Юлия Арвер – Клятвы самозванцев (страница 27)

– Нет, ты даже не представляешь, акробат. Самая грозная буря – ничто по сравнению с тем, что разразилось и среди придворных, и среди народа. Подумать только, малолетний самозванец отобрал право войти в легендарное Крылатое войско у какого-то достойного молодого воина. Особенно разозлились аристократы, ведь каждый род с надеждой заявил на эти испытания своего представителя.

– Но вы выстояли против них всех.

– Выстоял. И тебе советую.

– Иногда за это упекают в карцер, – фыркнул Лин и нагло уселся рядом с Нараном.

– Никто и не обещал, что будет легко. Ты сам выбрал этот путь, не желая расставаться со своим драконом.

– И ради него я не отступлю. Мне пришлось повидать много чудовищ в обличье людей, и ваши всадники, командир, не идут ни в какое сравнение с ними. Как видите, я до сих пор жив, значит и в войске выживу.

Лин уловил на себе пристальный взгляд Аман Нарана с немой просьбой рассказать подробней, но, грустно улыбнувшись, отвернулся.

– Вообще-то я шел сюда ругать тебя, – не дождавшись ответа, попенял ему командир.

– Я слушаю и внимаю, господин Аман, – тут же повеселел Лин. Благо, мерзкую тему удалось замять, а поговорить о чем-то ином с командиром оказалось на удивление приятно.

Аман Наран усмехнулся и хмыкнул:

– Ты когда-нибудь бываешь серьезен, акробат?

– Например, сейчас. – Лин повернулся к нему и с самым невинным видом взглянул в янтарные глаза. Надо же, вблизи они казались еще нереальнее. Наследственная черта рода Аман – самое настоящее волшебство. Подобного цвета Лин не видел ни у одного человека, кроме командира и королевы Цэрэн.

Светло-карие глаза, которыми обладал он сам, не шли ни в какое сравнение с воистину королевскими. Как и Лин – рыжеволосое чудовище, которое почему-то многие так стремились заполучить, как трофей.

– Ну что ж, будем считать, что я провел с тобой беседу. И хочется верить, что она не бесполезна, – Аман Наран отвел взгляд и поднялся, отряхнув пыльное верхнее одеяние. – Сегодняшнюю ночь ты и Тархан проведете в карцере, но завтра утром вас выпустят. К королевскому празднеству нужно подготовиться.

– Празднеству? – изумился Лин. – Я ожидал, что нас накажут, а королева немедленно займется судом над предателями.

Он-то переживал, как бы им не всыпали плетей за упущенных мятежников, которых не удалось взять живыми, а тут целое празднество!

– Я тоже, – понизив голос, признался Аман Наран. – Но праздник нам всем сейчас не помешает. Да и тебе полезно побывать на знаменитых королевских приемах.

Если бы Лин знал, чем же знамениты эти приемы, то непременно повосторгался бы. Сейчас же ему хотелось лишь одного: поскорей бы прошла ночь, которую предстояло провести на голом деревянном помосте.

* * *

– Что мне нужно сделать? — слова, казалось, вот-вот застрянут в горле.

– Ничего особенного. Всего лишь ублажить жену господина Терра, — сделав глоток из кубка с вином, равнодушно ответил Валлин.

– Но сам он хочет смотреть на это?

– Именно. Вот такие развлечения у господ с большими кошельками и куда бóльшими аппетитами. Только не строй из себя невинную овечку. Это не идет тому, кто отведал сполна человеческих пороков.

Валлин красноречиво осмотрел Лина с головы до ног, показывая, что гордится своим… товаром. По-другому не назвать того, кто ради своего дракона выполнял любые приказы, неизменно возвращаясь в цирк.

– Отведал по твоей воле, — упрямо заявил Лин. — Раньше я только добывал для тебя сведения и воровал, но теперь ты решил сделать из меня мальчика для удовольствий богатеев?

– А почему бы и нет? Мордашкой ты вышел славно, да и умеешь всякое — акробат, все-таки. В постели тайн нет, особенно если грамотно разговорить желающую тебя тетушку. Думаю, твое тело принесет нашему цирку много пользы.

– И в чем же польза с того, что я должен поиметь престарелую женщину в присутствии ее извращенца-мужа?

– Ее извращенец-муж готов хорошо заплатить за то, чтобы в их спальне появился именно тот рыжий акробат, от которого без ума все зрители. Как и они с женой.

Лин ожидал этих слов, но дыхание все равно сперло от омерзения. Он добровольно встал на одну ступень со шлюхами, которых с удовольствием продавал Валлин. Встал ради Мыша, потому что сам ни за что не прокормил бы подросшего дракона. Да и не скрыться ему с таким напарником. Валлин найдет их и убьет Лина, как обещал множество раз.

– Если подарят что-то из цацок, можешь оставить себе. — Валлин поднялся из своего мягкого кресла и играючи коснулся пальцем сережки с изумрудом в ухе Лина. — Цени мою доброту, Рубин, и не забывай, что я могу избавиться от тебя в любой момент.

– Мне не нужны цацки. Я хочу летать с Мышем и давать представления под открытым небом.

