Юлия Амусина – Запрись со мной (страница 4)

– Подруга, ты еще в галерее? Еду мимо, думаю, дай заскочу…

– Заскочи, пожалуйста, – смеюсь, поправляя многочисленные папки на своем столе.

– Тогда жди.

Спустя десять минут Полинка врывается в холл галереи с бумажными пакетами в обеих руках. Мой нос улавливает заманчивый запах, и я немедленно проявляю интерес к ее ноше:

– Что ты там притащила?

– Завернула в кафе по пути. Что-то сегодня даже пообедать толком не удалось, так что есть хочу зверски. Составишь компанию?

– Спрашиваешь.

Мы устраиваемся в моем кабинете. Щелкнув на кнопку электрического чайника, я засыпаю кофе в маленькие чашки, пока Майка аккуратно раскладывает на поверхности стола контейнеры с едой.

– Ну что, ты уже смотрела профили художников, которые я тебе кидала?

– Пока нет, – сознаюсь, отпивая кофе. – Но я посмотрю попозже. Евгеньевна скептически отнеслась к идее устроить выставку. Говорит, это нам ни к чему и только вызовет незапланированные траты.

– Без издержек никуда, – разводит руками Майка. – Но идея на самом деле стоящая, Кара. Та самая… необходимая этому месту свежая кровь, – ухмыляется, озвучивая уже неоднократно повторяемую нами фразу.

– Слушай, а давай прямо сейчас вместе посмотрим профили этих твоих художников, – предлагаю я. – Ты не очень торопишься?

– Дома меня не ждут ни муж, ни дети, ни даже тридцать три кошки, – с ухмылкой откликается Майка, – так что я в полном твоем распоряжении.

– Ловлю на слове…

Мы размещаемся в креслах, придвинутых друг к другу, после чего Майка принимается показывать мне работы наших местных талантливых самородков, размещенные в Инстаграме.1

– Вот это самый популярный профиль, – рассказывает она мне, пододвинувшись чуть ближе. – Парень интересный. Без дураков, я подвисла на его работах. Продвигается в сети сам, за пределами Инсты не известен. Если ему предложить поучаствовать в коллективной выставке, вряд ли откажется.

– Среди наших художников его точно нет, – киваю, рассматривая одну из выбранных Майкой картин, на которой изображена велосипедная гонка. На переднем плане фигура велосипедиста, рвущегося вперед с торжествующей улыбкой победителя на лице. Меня привлекают детали, неуловимо выписанные черточки, приковывающие внимание к общей картине.

– Вряд ли Антонина Матвеевна при всей ее прогрессивности зависала в Инсте, – парирует Майка, и мне приходится с ней согласиться.

– Она искала… свежую кровь другими способами.

Мы с Полиной долго рассматриваем работы, выложенные художником в этом профиле, некоторые из них кажутся мне интересными и, несомненно, достойными размещения на выставке, есть тут и менее удачные, но все равно даже в них чувствуется рука автора. Под разглагольствования подруги я отхожу к рабочему столу и делаю короткие заметки в блокноте, который завела по примеру бабули, подумав, что это все еще удачная идея даже несмотря на обилие всевозможных органайзеров и электронных приложений. Недаром бабуля не торопилась переходить на современные примочки. Полинка продолжает:

– Кстати, помнишь, я говорила тебе по телефону о том парне, Артёме Виленском?

– Помню. Он тебя впечатлил.

– Более чем… Иди сюда, я тебе покажу его профиль.

Дописав последнее предложение, захлопываю ежедневник и возвращаюсь обратно в кресло. Полинка сует мне под нос свой айфон, на котором во весь экран развернута фотография картины, выписанной акварелью. В первые мгновения я даже не понимаю, что вижу. И только потом до меня понемногу доходит… Тусклый фон сепией, на переднем плане сидят, сплетаясь в смертельных объятиях, два человека, но в то же время в их едва размытых силуэтах распознаются очертания скелетов, мужского и женского. Не знаю, как это можно объяснить. Я смотрю на картину и не понимаю, что вижу – люди это или все же скелеты. Неизвестному художнику каким-то непостижимым образом удалось добиться эффекта неопределенности небрежными, но удивительно точными мазками акварели. Бабуля когда-то говорила мне о том, что с акварелью очень сложно работать, далеко не каждый творец способен обуздать эту капризную краску, но те, кому удается справиться с ней, подчинить своему таланту, пишут по-настоящему невероятные картины. И этот парень… о котором говорила мне Майка, он абсолютно точно один из них.

– Что за… – начинаю и замолкаю, забирая у подруги айфон и уже внимательнее вглядываясь в картину.

– Восхитительно, правда?

– Как он такое изобразил? – бормочу задумчиво, взглядом водя по гиперреалистичным линиям и штрихам, словно это поможет мне разгадать тайную технику молодого дарования.

– Это акварель, подруга.

