин осмелел настолько, что позволил себе уточнить:

– И, если можно, не добавляйте много специй.

Служанки синхронно закивали, а командир метнул на Лина изучающий взгляд. При прислуге он не стал задавать вопросов, но стоило им достигнуть уютной трапезной и усесться на мягкие кушетки, отделенные друг от друга низким столиком с фигурными ножками, поинтересовался:

– Уже не в первый раз замечаю, что ты ешь только пресную еду. В Хаате не переносят острые специи?

– Нет, скорее, мой живот их не переносит, – признался Лин. – У меня часто бывают приступы боли после острой еды. Пережиток голодного детства.

– А я уж подумал, что ты принципиально не желаешь принимать традиции Шанъяра.

– Я не настолько гордый и принципиальный, чтобы морить себя голодом. Если честно, мне бы хотелось позабыть обо всем, что связано с Хаатом. Не таким уж я оказался почитателем родины.

Лин говорил это равнодушно, осматривая комнату с расписными стенами и деревянными арками на потолке, отчего тот казался низким и нависающим над головами. Он вдыхал успокаивающий аромат благовоний и ощущал небывалый комфорт. Поэтому и поделился с Аман Нараном сокровенным, хоть и с таким видом, будто не сказал ничего особенного.

Наверное, всему виной пережитые волнения, потому что окруженному уютом этого дома Лину хотелось просто поговорить по душам с человеком, о котором с восхищением вспоминал прошедшие пять лет. Разве могло случиться так, что они наконец нашли общий язык и почувствовали умиротворение в обществе друг друга? Но, кажется, это случилось.

– Я думал, что жить в Шанъяре для тебя невыносимо, – нарушил тишину Аман Наран.

– Иногда так и есть, но это не значит, что я хотел бы вернуться в Хаат. Тем более, к прежней жизни.

– Разве ты не любил цирк?

– Я любил выступать с Мы… Вороным, но не сам цирк и жизнь внутри него, – отрезал Лин. Большего он рассказывать не собирался, и, кажется, командир уловил перемену в его тоне, потому что не стал допытываться.

Через минуту служанки принесли два больших подноса с едой. Лин с удовольствием скользнул взглядом по горячим паровым пирожкам с мясом, по супу с зеркально-прозрачным бульоном и кусочкам тушеного мяса. Внутри проснулся зверский голод. Он схватил пирожок и впился в него зубами, будто оголодавший нищий. Аман Наран смешливо хмыкнул, но ничего не сказал о полном отсутствии у Лина манер.

Служанки разлили по чашам вино приятного золотистого цвета и с поклонами удалились. Лин хлебнул из чаши и от удовольствия прикрыл глаза. Некрепкое вино пробежало по горлу приятным теплом, а не обожгло, как то, что пили на приеме. Аман Наран тем временем неспешно ел суп, все еще поглядывая на него.

Лишь когда Лин немного насытился и допил до дна чашу вина, решился спросить у командира:

– У вас есть догадки, кто мог бы придумать этот план? Кто может желать раскола в Крылатом войске?

Аман Наран оторвался от поедания супа и с тяжелым вздохом покачал головой. Казалось, что в это мгновенье на него давила не только ответственность, но и тяжесть парадного одеяния, которое у командира весило больше из-за накидки с золотой и алой вышивкой. Он раздраженно развязал золотую маску, болтавшуюся на шее, и отложил на стол, прежде чем сокрушенно ответить:

– Ни одной. Вернее, их слишком много, чтобы выделить хоть одну. Больше половины советников и министров, окружающих королеву, могли бы переметнуться на сторону врага и предать, чтобы выторговать себе место повыгоднее при новом правителе – ставленнике Неры. Старые крысы не верны королеве, лишь помалкивают, чувствуя ее силу духа и силу Крылатого войска. После смерти короля, когда-то возглавлявшего Крылатое войско, предатели думали, что сломят наследницу, но мы встали на сторону законной королевы и подавили восстание.

– Покойный король возглавлял Крылатое войско? – изумился Лин. Он этого не знал, ведь никогда не интересовался прошлыми командирами. Последние пять Лину было достаточно знать, что сейчас Крылатое войско возглавляет молодой всадник, оседлавший своего дракона еще мальчишкой.

– Да, он был всадником Обсидиановой, и она считалась главным драконом в войске.

– Разве драконица может вести за собой целый строй? Мне казалось, самки слабее самцов.

– Так и есть, но дело здесь, как ты сам понимаешь, в статусе ее всадника. Разве мог король покориться другому солдату Крылатого войска, летающему на более сильном драконе?

Лин покивал, понимая, что Аман Наран полностью прав.

– Долгие годы никто не знал, кто послал предателей, убивших Обсидиановую. Ее закололи отравленным копьем, когда она высиживала Вороного. Возможно, ты не знаешь, но драконицы высиживают яйца три месяца, а потом оставляют их дозревать. Малыши вылупляются, когда полностью сформируются, и происходит это каждый раз в разное время. Те три месяца, когда драконица высиживает яйцо, она уязвима, и предатели знали это. Они проникли в подземелье с помощью кого-то из «Города мира» и воспользовались слабостью Обсидиановой. Так вышло, что рядом с ней находились король и тогда еще принцесса Цэрэн. Она обожала Обсидиановую и мечтала однажды оседлать ее. Даже в агонии Обсидиановая сумела защитить их, но не уберегла яйцо. Предатели сбежали с ним, а она погибла от яда.

Лин поежился, вспомнив о дне, когда к нему в руки попало то самое яйцо. Величайшее богатство, доставшееся маленькому мальчику и оберегаемое ценой собственной жизни.

– Тогда главой войска стал отец Тархана? – подытожил Лин, отбросив ненужные мысли. Аман Наран кивнул.

– И возглавлял нас пять лет. Он погиб через два дня после смерти короля, так что тяжесть подавления восстания упала на мои плечи.