– Сначала ублажи семейку Терр, и я подумаю над твоим предложением, мой золотой прииск. — пальцы Валлина со лживой нежностью скользнули с сережки на мочку уха, а оттуда на шею, чтобы сжать ее в цепкой хватке…

Лин проснулся от собственного хрипа. По лицу стекали капли пота, несмотря на сырой холод, в котором утопал карцер. Предательская память не давала позабыть, через что ему пришлось пройти, чтобы оказаться здесь – так далеко от Валлина. Не давала забыть, что Лин – не просто акробат с милой мордашкой, а чудовище, продавшее всего себя ради еды для того, кого считал своим ребенком.

Он не сразу заметил, что сквозь окошко карцера уже пробивался свет. Ночь осталась позади, значит, вскоре его выпустят из четырех стен, в которых к нему подобрался очередной ночной кошмар.

Лин пролежал не меньше часа, изучая взглядом каменную кладку на потолке. Живот предательски урчал и скручивался в спазмах, требуя еды, ведь со вчерашнего вечера не получил ничего, кроме лепешки и воды.

Когда наконец послышался звук отодвигаемого засова, и стражник сообщил, что он может выметаться, Лин готов был пожевать даже собственный пояс. И – о, чудо! – его выпустили как раз к завтраку! Лин, как пес, шел на запах в столовую жилого павильона, где уже звучали тихие голоса всадников. Стоило раздвинуть двери и ввалиться внутрь, все затихли, с любопытством поглядывая на него. Да, Лин даже не потрудился привести себя в порядок после карцера. Но уж очень хотелось есть.

Окинув взглядом посвежевших и отдохнувших всадников, Лин не удержался от довольной ухмылки. Тархана среди них не оказалось. Интересно, его выпустили из карцера или командир распорядился подержать ублюдка в четырех холодных стенах подольше?

– А почему здесь только циркач? Где Тархан? – озвучил мысли Лина Мин.

– Ему полезно посидеть подольше. К полудню распоряжусь его отпустить, – равнодушно пожав плечами, ответил Аман Наран и продолжил есть.

Лин поймал осуждающий взгляд Саури, которая вновь сидела возле командира, и уселся за свободный стол рядом с ней. Окинул взглядом еду и свободно выдохнул. На завтрак здесь не подавали слишком острых или пряных блюд. Значит, желудок не станет сердиться на хозяина, который тащит в рот всякую дрянь.

– От тебя воняет потом и сыростью, – сообщила Саури, демонстративно поморщившись.

– Это запах приключений, – с набитым ртом парировал Лин и назидательно поднял палец вверх.

– У тебя красные глаза. Неужели плакал в карцере?

Несмотря на насмешку, Саури понизила голос, чтобы не услышали и не подхватили другие всадники. Вот только у Аман Нарана оказались всеслышащие уши.

– Уверен, акробат обдумывал свои ошибки и каялся в них, – хмыкнул он.

– Господин Аман, откуда вы знаете? Неужто подглядывали за мной всю ночь? – не остался в долгу Лин.

Командир усмехнулся и уткнулся в свою тарелку, не развивая спор. Саури вытаращилась на Лина, наверняка пораженная его смелостью. А он что? Да ничего. Ему нравилось проверять границы сурового Аман Нарана. Не такой уж он непрошибаемый.

После завтрака Лин наконец смог попасть в спальню, которую делил с Тео и Хиеном – соседом, имя которого узнал только в походе. Он нравился Лину больше остальных. Серьезный, молчаливый и не склонный к ссорам и дракам, Хиен больше слушал, чем говорил, не влезал в склоки и не становился ни на чью сторону.

Времени помыться Аман Наран ему не дал, велев явиться на тренировку. Из-за ночи в холодном карцере тело и голова налились сонным свинцом, но просить для себя какого-то особого отношения Лину не позволила бы гордость.

Он с удивлением увидел перед дверью в спальню служанку Орбай, которая замерла в поклоне. В руках у нее высилась стопка одежды, которую девушка еле-еле удерживала.

– Господин, вам сшили полный набор одежды, – подобострастно глядя на Лина, отчеканила Орбай.

Он торопливо принял у девушки тяжелую ношу и заразительно улыбнулся, отчего служанка окончательно растаяла.

– Я уж и привык к тому, что мои одеяния волочатся по полу, – шутливо поделился он, но Орбай восприняла слова слишком серьезно.

Ее темно-карие раскосые глаза от удивления увеличились до размеров фиников.

– Господин, как же так? Всадники Крылатого войска – посланники самих богов. Разве могут они носить одежду с чужого плеча? Не говорите так. Каждый из всадников достоин только самого лучшего.

Лин обессиленно вздохнул и сдался. Посланник богов так посланник богов.

– Орбай, не относись слишком серьезно к моим словам. Я попросту шучу. Спасибо, что принесла одежду.

Служанка выдохнула с заметным облегчением и вновь поклонилась Лину. Ее полные обожания глаза одновременно льстили и раздражали. Чем вызвано это обожание: самим Лином или его положением? Он не привык к прислуге и положению господина, потому чувствовал себя виноватым перед каждым, кто вынужден был его обхаживать.