– Вижу, что акварель. Я про то, как ловко ему удалось создать такой яркий визуальный эффект. Удивительная игра красок, просто потрясающе…

– Я знала, что тебе понравится, – довольно хмыкает Полина.

– А есть еще его работы?

– Сколько угодно, – Майка забирает телефон, чтобы поменять картинку. – Но, как я уже говорила, профиль не слишком раскручен. Вряд ли парень особенно известен своими картинами. У меня создалось такое ощущение, что он… ну, вроде как не пытается заявить о себе. Просто рисует по велению души, и потом просто выкладывает на обозрение тем, кто захочет увидеть. Не рекламируется и не занимается продвижением своих картин.

– И очень зря, – качаю головой, с интересом рассматривая следующую работу художника. Старая легковая машина с выбитыми фарами и всеми стеклами, изображенная с заднего ракурса на фоне взметнувшихся ветром песков бескрайней пустыни. У зияющего чернотой провала задней фары небрежно стекающее вниз багровое пятно. От этой картины на меня веет ощущением щемящей безнадежности, неуловимого уныния, а еще чего-то безвозвратно ушедшего, и я вдруг совершенно некстати вспоминаю о бабушке. Мысленные ассоциации переносят меня в опустевшую галерею, где еще совсем недавно правила железной рукой Антонина Матвеевна… такую же никому не нужную, брошенную, оставшуюся без своего идейного вдохновителя, как и эта побитая временем и тленом машина.

Вскидываюсь, мотаю головой, пытаясь согнать неприятный дурман, и ловлю на себе взгляд Майки.

– Ты чего, подруга?

– Давай… посмотрим что-нибудь еще, – вместо ответа предлагаю я.

На следующей картине неименитого художника изображена стройная обнаженная девушка, сидящая на подоконнике вполоборота к зрителю, с ногами, подтянутыми ближе к животу, смотрящая куда-то вдаль, где смутно видятся отголоски грозы над бушующим водоемом. На ее тонком плече неясный след… похожий на старый шрам. И снова я чувствую эмоциональный реализм и настроение этой работы, смысл, заложенный автором, вливается в мое сознание, меня наполняет каким-то пространным темным чувством, которого я не в силах определить. И все же это потрясающе.

– Как зовут этого парня, Май?

– Артём Виленский. Пробирает, правда?

– Не то слово. Я бы хотела взглянуть на оригиналы его работ.

– Думаю, это возможно, если связаться с парнем и сообщить ему, что ты представляешь галерею и хочешь познакомиться с его творчеством

– Мне нужно найти его контакты.

– И в чем проблема? Напиши ему в директ со своей страницы, попроси номер.

– Да, так и сделаю, – хватаю свой телефон.

– Хм… прямо сейчас?

– А чего тянуть?

– Действительно.

– Ты была права, он в самом деле чертовски талантлив. Я хочу с ним пообщаться. Да, кстати… – тут мне приходится притормозить. – Сколько ему лет? И кто он вообще такой?

– Без понятия. В его профиле нет никаких личных фотографий, только картины.

– Это разве не странно?

– В наше время, когда вся личная жизнь первым делом выставляется в соцсетях? Да, есть немного.

– Впрочем, это неважно. Кем бы он ни был, его работы заслуживают внимания, – говорю, снимая блокировку с экрана и открывая Инстаграм. Быстро нахожу страницу Артёма Виленского, бегло пролистываю вниз и лишний раз убеждаюсь в правоте Майки – никаких личных фото, надо же… Даже у меня, убежденной противницы демонстраций своей жизни в интернете перед незнакомцами, и то время от времени появляются новые снимки.

– Может, он страшный? – принимается гадать подруга. – Или совсем старый.

– И это тоже неважно, – киваю, набирая сообщение Артёму.

Karina: Здравствуйте, Артём! Я являюсь представителем галереи современного искусства «AF Gallery». Нас очень заинтересовали Ваши картины, и мы были бы рады предложить Вам возможность принять участие в нашей новой выставке, посвященной работам молодых художников. Пожалуйста, напишите контакты, по которым с Вами можно связаться для дальнейшего обсуждения организационных вопросов.

Перечитав текст, я решаю заменить слово «молодых» на «местных» – вдруг Майка права, и Артём Виленский уже далеко не молод? Может получиться очень неудобно.

– Что ты там строчишь? – проявляет интерес подруга.

– Сообщение Виленскому, – говорю, не отвлекаясь от экрана.

– Таки зацепил тебя этот парень.

– Еще бы. Я хочу получить его работы. Это именно то, чего нам так не хватало. Уверена, бабуля сказала бы то же самое.

– А я не была бы так уверена, Кара, – тянет она, посматривая с задумчивостью. – В большинстве своем у парня довольно мрачные картины, достаточно тяжелые в эмоциональном плане и по содержанию, и сюжеты, которые он реализует в своем творчестве, не каждому будут понятны…

– Тем ценнее то, что он делает.

– Тогда будем надеяться, что он ответит на твое сообщение.